Мелочи

Джотаро бросил темный взгляд своих глаз на губы Какёина и медленно наклонился. Его горячие пальцы опутали шею лежавшего под ним парня, затем мягко надавили на неё, как бы приглашая сократить расстояние между их лицами. Стайка мурашек горячей волной прокатилась вдоль позвоночника рыжеволосого юноши. Он, с напряженным предвкушением подчиняясь чужой воле, робко подался навстречу. Горячий влажный язык Куджо легонько потерся между его губами — пошлый жест, от которого внизу живота все тут же затянулось в тяжелый ком. Его вторая рука свободно блуждала по высокой бархатной шее Какёина, гладила его плечи под тканью уже расстегнутой ею же раньше пижамной рубашки. Всё движения источали потаённую нежность, но одновременно с этим в них чувствовалась властность. Пожалуй, от этой своей черты Куджо не был способен избавиться ни в одной из преследовавших его жизненных ситуаций. Но даже это обстоятельство его характера, которое, наверняка, не пришлось бы по вкусу большинству других людей, нравилось Какёину. Он позволил себе плавиться под этими жгучими прикосновениями, словно лёд от нещадно палящего солнца, стараясь не слушать отчаянные крики рассудка, велящие прекратить это безобразие — слишком оно было неправильно. В конце концов, не это ли было его навязчивым желанием всё последнее время? Если речь идёт о собственном «хочу», Джотаро едва ли думает, правильно это или нет. Крепкая хватка на ягодицах заставила его вздрогнуть. Такой резкий контраст на фоне лёгких прикосновений слегка отрезвил парализованного творившимися в этот момент между ними вещами Какёина. Обдав его щеку горячим дыханием, Джотаро резким движением подтянул его ближе, вклиниваясь между разведенных ног, а после медленно, но напористо углубил поцелуй. Язык юноши отдавал острым привкусом никотина. Его ладонь мягко, но настойчиво прошлась по внутренней стороне колена Какёина и медленно скользнула выше. Легкого прикосновения к промежности сквозь тонкую ткань пижамных штанов было достаточно, чтобы заставить рыжего почувствовать волну удушающего возбуждения. Джотаро дразнил, Джотаро издевался. Распалял тело осторожными ласками, но большего пока не давал. Это нравилось до дрожи и раздражало одновременно. Джотаро сжал сквозь так мешающую в этот момент ткань возбужденную плоть Какёина. Рваный вздох вырвался из его груди, несмотря на все усилия подавить его. Внимательные зеленые глаза изучали каждую черточку, каждую эмоцию, каждый уголочек на лице партнера. Его выражение лица, закушенная нижняя губа и гримаса, без слов объясняющая, насколько тяжело ему дается собственный самоконтроль — всё это было как на ладони для Джотаро. От этого колючего взгляда Какёину хотелось немедленно спрятаться. Но одновременно хотелось, чтобы Куджо ни за что не разрывал этого гипнотизирующего зрительного контакта. Один факт, что Джотаро может так смотреть на Какёина, уже сносил ему крышу. Господи, это слишком хорошо. Сдерживать рвущиеся наружу эмоции было невыносимо. Но и показывать весь кипящий внутри их спектр, давая им выход в виде непристойных стонов, разрывающих грудную клетку изнутри, виделось ему постыдным. Какёину казалось, что его лёгкие вот-вот лопнут точно воздушный шар от усилий остановить их попытки вырваться наружу. Смятение Какёина не ускользнуло от внимания Джотаро, которому хотелось видеть более искреннюю реакцию на свои действия. Он наклонился к самому его уху, легонько сдув при этом непослушную прядку волос, и мягко произнес: — Не стесняйся. Рука поддразнивающе прошлась вверх-вниз по стволу болезненно твердого члена Нориаки в такт фразе, произнесенной низким, немного хриплым голосом. Большой палец легонько надавил на возбужденную головку. Шумный выдох сорвался с полураскрытых губ Какёина. До сих пор он не испытывал за свою короткую жизнь никаких ощущений, хотя бы немного приближенных к тому, что разрывали его тело сейчас. Образ такого до безобразия сексуального в своих уверенных действиях Джотаро только подливал масла в огонь. Ещё. Пожалуйста, ещё. Несмотря на все его уловки, каждая из которых была абсолютно новым ощущением для неопытного юношеского тела Какёина, Джотаро было катастрофически мало. Хотелось соприкасаться с ним каждой клеточкой своего организма. Полностью быть пойманным в объятия огромных мускулистых рук. Хотелось почувствовать его крепкую горячую плоть внутри себя. Задыхаясь от возбуждения, срывать голос в стонах, полностью отдаваясь во власть этому человеку. А во взгляде, направленном на него сверху, явно читалось, что их желания совпадали по всем пунктам. Стыд и смущение окончательно покинули Какёина, когда горячие пальцы оттянули за резинку штаны вместе с бельем и с тихим шорохом скользнули под него. Контакт кожи с кожей был совсем иным. Гораздо горячее, в разы безумнее и в тысячу раз возбуждающе. Он позволил собственному тягучему стону, сопровождаемому одобрительным сосредоточенным взглядом Джотаро, разорвать тишину комнаты. То ли Какёину показалось, то ли температура воздуха вокруг действительно стала на пару-тройку градусов выше. Пот струился по лбу крупными каплями, сдерживать себя уже казалось глупой и бесполезной затеей. Гораздо сильнее этого чувства становилось любопытство, какими еще способами Куджо может заставлять его терять рассудок, и так уже балансирующий на зыбкой грани и явно клонившийся в сторону тотального сумасшествия? Он поймал влажными после поцелуя губами глоток воздуха в легкие, чтобы озвучить четко оформившуюся у него в голове просьбу, которая была страшно непристойной, оттого еще более желанной ими обоими. Пора было признаться самому себе — именно непристойного Джотаро уже давно рисовало его воспаленное огромным количеством мыслей о нём воображение. Отведя в сторону взгляд, будто сам не веря в то, что он говорит, Какёин приоткрыл рот, чтобы попросить перейти к более животной части их заигрываний. Но тут услышал знакомый голос, звучащий будто бы из другого измерения.

