Брызги 💦

Я поворачиваю защёлку замка быстрее, чем успеваю сообразить, что стоило бы для приличия глянуть в глазок. Вдруг это не Тимур, а, скажем, друг семьи пришел поздравить Анжелкиного папу с праздником или ещё какие гости с цветами, а тут я такой нарядный. Эта мысль бахает мне в кровь порцию адреналина, и меня с дурной головы до пяточек в красивых чулочках прошибает волной удовольствия в перемешку с страхом и возбуждением, знакомой, наверное, только эксгибиционистам. Счастье, что у меня есть благодарные зрители, а то пришлось бы урывать небезопасные моменты кайфа по подворотням в тренчкоте поверх отсутствующих трусов. Открыв дверь, я пячусь в квартиру, чтобы не спалиться перед случайными соседями, пока не упираюсь лопатками в стену напротив двери. Не свожу взгляда с прихуевшего от такой встречи Тимура. — Ебать, — только и произносит он. Прикрывает за собой дверь и пялится на меня. Мне самую малость неловко, я смущенно переминаюсь с ноги на ногу, провожу ступней по голени до колена и замираю, как цапля, на одной ноге, опираясь лопатками в стену. Хуй явственно трётся о подкладку Анжелкиной юбки. Вместе с Лёшей в квартиру врывается морозная прохлада, и мне становится зябко. — Я бы отдался тебе прямо тут, — говорю я и отвожу колено в сторону, подтверждая свои слова делом. Мой хуец подмигивает Лёше головкой, выглядывая из-под клетчатой юбчонки. Участок обнажённого бедра между тканью мне и самому кажется чертовски соблазнительным, так что я засовываю под чулок пальцы и оттягиваю ткань. — Но, увы, мы не одни. — Охуеть, — демонстрирует чудеса красноречия Лёша, стягивает куртку, не отводя от меня взгляда. — Кто ещё? Он всё же подходит ко мне, сминает мою жопу в своей голодной горсти и толкается ширинкой мне в пах. Я обвиваю его шею руками, в одной из которых бокал. Прежде чем я успеваю ответить, слышу тоненький голосок Анжелки. — Привет, Тимур. Пока Лёша зарывается лицом мне в шею, я поворачиваюсь к подружке. В её руках ещё два бокала, а в глазах — похотливая бездна. Тимур невозмутимо отрывается от моей шеи и смотрит на неё. Оглядывает с головы до ног и возвращается взглядом к её пунцовому лицу. — Чо, суки, трахались тут без меня? Я ойкаю, потому что Лёша сжимает мои яйца, а Анжелка бледнеет и мотает головой так интенсивно, что расплескивается вино. Я уже представляю, как она сигает прочь из квартиры через форточку, в которую курила, а я ловлю её за аппетитные ляжки. В отличие от меня она знает Тимура только в режиме стоять-бояться, так что неудивительно, что принимает его наезд всерьёз. — На этот раз решили без тебя не начинать, моя любовь, — спасаю положение я, — слушай, не мог бы ты взяться повыше? Я извиваюсь в руках Тимура, пытаясь потереться членом о запястье сжимающей мои яйца руки. — Блядина, — нежно тянет Лёша, отпускает яйца и гладит член. Ловит мой стон губами и засасывает, напрочь забыв об Анжелке. А может и выёбываясь как раз для неё. Мне хватает пары движений языка и пальцев, чтобы я приблизился к эякуляции, так что мне приходится упереться ладонью в грудь Тимура. — Бля, Лёша, погоди... я такими темпами кончу! Чтобы чутка отвлечься, я делаю глоток вина, а Лёша сжимает мой член у основания, видимо, решив проверить теорию, что так можно отсрочить оргазм. Сука, на себе бы и проверял! Хотя... чувство необычное, но как ни странно помогает. — Родаки не вернутся? Потерявшая дар речи Анжелка снова мотает головой. Тимур отпускает меня и берёт бокал из её рук. — Ты не против, что я здесь? — спрашивает она и делает шаг назад, пропуская громаду Тимура в зал. Музычка играет зажигательная. — В смысле? Это твоя квартира, — усмехается он и оглядывает обстановку. Про меня он, скотина, как будто забыл. Анжелка бросает на меня взгляд, облизывает губы и кивает