Брызги 💦

Так как психологиня самоустраняется в виду корпоратива в честь скорого праздника, я, как и обещал, заруливаю к Анжелке. Несмотря на ранний послеобеденный час она открывает с бокалом вина в руке, вся такая нарядная — одни ресницы на пол лица, и я понимаю, что она настроена серьезно. Из-за дружбы со мной она потеряла последнюю школьную подругу, которая, кстати, на все сто уверилась в верности законов против тлетворного влияния геев, так что я чувствую ответственность за её моральное падение и не могу бросить в трудную минуту наедине с бутылкой вина. — Родители свинтили на дачу, — радостно сообщает Анжелка, предлагая мне бокал. — Располагайся, где хочешь! — О, мои бы куда-нибудь свинтили, желательно навсегда. Я скидываю куртку, поправляю на себе свитер и торчащую из-под него рубашку, и принимаю бокал, разваливаясь на диване в зале. Из колонок гремит музыка. Я прям клёвый городской гей, посмотрите на меня. — Пойдём, покажу обещанный подарок, — Анжелка улыбается и тащит меня в свою комнату. На её кровати стоит подарочный пакет с маленьким бантиком на ручке. — С днём Защитника Отечества, пацифист и предатель. — Ох, божечки! Это мне? — удивляюсь я, сажусь на кровать и заглядываваю внутрь. — Да ты, бля, издеваешься. Анжелка складывает пальцы домиком. — Не нравится? — Ну, не то чтобы… но… блин… это что, чулки? Гетры? Гольфы? — Да ладно тебе, они же не капроновые, а шерстяные, с чего ты, вообще, решил, что они женские? Ты худой, клёво будет. — Тут девочка на упаковке. — Стереотипы! Даже если бы тут была юбка, чего такого? Шотландцы же носят. А женщины брюки носят, все такие сначала — а-а-а! позор! упадок нравов! — а потом, ничего, привыкли. Так что фигня это, Даня, если нравится, то почему не надеть? — Вообще-то это твой фетиш, а не мой, — я отхлебываю из бокала, а Анжелка смотрит на меня большими умоляющими глазами. — И ты, типа, мне предлагаешь это надеть прямо сейчас. — Ага, — кивает она. — Давай, не ломайся. — Если что, это ты меня напоила и совратила. Родители точно не вернутся? — Не, — отмахивается она. — Мне тут остаться или ты стесняешься? Я допиваю вино залпом и смотрю на свое отражение в зеркальной двери огромного шкафа-купе. — Тащи бутылку сюда, и чего поесть, если есть. Анжелка радостно убегает, а я распаковываю свой подарок: белые шерстяные чулки. Гетры — это вроде если без носков, а тут целиком. Стягиваю свитер, расстёгиваю ремень. Смотрю на себя в зеркало. Ну на подрочить-то классно, но как-то зашкварно это делать в квартире Анжелки. Она, конечно, отбитая, сама попросила, но хуй знает… Странно это. Но идея меня все-таки увлекает. Появляется Анжелка с бутылкой и тарелкой с какими-то модными санкционными сырами и колбасами. Прям высший класс, никаких оливье и пельменей. — Мне выйти? — она подает мне полный бокал. — Да не, оставайся, мне нравится, когда кто-то смотрит, — говорю я и отхлёбываю вино. — Вкусное, кстати. — Родительское. Там ещё есть, — Анжелка распахивает форточку и выуживает заныканную за учебниками пачку сигарет. Уходит из комнаты и возвращается с чайной чашкой, наполовину заполненной водой. — У нас в доме никто не курит. — Так спалят же в два счёта, — говорю я. — По запаху. — Уже сто раз палили. Я брошу, — говорит Анжелка, эффектно подкуривая сигарету от спички, и мотает рукой, чтобы погасить огонь. — После экзаменов. Из открытой двери доносится медляк Arctic Monkeys, вдохновляя