Мелочи

Застегивая верхнюю пуговицу на сине-белой полосатой пижаме, Какёин вглядывался в свое отражение в зеркале в ванной. Он смотрел на темные мешки под глазами, на сухие покрасневшие участки кожи в уголках его губ. Сам собой напрашивался вывод о том, что горячие пустынные ветры, вечно палящее солнце и постоянный недосып не очень хорошо сказывались на физическом состоянии молодого человека, а, следовательно, и были причиной его непрезентабельного внешнего вида. А вот в моральном плане он себя усталым не чувствовал. Если только самую малость. Джотаро, наверняка, не заботят такие вещи. Постоянные сравнения себя и обладателя Стар Платинума уже порядком надоели самому Какёину, но как он не силился забыть о дурацкой привычке сверять, как бы в той или иной ситуации поступил каждый из них двоих, всё равно возвращался к этому занятию. Глубоко вздохнув, Какёин отвернулся от зеркала, изображение в котором все равно не представляло собой ничего хорошего и, ударив по выключателю света в ванной, отправился в комнату. Сегодня они снова делили один номер с Джотаро, который уже давно воспользовался ванной и, скорее всего, уже видел десятый сон. Проблем с этим, в отличие от Какёина, он никаких не испытывал. В гостиничном номере было темно и тихо. Только звук размеренного дыхания, доносившегося с кровати у окна, напоминал о присутствии здесь другого человека. Находясь с ним наедине в одном помещении, Какёин смущался и очень часто безо всяких видимых на то причин чувствовал себя неловко. Однако выбирать не приходилось: компания Джотаро определенно нравилась ему больше, чем, например, Джостара-сана, который хоть и был хорошим человеком, но временами довольно странным. Или Польнареффа, являвшегося в каждой бочке затычкой, а про его специфическое чувство юмора можно вообще не упоминать. По сравнению вышеперечисленными «тараканами» компаньонов, внезапное желание Джотаро сорваться с места посреди ночи только для того, чтобы покурить на балконе, казалось ему сущей ерундой. Тем более, что происходило подобное крайне редко. Осторожно, чтобы не разбудить спящего друга, Нориаки двинулся по комнате, вглядываясь в темноту, которая казалась непроглядной ещё не привыкшим к ней после резкой смены освещения глазам. Несмотря на свою максимальную сосредоточенность, подойдя к своей кровати, Какёин ударился о край прикроватной тумбочки. Уже видавший виды предмет мебели пошатнулся от такого воздействия, а находящиеся на его поверхности вещи с глухим звуком удара о мягкий ворс ковра посыпались вниз. Бурча проклятия себе под нос, рыжеволосый сделал несколько попыток поймать падающие предметы, но видя перед собой лишь их нечеткие очертания в темноте, не успел выхватить из общего града ни одной вещицы. Спустя пару секунд воцарившейся в помещении тишины, Какёин неуверенно взглянул на противоположную кровать, проверяя, не нарушил ли он спокойствия Куджо своим небольшим погромом. Джотаро лежал изогнутой в позвоночнике спиной к нему, его правая рука была просунута под подушкой. Звездообразная родинка, силуэт которой был напоминанием о его родовой принадлежности, выглядывала поверх края его майки. По слабому вздыманию его тела и не изменившемуся ритму дыхания Какёин предположил, что он всё так же крепко спит. Хотя какое-то бдительное напряжение всё-таки проявлялось в его положении, но этот факт Нориаки списал на собственную мнительность. Облегченно выдохнув, он присел на корточки. Колени юноши хрустнули, и даже этот звук показался Какёину слишком громким в тихой комнате, где даже стук собственного сердца сейчас слышался ему оглушительным. Закусив губу от напряжения, Какёин, наугад ориентируясь в пространстве, нащупал упавшую расческу, пару карандашей и собственный блокнот, после чего тихонько положил все вещи обратно на тумбочку. Джотаро за всё это время ни разу не шелохнулся, что было хорошим знаком. Всё в порядке. За сегодняшний день он, скорее всего, так вымотался, что его пушечный выстрел не способен разбудить. Еще пару раз проведя руками в качестве контроля по ковру, он пришел к выводу, что все вещи он уже нашел, а если и не нашел, то лучше заняться этим утром — точно вспомнить, что он оставил на тумбочке до своего ухода в ванную, он не смог. Какёин разогнул затекшие колени и вытянулся, стоя на ковре во весь рост. Глаза метнулись к очертаниям фигуры Джотаро на постели. Лицо его приобрело несколько виноватое выражение, хотя он и понимал, что ничего страшного, в общем-то, не сделал. Внезапная мысль, не имеющая никакого отношения к происходящему, врезалась в его сознание. Через доли секунд ноги будто по инерции понесли его в направлении лежащего друга. Он осторожно приблизился к Джотаро, посмотрев сверху вниз на него изучающим взглядом. Даже