в сторону зала, типа, чо встал, иди развлекай, объясняйся. Оставаться наедине с Лёшей она опасается. И я её в этом не виню, имидж в школе у чувака огонь: ходячее насилие и криминал. Только сегодня чуть не переебал Шахте на глазах у всего класса. Когда я заруливаю из коридора в гостиную, Тимур уже сидит, развалившись по-хозяйски, на диване, бухает винишко и жрёт колбасу с перекочевавшей на туалетный столик тарелки. Я немного обиделся на то, что он так легко меня оставил в коридоре, так что отпиваю вино из бокала, ставлю его на туалетный столик, и иду к Лёше. Упираюсь коленом между его раздвинутых ног, намеренно задевая пах, беру с тарелки самый поплывший сыр и пихаю ему в рот. Он держит руками меня за пояс, открывает рот и впускает мои пальцы. Хороший мальчик. Язык скользит по фалангам, послушно слизывая сыр, а руки заставляют меня изменить положение и сесть к нему на колени. Забираются под юбку, лапают жопу, двигаются под ягодицами между бёдер по промежности к яйцам. Со стоном я приподнимаю зад, позволяя оглаживать обнаженную кожу — мой член Лёша намеренно игнорирует. Я вынимаю пальцы из его рта и присасываюсь к слюняво-санкционносырному языку. Лёша засовывает руку под ткань моего чулка, натягивает ткань, сжимает ладонь в кулак, пальцы второй гладят сжавшийся сфинктер, а всё вместе почему-то навевает мысли о фистинге. Я отрываюсь от поцелуя и оборачиваюсь, ища взглядом Анжелку. Моя невинная до сегодняшнего дня подружка стоит с приоткрытым ртом, заметив мой взгляд, она зажмуривается и допивает вино. — В рюкзаке, во внутреннем кармане лубрик и презики, притарань, если несложно, — говорю я. — И мой телефон... сделай нам фоточек на память. Анжелка на секунду зависает, смотрит на Тимура, который продолжает заниматься делом, и кивает. Кажется, ей просто хочется сбежать на пару минут, чтобы перевести дух. — Хуёво ты на людей влияешь, — говорит Тимур, и мне кажется, что я уже это слышал. — Она же целка, как ты её уговорил? — Легко: обещал, что ей ничего за это не будет. Анжелка возвращается, кажется, даже более смущенная, чем ушла. Забирается к нам на диван и садится на подлокотник. Гондоны, смазку и телефон держит в руках, не зная куда их деть. — Не передумала? — спрашиваю я на всякий случай. — Ну, поучаствовать? — Не-не, я тут только свечку подержать, — решительно говорит она и сдавленно хихикает. — Ну и всё остальное... — Анжелка взвешивает на руках принесённое богатство и кладет их наконец на диван рядом с моим коленом. — Разве что поцеловаться... Я бросаю взгляд на Лёшу, который наглаживает меня под юбкой. Тот ухмыляется и кивает, и я тянусь к подружке. Анжелка подается навстречу, закрывая глаза и приоткрывая губы, а я, прежде чем к ним прикоснуться, ощущаю, как Лёша проводит ладонью по моему члену, будто собирая пальцами предъэякулят с головки. Я стону в рот Анжелке, которая судорожно вздыхает и хочет отстраниться, но я углубляю поцелуй, удерживая её за затылок. Приподнимаюсь на коленях и чувствую, как в меня входят Лёшины пальцы. Не разрывая поцелуя, я начинаю двигаться на его пальцах. Когда мы всё же отстраняемся друг от друга, глаза у Анжелки ошалелые. Её взгляд скользит по мне — ощутимый, как прикосновение. Я выгибаюсь в спине, чтобы найти нужный мне угол проникновения и обзора для Анжелки. Когда оба наших взгляда пересекаются на довольной и сосредоточенной роже Тимура, он приподнимает бровь и спрашивает: — А меня? — подозреваю, что Анжелка снова бледнеет, так как Лёша с присущей ему дипломатичностью закатывает глаза и продолжает, — да не ссы ты, хули ломаться уже... Прежде чем я успеваю вмешаться, он притягивает её к себе одной рукой и засасывает по самые гланды. Внезапно я даже чувствую укол ревности. Потому что это моя подружка и мой парень, и их