Нелепый ты

       — Ларри?        Организм парня обладал странным свойством: пока хозяин тела мирно дремлет, его сладкую эйфорию ничем не прервешь; пушечный выстрел, взрыв атомной бомбы, гибель Вселенной — ничто не могло так неэтично оборвать крепкий сон. Однако стоило лишь обратиться к спящему парнише по имени ( что особенно успешно практиковала его матерь Лиза каждое буднее утро, дабы сын не пропустил ненароком школьные занятия ), как тот мгновенно отрывал свою заспанную физиономию от плоской подушки и выжидающе озирался по сторонам, пытаясь определить, кто таки побеспокоил его и с какой целью.        — Ларричка! Солнце проснулось, и ты просыпайся, радость моя.        Но сегодня Ларри позволяет себе не вскакивать, словно кипятком ошпаренный, а медленно и расслабленно пробуждаться. Нынче пятница, выходит, что завтра и послезавтра выходные дни, и все мысли парня в общем-то сводились к понятию "кайф". Последние годы жизни Ларри больше напоминали огромную и глубокую лужу чёрной смолы, которая залепила его веки, сковала по рукам и ногам, лишая вкуса к существованию в принципе. Шестнадцатилетка после исчезновения отца замкнулся в самом себе, начал проводить всё свободное время, запершись в своей комнате, выливая эмоции и умозаключения на любые для того годные носители: от бумаги до настоящих дорогостоящих полотен. Иначе говоря, Ларри был настоящим художником, благородно творя, а порой даже и вытворяя живописные безобразия. Лизу более чем устраивало такое увлечение отпрыска, она даже закрывала глаза на периодически появляющиеся неоттёртые сыном пятна краски на линолеуме — молча стирала их сама с заботливой улыбкой. Её немало волновали душевные переживания единственного ребёнка: поначалу на тощих бледных запястьях Ларри появлялись едва заметные порезы, от него самого могло нести дешёвым алкоголем, что уж говорить об испортившемся поведении ненаглядного сынка. А вот рисование... Рисование — дело благое, проверенное временем и опытом. К тому же, работы Ларри вызывали у Лизы настоящее восхищение, что же говорить, у таланта есть начало.        Так вот, с появлением в жизни "Ларрички" искусства, дела не только устаканились, но и приобрела лаконичные пастельные оттенки. И все же... все же чего-то Ларри не хватало. Чего-то, ради чего он бы продолжил ходить по этой ежедневной петле с натянутой вежливой улыбкой. Или кого-то?..        — Ларри Джим Джонсон, я не собираюсь больше тебя звать к столу. Если ты опоздаешь на первый урок - отдувайся перед миссис Йоккер за прогул сам! — в последний раз раздался голос мамы со стороны кухни. Однако предупреждение на сей раз не растаяло тщетно в воздухе, ведь уже через несколько секунд перед Лизой оказался Ларри, на ходу пальцами прочесывающий свои спутанные волосы неестественного цвета и впечатляющей длины. На парне красовалась черная спальная футболка с флуоресцентным рогатым черепом и свободные трусы в тон верху.        — Ну надо же, я уже хотела за тобой отряд специального назначения посылать, — приподняла одну бровь глава семейства, шутливо подперев бока руками.        — Брось, ма, - скривил личико Лар, плюхаясь за квадратный обеденный стол, на котором его уже давненько так ожидала пустая тарелка.        — Снова завтракаешь, не умывшись? О поросёнок! — вздохнула Лиза, возвращаясь к плите. Она осторожно подняла с конфорки ещё дымящуюся сковороду с чем-то невероятно вкусным и уже с посудиной подошла к чинно ожидающему Ларри.        — Омлет? Гм, неплохое такое начало дня, — оценил по достоинству любитель рок-металлики блюдо, которое мама мягко переложила со сковородки в тарелку, стоящую перед ним. Даже в таком, казалось бы, житейском блюде, как омлет, чувствовалась забота матери — Лиза постаралась придать завтраку максимально похожую на сердечко форму. " Просто потому что я люблю тебя, " — обычно объясняла она свои хлопоты. Ларри тоже был бы рад сказать эти тёплые слова хоть кому-то кроме родительницы. Кто знал, что такой случай представится, и довольно скоро...        