Первое погружение
24 февраля 2018 г., 21:38
Даже длиннющие ноги не помогли Джонсону вовремя прийти на первый урок. Миссис Йоккер же была проникнута пятничным настроением, поэтому лишь презрительно взглянула на опоздавшего ученика сквозь утончённые стекла своих очков, жестом пригласила присесть и продолжила объяснять классу различие между первичной и вторичной сукцессией.
Ларри никогда не был фанатом биологических наук, поэтому по данному предмету его вполне устраивала тройка с минусом, равным длине экватора, которую ему с закрытыми глазами натягивала учительница. Так что старшеклассник никогда особо не напрягался на уроках естествознания, но сегодня ему совсем было не до образовательного процесса. Слова педагога пролетали мимо слуха, а рисунки с полей рабочей тетради медленно переползли на основной текст конспекта, а после — и вовсе на поверхность парты, за которой сидел Ларри. Он же даже не заметил этого, равно как и происходящего вокруг. Мысли вертелись только вокруг утреннего разговора с Лизой, и волнение было вызвано не только самим фактом встречи, но и тем, с кем она намечалась. Салли Фишер вполне мог бы и оказаться милым мальчиком, раз его так разрекомендовала la maman, но Ларри всё равно не ведал, чем они будут заниматься наедине. Он абсолютно не знал этого человека, а заводить знакомства мастером не был, по этой-то причине в чертогах тёмной металлистской души и засело давящее чувство паранойи — слишком глупо выглядели бы два подростка, один из которых похож на маньяка из "Пятницы 13-го", а второй носит волосы чуть ли не до колен, сидящие в полной тишине из-за затянувшейся "неловкой паузы". Это очень походило бы на ситуацию, когда вы сидите дома, а к маме пришли гости с отпрыском, и вас заставили с ним сидеть. Неприятно. Одна у Ларри оставалась надежда — что они увлекутся процессом рисования, и разговор сам собой завяжется...
— Мистер Джонсон? Вы меня слушаете или я с природой беседую?
— А? Да, конечно слушаю. Конечно...
***
Пара биологии благополучно миновала. В примерно-верно аналогичном настроении Ларри пережил ещё два тягомотных урока, и наступил обеденный перерыв. Пицце-пятницу любили практически все ученики ( да и сотрудники, чего уж греха таить ) школы, так что в кафетерии было не протолкнуться, благо перемена для ланча была самой длинной и занимала целых тридцать минут бесценной жизни. С салатовым подносом еды в руках Ларри занял привычное место за столиком у окна. Рядом всегда присаживались его одноклассники, с которыми он, однако, почти не контактировал, лишь потому что повода не было. Никого из своих сокурсников другом Лар назвать не мог, уж тем более — своим лучшим другом, поэтому всегда оставался на своей волне, обособленно. Тем не менее, личность Ларри имела и свой культ тоже; немало девчонок мечтали вечерами гладить его небрежно распущенные пряди и невзначай облизнуть пикантную родинку на щеке, располагающуюся прямо под глазом. Но пока ни одной из восторженно пищащих поклонниц Джонсон не отвечал взаимностью, да и не собирался, в общем-то. К чему этот сброд подружаек рядом? Слушать их нытьё, водить по каким-то вечеринкам, где громко долбит медляк, а ценители обдалбываются при помощи одноразовых шприцов, по праздникам — дарить какую-то бесполезную мелочёвку и плюшевых собак на батарейках. Нет. Джонсону-младшему всегда нужен был "свой чел", которому не стыдно рассказать, с чем вчера смешал дешёвый виски; в чьих объятиях не стыдно будет засыпать даже на городской свалке; с которым будет до чёртиков весело сжечь эту самую свалку к чертям собачьим; номер которого можно набрать в три часа ночи в немного податливом состоянии, зная, что тебя там не обругают трёхэтажным матом за безалаберное поведение... А нужный человек никак не хотел находиться. Ларри уже послал свои розовые мечты к херам, смирившись, что такого идеального человека существовать