внимание направленно отнюдь не на меня. К счастью, я чувствую себя покинутым всего несколько секунд. Анжелка возвращается на свой насест на подлокотнике, по пути делая для меня рожицу, типа, не, ну ты прикинь?! я целовалась с Тимуром! Но по ней видно, что она успела чутка пересрать. Я ей показываю сразу два больших пальца и встаю сначала на колени, а потом на ноги, рукой упираясь в спинку дивана рядом с головой Тимура, а хуем тычу в его лицо. Охуел, даже взглядом меня не спросить?! Вид у Лёши и правда чутка прихуевший: он смотрит на меня снизу вверх. Я провожу головкой по его губам. — Ну же не ломайся, детка, чо ты как девственник... — Ну и сука же ты, Мразин... — Опять забыл, как меня зовут, заюшка? — бью хуем по губам, — харе перед Анжелкой выёбываться, я и обидеться могу. Тимур хмыкает и открывает рот, но на этот раз не для того, чтобы спиздануть какую-нибудь гадость, а поймать мой член на язык. — О, давай, Лёшенька, я знаю, ты это любишь, — я скольжу глубже ему в рот, обхватывая бритый затылок и толкая его к себе навстречу, а он в свою очередь сжимает мою жопу, чтобы меня притормозить. — Выдай класс, гопота ненаглядная. Я позволяю Лёше перехватить инициативу и прикрываю глаза, чтобы насладиться процессом. Пальцами скольжу по ёжику на его затылке, другой рукой упираюсь в стену, чтобы не наебнуться. Лёша сосёт старательно и с удовольствием, отпускает мою жопу и, кажется, возится с ремнём и расстёгивает ширинку. Я стону, мне становится мало поверхностного минета, так что я запрокидываю его голову на спинку дивана и толкаюсь глубже в горло. Головкой чувствую сопротивление у основания языка, и ощущение, надо сказать, охуенное. Тимуру не привыкать, он пытается расслабить горло, чтобы не подавиться, и удерживает меня за бёдра, но по обилию слюней и выступившим на глазах слезам видно, что ему несладко. Я уже думаю чутка ослабить хватку, когда он опускает руку и начинает наяривать свой член. Глаза мутные и влажные, что кажется, он сейчас не то кончит, не то скончается от удушья. — Даня! — визжит Анжелка и привстает со своего места. Ну блин... я делаю еще пару толчков, от которых Лёша уже реально давится, и вытаскиваю член. Лёша судорожно вдыхает и хрипит, дёргая меня за юбку вниз. Ткань трещит, а я падаю к нему на колени. — Животное, — в голосе практически восхищение. Лёша целует меня в губы, нашаривая под юбкой член, чтобы обхватить его вместе со своим, а я мычу ему в рот, дескать, всегда пожалуйста. Поцелуй после всего кажется почти нежным, левой рукой Лёша зарывается в мои волосы на затылке, и ощущается это, как ласка. Я понимаю, что отчасти это потому, что Лёше надо отдышаться, а отчасти — потому что его вставило. Не первый раз замечаю, что ничто не доставляет моему гопнику и альфа-самцу такого удовольствия, как проигрыш в играх на доминирование. Особенно он любит проигрывать мне — зашкварному Данечке в гольфах и юбке. — Сестра, скальпель, — не глядя протягиваю руку к Анжелке. — То есть гандон. Она прыскает, но берёт с дивана ленту презервативов, отрывает один и какое-то время возится с ним, пытаясь открыть. Вот что значит отсутствие практики, я, кажется, справился бы за секунду и без помощи рук. Наконец в ладонь опускается склизкий кружок гандона. Я раскатываю его по члену Тимура, продолжая с ним целоваться. Лубрик Анжелка подаёт без слов. Всё же удобно иметь ассистентов. Я приподнимаюсь на коленях и направляю щедро смазанный член Тимура себе в зад. Анжелка вздыхает и щёлкает камерой. Наш человек. Я опускаюсь медленно, желая прочувствовать этот момент каждой клеточкой эластичных мышц. Когда я целиком на коленях Тимура, а его член целиком во мне, я падаю головой на его плечо, а он убирает растрепавшиеся влажные от пота пряди с моего лица. Бля, представляю