меня на великие дела. Подхожу к курящей у окна Анжелке, затягиваюсь от её сигареты. Её манера курить отдалённо напоминает мне Игоря. Чтобы скрыть смущение, я начинаю выёбываться под музыку: поднимаю руки и делаю движение бёдрами, болтаю расстегнутым ремнем. Анжелка смеется. Вообще-то, Тимуру я наврал и с девчонками у меня никогда ничего не было, но я бы мог, я думаю. Чо такого? Поворачиваюсь к зеркалу. Правда, прёт меня скорее от самого себя — вот в чем подстава. Устраиваю приватный танец с собственным отражением в спадающих джинсах, возможно, позволяя себе лишнее, но я так устал за последнее время, что решаю расслабиться. Похуй — у нас вечеринка, тем более, что Анжелка с уверенностью заправского совратителя подливает мне вина, едва бокал успевает опустеть. Сексуально трусь и трахаю угол шкафа, снимаю и раскручиваю свитер, отправляя его хуй знает куда, стягиваю джинсы, затем поворачиваюсь и смотрю на эту белую хуйню, что мне предстоит примерить. «С 23 февраля, солдат», вспоминаю я обычное поздравление бати, и меня разбирает смех — ради этого можно и примерить. А потом сфотать и отослать ему в качестве подарка, чтобы он этими же чулками меня и задушил. Сажусь на кровать, натягиваю чулки и пялюсь на своё отражение. Анжелка топит окурок в чашке, отпивает из бокала и идет ко мне. Поправляет подрагивающими пальцами завернувшийся край, приглаживает резинку так сосредоточенно и серьезно, что я понимаю, что я её, походу, возбуждаю. Это странно, учитывая, что она меня нет. Меня заводит сам факт чужого внимания: я бы подрочил, пока она на меня смотрит. К счастью, мне хватает ума это не озвучить. Анжелка отворачивается к шкафу и долго там копается, выуживая ворох юбок, но половину тут же отбраковывает. — Они же не налезут. — Налезут. Ты худой, а у меня бедра широкие. Знал бы, как сложно нормальную юбку под мою фигуру найти. — Так то бёдра, а я про пояс, ну, талию. — Надо попробовать, — и кладёт мне на колени короткую клетчатую юбчонку, навевающую смутные ассоциации с школой для маленьких девочек. На самой Ажелке похожая, но синего цвета, а эта… ну, наверное, коричневая. — Вот так и оставим, хорошо лежит. Как влитая, — под пристальным взглядом Анжелки я отчего-то начинаю жутко стесняться. Хотя я уже в трусах и гольфах, казалось бы, куда дальше? — Надевай, — командует она, расстегивает молнию и суёт юбку мне под ноги. Замок, как я и предсказывал, застегивается только наполовину, а из-под подола, стоит чуть повернуться торчат трусы. Упомянутые шотландцы, к слову сказать, белье под юбками не носят. Удобно, наверное — задирай и трахай. — Классно, — говорит Анжелка, отходя на шаг, чтобы полюбоваться. — И рубашка твоя в тему. — Очарователен и косолап. — В этом и смысл, Даня. Мы же никого обманывать не собираемся. Сядь, как сидел, раздвинув ноги. Да, так. Вообще, веди себя как обычно. Держи, — она протягивает мне мой бокал. Делаю, что требуют, и смотрю в зеркало. Там, в общем-то, обычный я — только в коричневой клетчатой юбке и шерстяных чулках чуть выше колена. Этот участок тела между краем юбки и началом чулок выглядит как приглашение стянуть, задрать, облапать — нехуёвая такая одежда у девочек. Ставлю бокал на пол, развожу ноги шире и упираю руку в колено: «Опа-опа… Есть прикурить? Слыш, чо? Охуел, мразь? А в щи?» Серьезно, не будь тут ухохатывающейся с меня Анжелки, я бы подрочил. А будь тут Тимур — упал в крепкие мужские