не может. И вот теперь он вновь задумался об этом сентиментальном бреде, ковыряя столовым прибором кусок пиццы, которую не спешил засовывать в себя, зная, что та встанет поперёк горла, как в этот момент периферическим зрением зацепил в толпе нечто яркое. Подняв голову, Ларри понял, что внимание привлекли синявые хвостики Салли Фишера, который в метрах десяти от него лавировал со своим подносом, пытаясь найти местечко присесть. Если бы Ларри верил в мистицизм, паранормализм и прочую бурду из другого измерения, то с охотой бы рассказал, что на него в эти несколько минут будто подействовал какой-то приворот. Заклинание. Запретная магия. Да в прочем, чем угодно Ларри был готов прикрыться, лишь бы хоть как-то оправдать тот факт, что его взгляд накрепко прилип к объекту с голубой причёской. Пытливые зрачки проникновенно скользнули по каждому изгибу "второго лица", протеза едва знакомого мальчишки, будто сжирая его ментально, при этом получая экзистенциальное удовлетворение. Но больше всего Ларри в этот миг захотелось своими тонкими, чуть шершавыми, обветренными пальцами коснуться кожаных ремешков, которые удерживали сооружение на мордашке Салли, бережно отогнуть язычки на замках, высунуть их из нехитрого устройства и сорвать иное личико Сала, обнажив настоящее. Ларри не знал, что его ожидало под протезом — да какая, к чёрту, разница?! — от одной мысли об этом дерзком поступке у Ларри задрожали кисти рук, будто у любителя колоться... ... неизвестно, что на самом деле могло произойти в этот час, если бы Лар вдруг не понял, что на него тоже смотрят. В ответ. Голубые глазки, робко горящие сквозь зияющие пустоты вырезов для глаз в протезе, тоже решили совершить знакомство на расстоянии, равном одному ряду столиков, отделяющих парней друг от друга. Ларри как электрическим разрядом шибануло; он тут же стал любоваться шнурками на собственных полуботинках. Вся буря эмоций, овладевавшая им буквально секунду назад, улетучилась так же, как и появилась — негаданно-нежданно. " Факен фак, и сколько это он уже на меня пялится?! Нет, с этим еще хрен как бы. Меня больше волнует, когда он заметил, что я на него пялюсь?! Хьюстон, у нас пиздец. Теперь Салли наверняка считает меня извращенцем, который с дебилоидной улыбкой смотрит на протезы. Тьфу ты!" Джонсон запихнул к себе в рот красное яблоко, оставшееся несъеденным на обеде, и прямо с фруктом в зубах, словно фаршированный рождественский поросёнок, он поспешил покинуть столовую. Уже на выходе парень выловил боковым зрением знакомую низкую фигурку, с облегчением отметив, что она занята-таки обедом и больше не изучает его своим голубыми глазами в ответ. Последующие четыре урока тоже прошли как-то вскользь, не оставив ни грамма знаний в мозгу Джонсона (но, что поделать, это уже не лечится.) Домой парень тоже шёл в спешке, и мы прекрасно знаем с читателем, почему, хотя до трёх часов было достаточно времени и необязательно было лететь, сшибая на своём пути фонарные столбы, непорочных первоклассников и пластиковые столики придорожных кафешек. Лизы дома, конечно, не оказалось: бедная женщина шесть дней в неделю с десяти до десяти торчит в своём небоскрёбе успешнейшей компании, ведь на то, чтобы навести безупречный порядок на всех этажах здания, уходит уйма времени, особенно учитывая трудолюбие и чистоплотность дамы. Джемпер небрежным комочком прилетел на постель Ларри, которую он забыл заправить утром. А может и не забыл, но вовсе не собирался заправлять. В любом случае, тараканы в голове требовали ужасно прекрасного беспорядка, и срочно! Сам же Ларри лег на полу пластом, сложив руки на груди крестом. Это служило ему своеобразной формой медитации, совершенно неважно при этом, насколько чистым и тёплым был пол, — важен лишь процесс, когда становишься единым целым с поверхностью. В такие секунды будто распадаешься на мельчайшие частицы