спящий Джотаро выглядел в его глазах как герой-спаситель всего мира. Ничего ведь не случится. Да и вообще, ты же спишь. Даже не узнаешь ничего. Нориаки тихонько присел на краешек кровати. Та предательски скрипнула, еще сильнее прогнувшись под весом уже двух далеко не щуплых юношей. Какёин мысленно проклял злосчастную мебель, которая, судя по ее виду, была вдвое старше его самого, но идти на попятную не стал. Боясь даже дышать рядом с ним слишком громко, он блуждал глазами по всему Куджо, освещенному только слабым светом луны, едва пробивающимся сквозь плотно задернутые занавески. Даже сейчас юноша ловил себя на мысли, что ему нравится просто смотреть на Джотаро, пускай и спящего. Этот факт даже придавал ситуации некоей интимности — не каждый человек в этом мире мог похвастать тем, что видел такого Куджо Джотаро. Пока Джостар-младший предавался своим снам, он понятия не имел, чем в это время занят Какёин. А значит, тому не нужно было бояться быть пойманным за этим выглядевшим весьма подозрительно стороны занятием. Хотя даже в такой момент он следил за любыми проявлениями настороженности Джотаро, будь это напряженно сжатый кулак или слегка нахмуренные брови, готовый соскочить с места в тот же момент, как будет замечен. Пока никаких таких признаков не наблюдалось. Нечестно быть таким красивым. В то, что Джотаро находится сейчас всего в десятке сантиметров от него, до сих пор верилось с трудом. Такое и раньше бывало, но всегда это случалось в повседневных обстоятельствах, лишенных всякого смысла: он мог занять стул рядом в очередной забегаловке во время перекуса или делить с Какеином заднее сиденье в машине, когда уставал от роли водителя. А в таком положении дел, как сейчас, создавалось впечатление чего-то особенного. Поддавшись какому-то порыву у себя в голове, Нориаки медленно коснулся правой рукой волос Джотаро, не спрятанных излюбленной кепкой, и осторожно зарылся в них пальцами, как будто пробуя на ощупь. Левую руку он держал у себя на коленях, стискивая в кулак так сильно, что собственные ногти впивались в нежную кожу ладошки. Так он давал выход волнению, которое полностью терялось в ощущении чужих волос, перекатываемых между пальцами. Жесткие. Под стать твоему характеру. Спал Джотаро действительно крепко, раз подобный жест на себе никак не ощутил. Какёин же систематически имел проблемы со сном. Постоянные сражения с другими обладателями стандов, вечное нахождение на грани жизни и смерти, а так же постоянное чувство скрытой угрозы для собственной жизни не давали безмятежно уснуть. А если парень и засыпал, то даже сны его порой напоминали о постоянном беспокойстве на этот (и не только) счет. Перебирая пальцами черные, еще немного влажные после душа пряди волос, Какёин думал о том, что беспокоился он не столько за себя, сколько за новых товарищей, которым всеми силами старался не показывать своего душевного состояния, стараясь выглядеть таким же серьезным и собранным, как они. За Джотаро, скорее всего, немного больше всех остальных. А еще о том, как было бы хорошо заснуть рядом с этим человеком, прижавшись к его широкой теплой спине, за которой он бы сразу ощутил себя, как за каменной стеной. Но не исключено, что он бы глаз не смог от взволнованности сомкнуть. Хорошего понемногу. Глубоко вдохнув, Какёин убрал ладонь от чужой головы и развернулся к своей кровати. Разрывать контакт совсем не хотелось, но было бы крайне неловко, если бы Куджо заметил его за таким занятием — пришлось бы объяснять. Какёин точно не смог бы сделать это внятно, а лжецом он был весьма неубедительным. Да и как можно объяснить другому человеку то, природу чего ты сам толком не понимаешь? Точнее, понимаешь, но настолько боишься противоестественности собственных душевных порывов, что сам себе признаться в них не хочешь. Рыжеволосый тяжело опустился на кровать и улегся на спину. Изучать глазами потолок долго не пришлось — к его удивлению уже скоро он почувствовал, как его веки скользят вниз. Какёин решил предпринять очередную попытку заснуть до того, как мысли снова начнут бродить по ненужному руслу.

***

Звук чужих удаляющихся шагов стих, шебуршание на соседней кровати постепенно сошло на нет. Нориаки улегся на собственное ложе, а Джотаро, находящийся в паре метров от него, неспешно приоткрыл глаза, взгляд которых был абсолютно бодрым. Он уставился на темные складки штор напротив, не видя их толком перед собой — мысли его были заняты далеко не шторами, да и перед глазами стояла совсем другая картинка. За сегодняшнюю ночь он еще не заснул ни на минуту, а теперь об этом занятии точно можно было забыть на неопределенное время. Куджо лежал, не шевелясь, и еще долго не мог отогнать от себя ощущение чужих пальцев в собственных волосах.