объятия. Она придирчиво оглядывает моё отражение в зеркале. — Что-то ещё? — Расстегни рубашку. Вот это её понесло. — Что? — я, разумеется, расслышал, просто хочу поиздеваться. — Ну… не мог бы ты чуть-чуть расстегнуть? Так будет красивее. Я расстегиваю несколько пуговиц, заставляю рубашку съехать с плеча, обнажив сосок. — Так достаточно? Или ещё? — очерчиваю пальцем сосок, наблюдая за реакцией. Интересно у девочек действительно так хитровыебнуто в отношении секса, как рассказывают? — Ещё, — машинально отвечает Анжелка, потом смущается и отводит взгляд. — А расстегни все. Ого. Я повинуюсь, а Анжелка отворачивается от зеркала и сама застегивает на мне пару пуговиц, так, чтобы один край был ниже другого. — Если приедут твои родители, — говорю я, подняв руки, пока Анжелка колдует над моим образом, — я им скажу, что у нас был секс, а потом я так торопился, что случайно надел твою одежду. — Идёт. Но вообще-то я позвала Тимура, — говорит Анжелка, поднимая на меня озорной взгляд. — Эти гетры я на самом деле себе купила. — Чего? — туплю я. — Тимур тоже придёт? — Да, дурак. Это типа и есть подарок, а не эта фигня. Свободная хата, потусите тут без меня. Про гетры, я уже потом придумала, просто поржать. — А-а… О! О-о-о-о! — до меня доходит смысл ее слов, я лезу к ней обниматься— Можно тебя поцеловать? — А-ай, слезь с меня, дебил! — Анжелка хохочет и брыкается. Я забираю у нее бокал и ставлю на пол. Меня удивляет, что она такая непривычно слабая, и я решаю пощекотать её ещё чуть-чуть, но она вдруг перестает сопротивляться и смотрит на меня. Эм-м, ну ок… Я наклоняюсь и из любопытства целую по-взрослому. Её губы накрашены чем-то липким и сладким, на языке вкус вина, сигарет, но слишком мягко, слишком много свободы, слишком… не знаю, слишком не так, как я привык, стерильно прям. Анжелка первой прерывает поцелуй, отворачивая голову, смеётся и отталкивает меня, чтобы я позволил ей встать. Я слегка офигеваю от странности этого поцелуя и мягкости её маленького тела. Сижу на коленях на её кровати, вижу себя и её в зеркале и чувствую себя больным извращенцем. И кретином. — Короче, я у подруги буду, она во втором подъезде живет, если что звоните, — деловито распоряжается Анжелка, избегая смотреть на меня, собирается в считанные минуты и направляется в коридор. — Оставайся, — неожиданно для самого себя говорю я. — Что? — Анжелка оборачивается в дверях. — Ты дурак? Свечку вам что ли подержать? — она смущенно хохочет, отводя взгляд, и облизывает губы. — Почему бы и не подержать, — широко улыбаюсь я. — Если хочешь, конечно. — Н-но.. я как-то… не готова… к этому… наверное, — Анжелка наконец смотрит на меня, ковыряет пальчиком наличник. Щёки пунцовеют, в глазах смесь любопытства и настороженности. — Ты это серьезно? — Слушай, я не предлагаю трахаться. Просто… это твой дом, твоя комната… и ты имеешь полное право остаться и посмотреть. Она шумно сглатывает, возвращается и садится на кровать, кладет руки на колени. Я практически чувствую её внутреннюю борьбу. Сажусь рядом с ней на колени. — Подожди, а что скажет Тимур? — Как будто находит лазейку она. — О, он не против, поверь мне, — я улыбаюсь аки дьявол-искуситель, выливаю остатки вина в бокал и протягиваю его Анжелке. — Он не против любого расклада: хочешь — смотри, хочешь — делай фоточки, хочешь — участвуй… — Ну нет, — Анжелка решительно вертит головой. — Насчет последнего… я не говорила