***

— Эй, ты в порядке? Вкрадчивая интонация зовущего его голоса и легкое прикосновение к плечу выдирает его из сна. Нависающий над его кроватью Куджо смотрит спокойно, хоть между его бровей и пролегла едва заметная морщинка. Уже отлично изучивший своего друга за время путешествия Нориаки прекрасно знает — если ДжоДжо хмурится, то он либо чем-то недоволен, либо обеспокоен. Два разных образа Джотаро, пробежавших перед глазами за последние пару минут, вызывают диссонанс в голове Какёина. Пару секунд назад голову Джотаро не прикрывала любимая кепка, сейчас она была на своём обычном месте. Пару мгновений назад Джотаро был в одной майке, сейчас же на нём был надет его черный костюм. В первом воспоминании он находился на кровати Нориаки, а сейчас стоял около неё, слегка наклонившись вперед, видимо, чтобы разглядеть выражение его лица. Всего лишь сон. Он упирается в Джотаро растерянным взглядом, пока возвращается в реальность после своего чересчур правдоподобного сна. Таких в последнее время становилось все больше, что не казалось ему хорошей новостью. Как бороться с этими проявлениями его чувств пока оставалось загадкой. Это всё нервы. Какёин благодарит богов, что вся нижняя часть его тела прикрыта одеялом и Джотаро не может видеть, в каком состоянии он находится. Конечно, они оба парни и Куджо всё поймет: утренний стояк для представителя мужского пола их возраста - обычное дело. Но находиться перед ним в таком виде Какёину всё равно совсем не хотелось. Фактически Джотаро был виновником этого неловкого положения, хоть и не мог об этом знать. Но Какёину было достаточно того, что ему самому этот факт хорошо известен. — Ты стонал во сне, — ставит в известность Джотаро, не отнимая взгляда. В эту фразу он вкладывает двойной смысл, по крайней мере, так кажется Какёину, который панически перебирает у себя в голове возможные варианты ответов на поставленный вопрос. — Плохой сон? — участливо интересуется он снова после недолгого молчания, в котором Какёин неподвижно сидит, и смотрит куда угодно, только не на человека напротив, выражение лица которого не меняется по мере задаваемых им вопросов. Мысли в голове всё еще путаются, а неприятные ощущения ниже пояса не дают сконцентрироваться на сложившейся ситуации. И это подозрительное поведение ДжоДжо, выбивающее из колеи еще больше. Куджо обычно немножечко «фиолетово» на происходящие вокруг него события, пока они не затрагивают непосредственно его персону, так с чего бы ему сейчас приставать к Нориаки с расспросами? — Нет. То есть да. Я хочу сказать… Непонятный. Какёин чувствует, как начинают гореть его щеки. Он резко подрывается с кровати, случайно толкнув плечом стоящего слишком близко Джотаро, не в силах больше выдерживать его тяжелого взгляда. Бормоча себе под нос что-то несвязное, он спешно удаляется в ванную.

***

Куджо с серьезным видом смотрит на захлопнувшуюся с громким стуком за ним дверь. Спустя секунд десять, когда воцарившуюся в комнате тишину нарушает приглушенный шелест воды из ванной, он распрямляет затекшую от продолжительного пребывания в полусогнутом положении спину, нащупывает в кармане брюк пачку сигарет и зажигалку, после чего как-то устало вздыхает. Мозг кричит ему, что нужно срочно выйти на балкон, глотнуть свежего воздуха, покурить и спокойно обдумать ситуацию. Хотя, по сути, тут и обдумывать-то было нечего. Строить догадки о странных проявлениях характера друга стало уже давно приевшимся ему занятием, в котором не было ни малейшего смысла. Только слепой дурак, сопоставив у себя в голове все известные факты, не понял бы их причины. Но Джотаро был далеко не дураком, поэтому для себя уже давно сделал все выводы. Мысль о том, что если тянуть кота за хвост дальше - будет только хуже, плотно въедается в его сознание этим начавшимся весьма на необычной ноте утром. В список важных дел он мысленно добавляет серьезный разговор с Нориаки Какёином.