Девочки

Каково это, чувствовать себя чьим-то последним шансом? Он и представить не мог себя в такой ситуации. Он на неё и внимания не обращал. Нет, он знал, кто она такая, как зовут, но на этом всё. Это как ежедневная поездка на работу. Случается, что ты встречаешь каждый день одних и тех же людей, двигающихся по тому же маршруту. Некоторых даже узнаёшь, киваешь им, улыбаешься. И этого достаточно. Она работала в учебном центре его матери, вела какие-то развивающие занятия для дошкольников. Он вежливо с ней здоровался при встрече, тут же забывая о её существовании. Ей было, наверное, сорок восемь плюс года два-три, он не уточнял. Ему не нужна была эта информация. Как и многие педагоги, выглядела она неплохо, следила за собой — макияж, одежда, наверняка, фитнес. Но возраст не спрячешь, по крайней мере, в её случае. А он, избалованный женским вниманием, даже гипотетически не рассматривал её кандидатуру. Но так как время от времени появлялся в центре, то вышло так, что она его кандидатуру по какой-то, неведомой ему причине, решила рассмотреть. Это началось в ежегодный учительский праздник. Он, по просьбе матери, участвовал в подготовке корпоратива — решили праздновать в самом центре, поэтому на его плечи легла обязанность закупок и помощь в транспортировке пьяненьких училок до такси. Когда она, взрослая и состоявшаяся женщина, с двумя высшими образованиями, по возрасту старше его матери, вдруг в полутёмном коридоре навалилась на него, и её ладонь оказалась у него на заднице, он не поверил своим ощущениям, списав всё на то, что дама просто перепила, и её плохо держат ноги. Мягко отстранив её от себя, он отделался какой-то шуткой, помог накинуть пальто и, поддерживая под руку, усадил в такси, как и других. Он бы не придал этому значения, если бы через пару дней она не позвонила бы ему. — Ты не мог бы мне помочь, — она заикалась, как первокурсница, которая впервые сама позвонила парню. — Я затеяла ремонт, а мебель передвинуть сил не хватает. Можно, конечно, было нанять рабочих, но тут работы на двадцать минут. — Да, конечно, — он так растерялся, что автоматически ответил согласием. Он не был дураком. Он прекрасно понимал, для чего она позвонила ему. Но снова решил спустить на тормозах. Он позвонил своему другу, не желая ехать к ней одному. Друг, расхохотавшись, сразу считал ситуацию: — Ну, а чего. Поможем старушке. Будем с тобой тимуровцы. Только ты, Казанова, смотри, на бабушек не перейди. Говорят, они ого-го, каждый раз как в последний. — Идиот, — ему тоже было смешно. Они приехали вдвоём. По её лицу было видно, что двоих тут не ждали. Она расстроенно кивнула, показала, что надо переставить. Она надеялась на что-то, судя по макияжу, вечернему платью и сервированному на двоих столу. Вся работа, действительно, заняла минут двадцать. Она предлагала чай, он отказался, сославшись на занятость. Друг же, оказавшись за дверью, давился смехом: — Вот ты попал. Как ты от неё отделываться будешь? Может, её топором? История знает один случай. Он надеялся, что она поймёт. Оказалось, что надеялся он зря. Почему она вообще решила, что её блажь может выгореть? Он никогда не давал ей повода, он не видел её, не замечал. В какой момент она загорелась этой идеей, он не знал. В следующий раз она позвонила ему в неудачный момент. На работе был завал, начальство дёргало по выездам, да и чувствовал он себя неважно. По городу прокатилось небольшое землетрясение, и голова, словно сжатая металлическим обручем, болела нещадно. — Приезжай ко мне в гости, — предложила она, — я испекла очень вкусные пирожные… — Послушайте, — совсем невежливо прервал он её. — Мне кажется, или вы ко мне подкатываете? Она замялась, не ожидала от него. Конечно, откуда ей было знать, какой он на самом деле. Она видела его только в центре — хороший, воспитанный мальчик. Как такого не приголубить. — Нет-нет, что ты… — она пыталась оправдаться, будто он не то про неё подумал. — Вот и я думаю, что показалось, — он говорил быстро, стараясь поскорее закончить разговор. — Ведь вам где-то шестьдесят? Ну да, как моей бабушке. С чего бы вам ко мне подкатывать? Он специально преувеличил её возраст, хотел, чтобы она точно поняла. — Мне работать надо. Всего хорошего вам, — он закончил разговор, положил телефон на стол. Да, он был, наверное, слишком груб, обидел её. Но лучше больно, но сразу, чем медленно и терпеливо пытаться убедить человека в том, в чём он не хочет быть убеждённым. Он не хотел давать надежду. У него не было других идей, кроме этой.