Лиза молча, но с рассеянной улыбкой следила, как её большой мальчик спешно запихивает в себя завтрак. Руки женщины словно всё пытались чем-то себя занять, то вороша стоявшие рядышком салфетки с голубым узором, то колупая ногтём и без того идеально чистую поверхность стола. Наконец, Ларри обратил внимание на необычное поведение матери.        — Ма? Что-то случилось? Ты немного... не в себе, - он попытался подобрать подходящее выражение под то, что сумел лицезреть перед собой.        — А? — Лизины глаза обратились к собеседнику. — Вовсе нет, с чего ты взял, крошка...        — Ну я же вижу, не слепой. Чё такое?        Лиза пожевала нижнюю губу и как-то совсем неловко растянула рот в полуулыбке.        — Ларричка, ты же... все еще любишь рисовать, да? — спросила она негромко.        — Сочту этот вопрос за риторический. Ма, ясен пень, люблю. Мои отношения с творчеством даже любовью назвать стыдно, они выше условных обозначений, которыми пользуются люди для изъяснения чувств, — Ларри отставил от себя пустую тарелку, не понимая пока, к чему мать клонит. — Чё за разговоры с утра пораньше?        — Ну, просто... — Лиза взволнованно теребила концы своих волос. — Я подумала, ты будешь рад поделиться своими способностями с кем-то еще...        — Ма, ты продаешь меня в подсобные рисовальщики принтов для китайской одежды? — парень приподнял одну из своих мощных длинных бровей.        — Что? — Лиза легонько посмеялась. Шутки сына всегда забавляли её своей непринуждённостью и иронией. — Нет, вовсе нет. Понимаешь, совсем недавно к нам на работу устроился новый сотрудник...        А надо сказать, что работала Лиза в крупном офисе не менее крупной компании по производству каких-то машинных деталей, однако не каким-то деловым бухгалтером или дотошным менеджером, а техническим работником. Так или иначе, драить пол бедной женщине пришлось даже при отсутствии в её судьбе привычных апартаментов - семья Джонсонов обитала в обычной квартире многоэтажного дома, коих по стране много. В любом случае, борьба за чистоту была Лизе в радость при любых условиях, так что в своей работе она души не чаяла.        — Этого сотрудника зовут Генри Фишер, — продолжила свой рассказ Лиза. — Он мастер по компьютерному моделированию, считается, что очень даже одарённый. Кхм, так вот, Генри переехал к нам в город буквально пару недель тому назад вместе со своим сыном, Салли. Он, кстати, учится в одной школе с тобой, может, вы знакомы?        У Ларри отчего-то дёрнулось левое плечо. Он не смог даже самому себе объяснить эту реакцию на рассказ Лизы, но она, вроде бы, ничего не заметила.        — Фишер? Салли? Это что, тот странный парень со странной штуковиной во всё лицо? — уточнил Ларри, сосредоточенно сведя брови. — Я вижу его каждый день в столовке, реже — в коридорах во время перемен. Странный чел, ни с кем не общается, изгоем стал. Вроде бы он на год младше. А еще мелкий и хвостики у него ржачные. Из-за его маски высеры эволюции вроде Трэвиса Фелпса частенько зажимают его в коридорах. Даже кликуху прилепили, "Джейсон Вурхиз". Ублюдочные.        — Ой, так вы знакомы, какое счастье! - залепетала обаятельная женщина, явно почувствовав, что диалог протекает в нужном ей направлении.        Ларри не понял, в каком именно месте его повествования мать услышала фразу "мы знакомы с Салли Фишером". Он же просто описал то, что анализируют глаза каждый учебный день, но это не указывает на личное общение мальчиков между собой. Впрочем, поправлять её сейчас не стал.        — И вот мы вчера с Генри разговорились во время обеденного перерыва. Случайно пересеклись в вестибюле, и беседа как-то сама собой завязалась... В общем, он рассказал, что хочет чем-то занять своего сына, чтобы влить его в жизнь здесь. Салли поведал, что будет не против научиться рисовать, но не по каким-то пособиям, а вживую. Вроде как натуральное общение, контакт с опытным наставником, тому подобное... А я не могла не зарекомендовать твою кандидатуру, Ларрижоночек!        