и начинаешь чувствовать себя настолько расслабленно, что уже ни один дятел-долбоебист не достучится со своими жизненными трудностями. "У меня есть ещё около часа свободного времени. А потом... потом придёт он. Придёт, начнёт махать своими безупречными голубыми хвостиками, роняя своим робким и нежным голосом какие-то мимолётные фразы, вроде "Могу ли я присесть?" или "Твоя кошка не укусит меня, если я решу её погладить? "... Хотя нет, херня это всё. У меня даже кошака нет. Чего я завожусь? Просто парень придет и попросит показать ему пару художественных приёмов." "Секунду." Ларри перевернулся со спины на пузико, как блин на сковородке. "А чему я вообще стану его учить? С чего маман вообще взяла, что я владею достаточным скиллом для обучения других? Чёрт, чем я раньше думал! Легкомысленный кусок дерьма." Внезапная волна агрессии на самого себя заполонила глаза хеви-металлиста. Что сподвигло его пойти на поводу у женщины и податься в репетиторы? Любовь к искусству? Желание помочь маме? Слабохарактерность? ... или сам Салли Фишер? Ларри нахмурился и стал усердно накручивать на длинный палец прядку волос. А что тогда произошло в столовой? Голодный бред? Двойные галлюцинации из-за пары биологии? Или это всё Салли Фишер? А из-за чего ещё так возбудились самые потаенные эрогенные зоны мозга? Конечно из-за этой застенчивой пружинистой походки. Конечно из-за бесформенной чёрной толстовки, мешком висящей на теле; она явно была подобрана не по размеру из-за желания скрыть и без того тощую и маленькую фигуру. Конечно из-за сияющих в ушах серёжек-гвоздиков. Конечно из-за самого факта существования этого маленького недоразумения. Конечно из-за Салли Фишера. Салли Фишер. Салли Фишер. Салли Фишер. Салли Фишер. Салли Фишер. — Здравствуй, я Салли Фишер. Можно пройти? Ларри едва слышно вскрикнул от неожиданности и выронил из пальцев кусок волос, который уже невесть сколько времени мусолил. На пороге его комнаты стояло само маленькое недоразумение, нервно приглаживая один из хвостиков, растрёпанный ветром. Наверное, он сильно торопился сюда. Через плечо у него висела джинсовая сумка, явно чем-то наполненная и украшенная множеством нашивок и значков на иголках. Одет Салли был в то же, в чём предстал перед Ларри и в школе — наверное, не успел переодеться. Или не захотел. — С-Салли? Бля, - только и выдавил из себя Ларри, пытаясь дышать как можно ровнее, дабы утихомирить взволновавшееся сердце. Из-за испуга взволновавшееся. Хотя, из-за испуга ли? — Прости пожалуйста меня, что вторгся. Звонок не работал, а на стук мне никто не ответил. Дверь была открыта, я зашёл... Ох, вероятно, это выглядит, словно вторжение, мне правда совестно, - бормотал Салли. Ему явно было некомфортно, разве что алый румянец не виднелся из-за жёсткого пластикового протеза. — Злой маньяк-педофил, чего же ты без звоночка, я бы тортик испёк, — несколько разочарованно пробормотал Ларри, пытаясь скрыть своё волнение. Из-под протеза раздались приглушенные смешки. Салли явно оценил шутку, и Лару стало в разы легче. Он приподнялся с пола на локтях и глянул на часы. — Ты просто как-то рано, Салли. Я ожидал тебя в три, а щас... только два. И входи конеш! Ларри тут же смахнул на пол с самого близстоящего стула всякие побрякушки, освобождая место. Они упали с глухим грохотом ( привет соседям! ), зато голубовласка теперь мог присесть, что он и сделал. Лар же продолжил греть задом пол, но уже сев по-турецки. — Да, я пришёл пораньше, чтобы не занимать у тебя слишком много времени. Я думаю, ты и так очень беспокоился о нашей встрече, я сегодня заметил в столовой. " Чисто б-л-я-т-ь, он всё видел..." — Ч-чел, да я просто... заметил тебя, вспомнил, что ты сегодня придешь, и вот... " Что за поебень я несу?! " — Не волнуйся. Ты, конечно, выглядел необычно в тот момент, но всё ОКей. И можешь называть меня Салом. Сал звучит приятнее. Меня