Вернуть голос

POV Никита       Вспоминая разговор с дядей Мишей, меня почему-то охватывает не просто злость, а настоящий коктейль из гнева и ярости. «Как такое могло случиться? Проигрыш — еще не повод для ТАКОГО! Уроды! Найду — сам их всех переимею!» FlashBack       Тёма стоял около школьных ворот и возился с наушниками. Пока он не погрузился в себя, я бегом преодолел расстояние между нами.       — Привет, — задорно поздоровался. Аксёнов снова вздрогнул от неожиданности (обожаю неожиданно появляться), повернулся и, увидев меня, только легонько кивнул, намереваясь уйти, но я встал перед ним, предотвращая его попытку к бегству. — Слушай, — начал я, шарясь в портфеле, — ты в парке обронил. Ща, погоди, — я наконец таки отыскал тетрадь и протянул парню. — Вот. Надеюсь ты не против, я прочитал твои песни, — виновата продолжил, почесывая затылок, но видя, как его глаза расширились, поспешил добавить. — Мне они очень понравились!       Артём робко взял свою тетрадь, словно она была и не его вовсе, и, посмотрев на меня, рывком убежал.       — Тёма! — крикнул я, уже собираясь кинуться вслед за парнем, но чья-то сильная рука легла мне на плечо, дернула на себя, заставляя остановиться.       — Что тебе надо от Тёмки? А? — спросил меня мужской грозный голос.       Я обернулся и увидел перед собой нашего школьного дворника дядю Мишу. Добрый старик, которого обожает вся школа. Дяде Мише было уже 75, но он, как говорится, еще о-го-го. У дворника имелась и короткая борода с усами, и обычная старческая лысина, которую он старался не показывать, скрывая за плоской серой кепкой в клеточку.       Хулиганы на его просьбу не курить на территории школы и под лестницами, без каких-либо возражений выполнили её; девчонок он попросил, чтобы их кавалеры не парковали свои средства передвижения на газоне возле школы, что они и сделали, поэтому мы можем лицезреть яркую зеленую траву, которую каждый второй вторник стрижет наш дворник; «ботаников» отучил читать по пути в школу, а заниматься этим на переменах; лодырям, которые просили помочь с уроками (дядя Миша был очень умный и много чего помнил со своих школьных и студенческих лет; и, кстати, это он объяснил им, что нужно хотя бы выполнять домашнее задание), никогда не отказывал. Это и многое другое рассказали мне ребята из команды, из чего я сделал вывод, что они, да и другие ученики тоже, любят дядю Мишу и не переживут того момента, когда всеми любимый дворник уйдет на пенсию.       — Ничего, — не совсем честно ответил я. Почему не совсем честно? Все просто. Мне всё-таки нужно было получить у Артёма согласие на то, чтобы спеть его песню на школьной вечеринке по поводу нашей первой победы в матче за осенний кубок по футболу (я на стопроцентно уверен, что мы одержим верх). Надеюсь, Тёма будет за меня болеть. «ТАК! Что это я щас только что сказал, а точнее подумал?! Я что, хочу, чтобы Тёма пришел поболеть за меня?! Я еще понимал бы себя, если бы подумал, что хочу, чтобы Аксёнов пришел поболеть за нас, а тут… за меня. Что-то, как-то уж слишком это прозвучало по-собственнически. Блин!»       Из размышлений меня вывел холодок, пробежавший у меня по спине, который вызвал пристальный взгляд, устремленный на мою скромную персону, так и кричащий: я тебя убью, если не скажешь правду, бугагагага!       — Я просто отдал ему его тетрадь, вот и все, — добавил я.       — А чего тогда он убежал? — всё еще грозно молвил старик.       — Не знаю, — а вот теперь на все 100% честно. К тому же мне самому было интересно это узнать.       — О чем вы говорили? — продолжил допрос дядя Миша, из-за чего у меня возникло две мысли: либо он меня недолюбливает, так как я новенький, и он обо мне мало чего знает, либо он очень заботится о Тёме. Первое я сразу отмел, потому что парни мне сказали, что дворник ко всем относится очень добродушно и плевать хотел кто ты: эмо, панк, рокер, задира, байкер, ботаник, самый популярный или самый незаметный, красивый или не очень, отличник или двоечник, преступник или добродетель, натурал или нет (к чему это вообще я сюда приплел?). Поэтому его разъяренное лицо можно объяснить моей второй догадкой.       — Ну, я отдал ему тетрадку и сказал, что песни мне очень понравились. Все, — мне кажется или я чего-то не догоняю? По моему, не кажется.       — Какие песни? — контрольный вопрос перед тем, как меня уничтожат?       — Обычные песни собственного сочинения, — пожал я плечами и совсем не ожидал, что во взгляде может быть столько грусти, печали и жалости одновременно. Серые глаза дяди Миши были устремлены туда, куда убежал Тёма. — Что-то не так? — осторожно поинтересовался у дворника через некоторое время.       — Не подходи больше к Тёмке, — спокойно сказал он и, развернувшись на 180 градусов, направился к маленькому сарайчику с метёлками и другими предметами. Я, недолго думая, пошел за ним. Мне жуть как хотелось узнать причину сих слов.       — Почему? — спросил, тоже взяв метлу, чтобы помочь старику и, чтобы была причина остаться и поговорить. Ведь если директор увидит меня крутящимся около дяди Миши просто так, когда уроки уже давно закончились, то мне не поздоровится. Мы начали подметать, и я решил вновь подать голос, потому что на первый вопрос ответа не последовало. — Я что-то не так сделал?       Дворник остановился и уставился в одну точку, обдумывая, рассказать мне или нет. Минут пять я терпеливо стоял возле него, не отводя взгляда от напряженной фигуры старика. Тяжело вздохнув, он махнул мне, приглашая присесть на скамейку. Мы сели, поставив метлы около дерева, под которым и находилась эта самая скамейка. Дядя Миша серьезно на меня посмотрел и спросил:       — Почему ты хочешь узнать? «И вправду. Почему? Зачем мне нужно это знать? Неужели я думаю, что смогу помочь ему только потому, что знаю? Если так хорошенько подумать, то мне незачем это знать. Это его личное дело. У каждого есть скелеты в шкафу. Так ведь? Тогда почему я уверен, что это меня вообще хоть как-то касается? Почему хочется стать ближе к Тёме? Почему мне хочется знать, где он и с кем? Почему? По-моему это уже не просто желание помочь или что-то в этом духе. Это что-то большее… Может ответ кроется не в причине, а в чувствах, что я испытываю к Тёме? Если это так, то, что я к нему испытываю? Что я чувствую по отношению к нему? Не думаю, что это просто какая-то заинтересованность. Симпатия?.. Или же… нет, не может такого быть!.. я, что?.. влюбился в него?! Хотя нет! Бред! Нельзя влюбиться в человека за пару дней! Или можно?.. Черт! Я запутался! Что же ответить дяде Мише?»       — Я не знаю зачем, по какой причине или с какой целью, — серьезно начал я, решительно смотря прямо в глаза старику, — но, мне кажется, что я это скоро узнаю, — интуиция, если ты сработаешь на все сто, то я пойду участвовать в битве экстрасенсов! Честно, только не подведи меня!       — Понятно, — задумчиво потянул дворник. Глубокий вдох-выдох. — В девятом классе, Тёмка был вокалистом своей группы, он даже приносил мне диски с записями с концертов и фестивалей, куда они ездили. У него просто чудесный голос…- восхищенно начал дядя Миша, но потом заметно погрустнел и продолжил тихо. — Был, — старик замолчал, и я терпеливо ждал целых три минуты.       — Что произошло? — еще один тяжелый вдох-выдох, и я получаю ответ на свой вопрос:       — В свой последний концерт, в конце учебного года, после очередной победы Тёмка подвергся изнасилованию, — словно гром среди ясного неба! — Его затащила в какой-то переулок группа, занявшая второе место, облила краской и изнасиловала. End FlashBack       Я конечно все понимаю, проигрыш и все такое, но нельзя же так с человеком! Серьезно!       После этого разговора я многое понял. Тёма боится и в этом вся суть. «Плевать как, но я верну его голос!»