тебе, но вообще-то я… ну то есть у меня… — она скребёт накрашенными ногтем по стеклу бокала, не решаясь выдать свой страшный секрет, так что я прихожу ей на помощь. — Слушай, я знаю, что ты девственница, наверное, тройничок с двумя педиками для первого раза и правда перебор, но я к тому, что тебе решать. Степень твоего участия зависит от тебя самой. Идёт? Анжелка кивает и осушает бокал несколькими большими глотками. Кривится и берет с тарелки сыр. — Боже… я качусь по наклонной. — Да ладно тебе… Я кладу голову ей на плечо и трусь щекой. Анжелка смотрит на меня, то кусает, то облизывает губы, и осторожно запускает подрагивающие пальцы свободной руки мне в волосы. Это приятно, будь я котом, я бы заурчал. — Даня… ну это же пиздец… если кто-то узнает… Я открываю глаза и встречаю её неожиданно озорной взгляд. — Зашеймят и заклеймят шалавой, — говорю я вслух её самые страшные опасения. — Но, во-первых, не узнают. Во-вторых, разве тебя это не заводит? Ну? Хотя бы чуть-чуть? Анжелка на секунду зажмуривается и издав какой-то полувизг-полувозглас на выдохе, тянет мою голову к себе за вихры и коротко чмокает в губы. Затем решительно вскакивает и принимается наворачивать круги по комнате. Кажется, девочка перевозбудилась от открывающихся перспектив, а ведь ещё ничего даже не началось. — Сказал бы мне кто месяц назад, что ты, Мазин, будешь тут у меня в таком виде, — Анжелка обмахивается ладонью и шутливо стирает со лба испарину. — Я бы ни за что не поверила. Я вспоминаю про свой непристойный вид, томно потягиваюсь под её пристальным взглядом, поправляю чулочки. Юбка топорщится, и трусы тут лишние, ей-богу. Кидаю взгляд на Анжелку, снять или ещё рано? — Займу твою ванную на пару минут? Анжелка неуверенно кивает, видимо, пытаясь угадать, что же я там собираюсь делать. Ну, не дрочить уж точно, ко мне парень скоро приедет, но подготовиться к жаркой встрече будет не лишним. Пока я в ванной, Анжелка меняет плейлист, откупоривает вторую бутылку вина и достает третий бокал. Всё это богатство я вижу на письменном столе в её комнате, а сама Анжелка стоит на подоконнике и выпускает струю дыма в форточку. Смотрит на меня таким странным влажным взглядом, что мне снова хочется вздрочнуть. Ну всё, капец, испортил девочку. — Тимур идёт, я видела как он зашёл в подъезд, — говорит она, нервно переступая ногами в капроновых колготках по подоконнику, и снова затягивается. — Откроешь ему сам? — Не вопрос, — я цепляю пальцами резинку трусов под юбкой и стягиваю их вниз до самых лодыжек. Когда я выпрямляюсь, край юбки подпрыгивает на стоящем члене, обнажая влажную головку. — Упс. — О, Боже, Мазин, ты вообще без тормозов?! Нет… я определенно к этому не готова, — Анжелка зажмуривает глаза, отворачивается к окну и на секунду прижимается лбом к стеклу. Но вскоре снова открывает глаза и смотрит на меня искоса, не поворачивая головы. — На что я подписалась? Я пожимаю плечами, хватаю кусок расплавившегося при комнатной температуре вонючего французского сыра со стоящей на столе тарелки и отправляю его в рот. — Только самый горячий контент, детка. Гей-порно 4D. — Четыре? — Можно потрогать, — я напрягаю мышцы таза, и мой хуец слегка подпрыгивает, от чего Анжелка заливается одновременно краской и хохотом. — Ох, Даня, бля… Анжелка стекает по стеклу на подоконник, крепко сжимая бёдра и колени, а я хватаю бокал и иду открывать: там уже вовсю трезвонит Тимур.