каким котиком он станет, если его как следует оттрахать. Я начинаю двигаться, а Лёша придерживает меня за пояс. Мой член трёт по подкладке вусмерть уделанной слюной и смазкой юбке. Анжелку, видимо, тоже окончательно уносит, так как она сползает с дивана, подходит к нам и приподнимает край моей юбки сзади, чтобы улучшить обзор, и делает пару снимков. Когда она возвращается на свое место, то зажимает ладонь между бёдер и елозит задом по подлокотнику, на котором сидит. Мы меняем положение. Теперь я забираюсь на диван, лицом к стене, а Лёша в приспущенных брюках, сначала гладит меня по спине, забираясь под рубашку, потом откидывает край юбки на спину и входит. Когда я бросаю взгляд на Анжелку, она сосредоточенно кусает губы и запускает руку в трусы. Телефон всё ещё зажат в пальцах руки, которой она упирается в диван, но про него она, кажется, уже забыла. Я переступаю руками со спинки на сидение, ближе к ней, и трусь щекой о ее колено, обтянутое упругой тканью колготок. Анжелка отпускает телефон и протягивает руку, запуская пальцы мне в волосы, обводит вокруг уха по щеке к губам, я ловлю их ртом и начинаю сосать. Мне хорошо, бедра Лёши бьют по моим ягодицам, его член входит в меня размашисто и сильно, каждым шлепком доставляя меня на новый уровень наслаждения. Наши стоны едва не перекрывают Анжелкин плейлист. Я кончаю первым. Мышцы безконтрольно сокращаются, и я едва успеваю обхватить член тканью юбки, чтобы не запачкать Анжелке диван. Тихо повизгиваю, уткнувшись мордой в обивку, пока Лёша, ни в чем себе не отказывая, дотрахивает меня в свое удовольствие и кончает мне в зад. Когда мы затихаем, Анжелка поднимается и, ни слова не говоря, уходит в ванную. — Как думаешь, мы не сильно шумели? — я сажусь на диван и присасываюсь к бутылке минералки, которую отыскал в холодильнике на кухне. В жопе сладкая тянущая боль. Лёша только пожимает плечами. Забирает у меня бутылку и делает пару больших глотков. Возвращается Анжелка и решительно падает на диван рядом со мной. — Пиздец, — говорит она и закрывает руками горящее лицо. Я успокаивающе хлопаю её по коленке. Я бы даже сказал: ёбанный стыд — так точнее. — Я лишилась невинности, будучи девственницей. Как я теперь родителям в глаза буду смотреть? — Они, небось, занимаются и чем похуже, — Анжелка возмущенно пихает меня в бок локтем, и я затыкаюсь. — Как я вам буду в глаза смотреть в понедельник? — продолжает сокрушаться она. — Игорь Александрович тоже так говорил, и ничего — смотрел и бровью не вёл. Хочешь покажу его член? На этот раз мои слова помогают: Анжелка с подозрением косится на меня, потом на невозмутимого Тимура, который снова хлебает вино, закусывая копчённой колбаской. Хотя я ей сегодня уже говорил об Игоре, Анжелка всё же не до конца мне верит. Я тянусь к телефону, чтобы подтвердить свои слова, но она меня останавливает. — Ой нет, хватит с меня членов на сегодня. Приберегу эту историю до следующего раза... ну то есть разговора. Анжелка закидывает голову на диван, а руки кладет на колени, как примерная школьница. Потом ерзает, вынимает из-под задницы флакон с лубриком и отдает мне. — Если будешь продолжать дружить с Даней, хуёв в твоей жизни будет немало, — со знанием дела говорит Тимур, а я разливаю остатки вина в наши с Анжелкой бокалы. — Ты так говоришь, как будто это что-то плохое, — я вручаю бокал Анжелке. — Жалеешь? Она пожимает плечами, сверяется со своими ощущениями. Смотрит на меня (а я — напомню — по-прежнему в её юбке и чулках, только уже изрядно потрёпанных), вспоминает детали, и на её лице расцветает знакомая гнусная ухмылочка. — Нет, но этот опыт мне нужно ещё пережить. — За новый опыт, — я ударяю бокалом о стенку её бокала. К нам присоединяется Лёша. Мы выпиваем и целуемся с ним взасос.