Вернуть голос

POV Артём       Чтобы не расстраивать маму и не влипать в неприятности, я решил избегать этого Никиту. Первые два урока я провел в больнице, бегая по врачам. Я бы вообще в школу сегодня не ходил, но моей маме это не понравилось, и она велела мне идти грызть гранит науки, после того, как ей позвонила Лариса Дмитриевна и сообщила о том, что ее ненаглядного сынишки нет на месте.       Идти вообще не хотелось. Тем более что там я волей неволей да наткнусь на Суворова. А получать нагоняй от его новых друзей из-за того, что он САМ ко мне лезет, мне не хочется. Я еще жить хочу. «И почему меня вечно цепляют? Из-за того, что у меня розовые волосы? Или из-за того, что я ни с кем не разговариваю? Скорее всего, и первое, и второе. Эх. Я же не виноват, что в моей жизни все сложилось не лучшим образом. Хотя, может, отчасти это и моя вина тоже. Сам же все это начал. Как там говорится: на что повелся — на то и напоролся?»       Биологию я понимал, поэтому решил её прогулять. Из-за мыслей о прошлом, невольно погрузился в них с головой, сидя на качелях в парке недалеко от школы. FlashBack       Девятый класс. Самый пик моей популярности. А все из-за того, что у меня, как говорили многие в моем городе, обворожительный голос. Он и в самом деле был таким, и я это знал, поэтому и ездил везде с группой, которую создал мой друг. Ребята были потрясные. Мы могли на одной только их музыке выигрывать все конкурсы, а с моим голосом (ну, и отчасти моей способности к сочинению песен) у других не было ни шанса.       За целый год у нас набралось больше десяти кубков и грамот. Последний наш выход в этом году. Волнительно. Я слышал, будет выступать какая-то очень сильная группа из другого города, которая образовалась недавно, но уже успела приехать в свою школу с тремя победами. Я тогда удивился: как это так получилось, что мы с ними раньше не пересекались?

***

      Вот и настал тот самый день. Все ребята на нервах и в предвкушении чего-то просто атпадного и запоминающегося, и один только я спокоен, как удав.       Мне захотелось пить, когда до начала конкурса оставалось примерно пять минут.       Я подошел к автомату с напитками, всунув купюру и нажав на кнопку, выудил себе баночку Sprite. Холодная. Каеф. Открыв сосуд с желанной жидкостью, я услышал, как ко мне кто-то подходит. Я обернулся и увидел высокого парня с черными растрепанными волосами и карими глазами, в которых только слепой мог не увидеть гнев и раздражение.       — Привет, — пропел этот хмырь (хз как его зовут, поэтому пусть будет хмырь), облокачиваясь о косяк автомата. — Ты, я так понимаю, Тёма. Верно? «И чего ты лыбишься?»       — Это для своих я Тёма, — презрительно ответил я, — а для тебя Артём Александрович, — этот хмырь меня бесит!       Надо валить. Пацаны, тикаем из города.       — Хах. Ну что ж, Тёмочка Александрович, готов продуть? — сказал парень, следуя за мной.       — Ага. Только в розовый покрашусь и я готов проиграть такой мрази, как ты. А пока я этого не сделал, хуй тебе, понял!       Я быстрым шагом ушел от хмыря.       Как я и думал. Очередная победа за нами. И кто бы мог подумать, что тот хмырь — основатель и солист той сильной группы, с которой я так жаждал встретиться. Признаюсь, они сильные, да и, голос у хмыря красивый. Но они вторые.       Пока мы ждали автобус, который должен отвести нас домой, я решил сходить в магазин и привезти маме сувенир (другой город как ни как).       Выйдя из магазина с кружкой, на которой был мишка, держащий двумя лапками сердечко с названием города, меня кто-то больно схватил за запястье и потащил за собой в какой-то переулок. Меня грубо толкнули, и я больно ударился головой о холодную кирпичную стену. Только сообразил, что происходит, как ко мне с двух сторон подошли ещё двое и стали держать за руки, не давая и шанса вырваться.       — Отпустите! — закричал я, не оставляя попыток освободиться (надежда умирает последней).       — Отпустить? — голос знакомый.       