все близкие так зовут. Ларри почему-то, услышав просьбу звать Салли Салом, провел аналогию с твёрдым жиром животных. Сала не желаете? — Замётано, Сал. Я постараюсь больше не краснеть, как 2D школьница из аниме, — хмыкнул длинноволосый. Салли поставил свою сумку себе на колени и, расстегнув молнию, начал в ней рыться. — Понимаешь, Ларри, я давно пытался себя чем-то занять. Чем угодно, лишь бы не копить в себе дерьмовые мысли, в итоге сойдя с ума окончательно. Попробовался в рисовании, и как-то... выходит пока не очень. Даже срисовывать. Может, сможешь из меня что-нибудь слепить? Параллельно за своими речами мальчик достал скетчбук формата А4 с психоделической обложкой и протянул Ларри, как бы давая иллюстрацию своим словам. Джонсон распахнул альбом и сиюминутно стал взглядом изучать предложенные рисунки. Изначально это были вполне себе обоснованные геометрические фигуры: кубы, сферы, конусы, — база изобразительного искусства, но на последующих страницах Сал видимо решил отступить от занудного обучения и просто рисовал всё, что взбредёт в голову. А мысли его сводились к полной психоделике: от безголовых полупрозрачных всадников до сатанистов в груде нераспустившихся тюльпанов, почему-то белых. Однако у Ларри это вызвало неистовейший восторг: — Грёбаный свет, это же классно! Нет, вру. Это охуительно, Сал! А ты тут прибедняешься, что ничего не можешь! — Лар нашёл в себе силы расстаться с прекрасными почеркушками, вернув скетчбук хозяину, после чего сложил пальцы треугольником и стал смотреть на парнишу. Никогда бы не подумал, что его зацепит серый мышонок. Вернее, голубой, раз его волосы таковые. Что он будет так бесстыже пялиться на его тощие ключицы, едва видные в вырез кофты, пока хозяин возвращает скетчбук в сумку неловкими рывками. Так всегда бывает, когда на людях хочешь выглядеть как можно естественнее и непринуждённее, а выходит боком. — Спасибо, Ларри. Я ценю твоё мнение, как художника и человека. Думаешь, я смогу у тебя научиться чему-то новому? — Сал наконец справился с нелюдимой сумкой. — Прикалываешься? Как по мне, мы оба друг друга чему-то научим. Чем ты привык работать? Я заметил у тебя исключительно пастельные рисунки, да карандаш еще. — Так и есть. Далеко я в своём творчестве, конечно, не ушел, но хочу попрактиковаться в работе с красками. С чего лучше начать, гуашь или акварель? — У каждого автора свои предпочтения. Акварель для работы ещё нужно выдрессировать, так скажем, присобачиться к ней — она до пизды капризная. С гуашью сойтись проще. Но всё равнозначно, я считаю, поработай и с тем, и с тем, тогда поймёшь, к чему сердце лежит. Двое парней ещё час с четвертью проболтали на темы, вращающиеся около художественной деятельности. Ларри понял, что зазря стеснялся Сала — мальчик оказался очень даже дружелюбным и приятным в общении. Он даже был готов сказать, что они подружились. Так или иначе, но взгляд Ларри то и дело приковывался к собеседнику с неординарной внешностью, никак не желая отпускать, вынуждая любоваться им, как персиковым тортом на витрине. А Ларри и не был уже против. Он сдался и отдался этой волне внезапного фанатизма.***
— Ну что, как прошла встреча с тем мальчиком из твоей школы? — Салли. — Да, точно, Салли. — Да нормально прошла. Лиза завела этот разговор за ужином как бы невзначай, попутно мешая ложкой овощи в салатнице. На самом же деле, именно эта тема тревожила её ум весь день — хороший друг пошёл бы её дитятку только на пользу. — И что же вы... м-м... решили по поводу уроков ИЗО? — Решили видеться каждый день после школы, — всё так же нехотя отвечал Джонсон младший. — Салли оказался очень хорошим парнем и рисует шикосно. В Лизиных глазах мелькнуло что-то искромётное, впоследствии перекочевавшее в неоднозначную, широкую улыбку. Она чувствовала, что это только начало истории отношений её сына и протезного паренька.