Последняя фраза была озвучена с какой-то особой гордостью. Ларри дважды глухо кашлянул в кулак, так как возмущение, доселе сидевшее внутри, так и жаждало выкарабкаться наружу потоком некрасивых ругательств.        — И чем же завершился этот разговор, боюсь спросить Вас, миссис Джонсон? — откашлявшись, с опасением уточнил Ларри. — И я уже раз тысячу просил не называть меня Ларрижоночком!        — Генри заинтересовался тобой, и, в общем, мы договорились... сегодня в три часа к нам придёт Салли, вы пообщаетесь, и ты решишь, чему сможешь научить его. В творческом плане, — Лиза попыталась выдавить из себя дружелюбный смешок, но, увидев реакцию Ларри, закрыла рот на невидимый замок и три щеколды.        — Ну надо же, вашу ж меть! Родная матерь продала меня какому-то странному типусу из моей школы! Ахумилительно! — Ларри истерично вскинул руки, едва не перевернув при этом стол, за которым все еще сидел. Обе ручки после этого сразу приняли "закрытое" положение — легли крестом на груди художника. — Чем ты еще хочешь меня порадовать, женщина?!        — Ларрюша, ты чего, не стоит так эмоционировать! — поспешно забормотала Лиза и встала подле взбыковавшегося сынка. — Это лишь подработка, которая придется тебе по душе. Просто покажи свои способности этому мальчику — кто знает, может, вы и подружитесь заодно. К тому же, помнишь наш с тобой разговор в минувший вторник?        — Это когда я попросил у тебя денег на платиновый альбом "Нулевого Рубежа", а ты меня послала в терновые кусты? — проворчал Ларри.        — Точно, именно так. Но если ты немного попрактикуешься в искусстве с этим милым, скромным мальчиком, то сможешь себе хоть три альбома купить, обещаю. А еще я буду тебе премного благодарна, мне-то с Фишером еще работать Бог знает сколько времени!        Лар не отвечал. Он упорно сверлил взглядом стол, пол и все находящиеся под ними этажи здания. Конечно, тот факт, что его куда-то повязали, не спросив согласия — это край материнской наглости, с другой стороны... Ларри не был злодеем, подгибающим под себя непостоянный Мир. Может, ему и самому по душе придутся эти занятия со странным мальчиком. Да и любовь к "Нулевому Рубежу" подкупала, будь неладен это рок-металл. Ай-й, чёрт, он наверняка об этом сто один раз пожалеет, но...        — Хрен с ним, твоя взяла, женщина! Пусть приходит.        Лиза принялась громко восторгаться отзывчивостью сына и тем, какой он доброжелательный человечек, попутно душа его в своих объятиях. Отзывчивый человечек едва смог выкарабкаться из материнских пут и встать наконец из-за стола. Сегодняшний завтрак уж больно затянулся.        — Я тут уже на биологию опаздываю, между прочим, ма! Если не успею вовремя — перед миссис Йоккер будешь отчитываться ты! — предупредил Ларри, исчезая в своей комнате.        — Ох, хорошо, пусть шлёт жалобы на мэйл! — согласилась Лиза, убирая со стола за своим ребятёнком. — Надень сегодня новый джемпер, я его погладила накануне!        Ларри выкрикнул из комнаты "ага" и натянул на себя неделю не стиранную футболку, всю измявшуюся по ходу покорного висения на стуле, а чёрное белье прикрыл тёмно-синими джинсами. Не более двух минут парень уделил умыванию и чистке зубов, после чего оказался абсолютно готовым к школьному дню.        — Всё, ма, я пшёл, — на одном выдохе выпалил Лар, уже стоя в прихожей и натягивая на себя джемпер.        — Удачной пятницы, солнышко, чмоки в щёки! - Лиза с улыбкой проследила, как её сын махнул длинными волосами и покинул родное гнёздышко, громко хлопнув входной дверью. Дурная привычка.        А Ларри, так или иначе, прямо-таки чувствовал, что пятница удачной не будет. Как минимум он сейчас не успеет к началу урока, как максимум - Третий Рим падёт. Или же его мысли так тревожила грядущая встреча с Салли Фишером?..