Я в страхе посмотрел на того парня, который меня сюда притащил. Это был он. Тот самый хмырь. Хотя, теперь он больше походит на сволочь.       — Не-е-ет, так просто мы тебя не отпустим. Верно ребята? — парни, держащие мне руки, испустили злобный смешок.       Когда глаза привыкли к полумраку переулка, я узнал в пацанах участников группы этой сволочи.       — Сначала мы тебя научим хорошим манерам, — пропел он, что я невольно вздрогнул и напрягся, а по телу пробежала стая мурашек. — Да так научим, что впредь будешь думать, что говоришь, — его садистская улыбка мне совсем не нравится.       Он вынул из сумки, которая свисала с его правого плеча, какую-то баночку. Тот факт, что она мне показалась банкой с краской, меня насторожил. А то, что на этикетке было написано слово «розовый», повергло меня в ужас. «Что он хочет сделать? Неужели…» — домыслить свою фразу я не успел. Ибо эта сволочь открыла ее и вылила все ее содержимое мне на голову. Мои иссиня черные волосы постепенно окрашивались в розовый.       Я задыхался не только от того, что краска была леденяще холодной, но и от возмущения (трое на одного — это нечестно), а больше всего от страха.       — Всё?! — взревел я, а сознание на пару с инстинктом самосохранения кричали: молчи, молчи, долбоеб, блять! — Потешился?! — уловил его издевательскую и донельзя довольную улыбку. — Теперь отпусти меня, придурок! — надо было побыстрее смыть краску, пока еще можно.       — Походу ты так ничему и не научился, — изобразив глубочайшую печаль, молвил парень. — Придётся тебе задержаться еще ненадолго.       Не успел я и слова сказать, как меня резко развернули к стенке, ставя раком.       — Что вы делаете?! Отпустите! — кричал я, но мой рот нагло заткнули какой-то тряпкой, а так как я вырывался, то с меня стянули белую рубашку, оторвав все пуговицы, и рукавами связали руки за спиной.       Когда мой ремень и ширинка джинс со звуком были расстегнуты, меня охватил полнейший ужас от осознания того, что со мной собираются сделать. Слёзы сами создали пелену на глазах, так, что, когда я обернулся к солисту, мои глаза заблестели из-за света одного единственного фонаря, который плохо освещал переулок, придавая мне жалкий вид.       — Отпустите, пожалуйста, — голос предательски дрогнул, а хрустальные капельки скатились по моим щекам, оставив после себя мокрый след, делая меня еще более жалким.       Парень только усмехнулся и снова показал мне свою садистскую улыбку. Он рывком стянул с меня штаны и нижнее белье. Я слышал, как расстегнулся его ремень и ширинка. Он больно сжал мои ягодицы, раздвигая их.       — Расслабься, иначе будет больнее, — прошептал он мне на ухо пошлым голосом, а я бедром почувствовал его член.       Мне стало противно и горько. Горько от своей безысходности. Меня собираются изнасиловать, а я не могу с этим ничего поделать.       Парень начал водить своим членом по колечку мышц взад-вперед, а потом резко вошел в меня наполовину. Из меня вырвался стон, больше похожий на мычание, а слезы хлынули двумя большими водопадами. Солист не стал ждать, пока я привыкну, он двигался быстро и с каждым толчком наращивал темп. Он рвал меня изнутри, заставляя кричать во все горло, но выходило лишь одно приглушенное мычание из-за этой дурацкой тряпки. Мне было настолько больно, что я даже не возбудился. По внутренней стороне бедер текла кровь. Ноги больше меня не держали, и я бы даже рухнул на сырую землю (перед награждением прошелся мелкий дождик), если бы меня больно не держал за талию эта сволочь. Я ненавидел его всем своим созданием, но сейчас мне было не до этого. Мне хотелось, чтобы кто-нибудь, хоть кто-нибудь заглянул в этот треклятый переулок и остановил этот кошмар.       В один момент я почувствовал, что вот-вот этот ад закончится, и парень достигнет разрядки. Еще несколько толчков и он изливается внутри меня, вытаскивая член.       — Вот теперь, мы тебя отпустим, — я осел на землю, переводя дух. — Бывай, шлюшка, — пропела эта сволочь, а два парня, которые все это время стояли поодаль и наблюдали за происходящим, испустили смешок, и все трое удалились, оставив меня одного. End FlashBack       Меня тогда нашла мама и увезла домой, предупредив Марину Алексеевну (эта женщина готовила нас к конкурсам и всюду ездила с нами, как сопровождающий взрослый и, как источник моральной поддержки и поднятия боевого духа). Оказывается, моя мама была в этом городе по работе и тоже решила купить мне сувенир в том самом магазинчике. Она увидела, как три человека довольные и смеющиеся выходят из переулка, и решила заглянуть туда. Интуиция ее не подвела.       О том, что со мной произошло, мама решила никому не говорить, и я был полностью с ней согласен. Тем более что, как выяснилось после, разговаривать я не мог. Врачи поставили диагноз Мутизм (невозможность говорить из-за пережитых тяжелых стрессовых ситуаций). В школу я не ходил, перешел на домашнее обучение, а экзамены договорился с учителями писать отдельно (их пришлось оповестить о случившемся).       В той школе я планировал отучиться все 11 классов, но перевелся сюда, в другой город. Причем идея с переездом была оглашена моим отцом. Как только папа узнал об этом, то принял такое решение. Как-только мы обосновались в этом городе, а отец открыл новый бизнес, он нас бросил. Мама по этому поводу даже бровью не повела. Она просто оставила меня себе, забрав новую квартиру и машину. Не знаю почему, но я почувствовал себя виноватым за распад семьи и принял это на свой счет.       Сейчас я стал каким-то замкнутым и скрытным. В школе не с кем не разговаривал, поэтому ко мне сразу прилипла кличка: изгой. Ну и ладно. Пусть. Из-за цвета моих волос (краска успела высохнуть, и теперь я никак не могу ее смыть) меня стали звать: пидр. Плевать. Меня стали унижать школьные хулиганы: они кидались в меня жеваными, слюнявыми бумажками из трубочки, запирали в туалете, прятали сумку, писали мне в тетрадках неприличные слова. Но это все не так страшно. Это я переживу. Самое паршивое в этой ситуации было то, что я больше не мог петь. Петь — это значило жить, для меня. Пока я пел — я жил. Но сейчас я этого сделать не мог. Стало как-то больно.       Отогнав все негативные мысли, направился в школу. Пришел на третий урок. На биологию, как вы уже знаете. До звонка оставалось пятнадцать минут. И знаете что. Этот факт никак не помешал биологичке устроить тест по пройденному сегодня на уроке материалу. Я думал мне жопа, а нет. Вопросы были легкими и не представляли никакой сложности в их выполнении. Справился за десять минут.       Звонок. Только я собрался ретироваться в библиотеку, как с меня кто-то нагло стянул наушники. Я повернулся и увидел, вы не поверите, Никиту. Он, улыбаясь, поздоровался со мной, возвращая мое сокровище (это единственное, помимо сочинения песен, что связывает меня с музыкой). Я легонько кивнул и, почувствовав, как мою спину буравят взглядом, поспешил в указанное выше место.       На двери в библиотеку висел красочный плакат о наборе в группу. Нет, ну это уже издевательство. От злости и отчаяния хотел было порвать этот постер на молекулы, но, вспомнив про шанс, успокоился и зашел внутрь.       Мне нравится читать почти также сильно, как и петь, но немного меньше. Я прошелся взглядом по полкам и вытащил из ровного ряда книг произведение Достоевского «Идиот». Прошел дальше между стеллажами и уселся за стол. Открыв книгу, погрузился в чтение.       В библиотеке никого не было. Даже отличники и ботаники редко сюда заглядывали.       Все перемены я провел здесь — старался избегать Никиту (мне ведь четко и ясно все объяснили. так что, проблемы, идите вы лесом кривой дорогой над обрывом), и к концу седьмого урока прочитал роман уже наполовину.       С приподнятым настроением, записав на себя книгу, вышел из школы. И кто бы мог подумать, что проблемы обидятся на меня за мои мысли и, как назло, пойдут прямой ровненькой дорожкой прямо ко мне, в мои «распростертые объятия».