Мелочи

«Никому не доверяй Наших самых страшных тайн Никому не говори             как мы умрем.»

***

Он с трудом открывает глаза. Ощущение возникает такое, будто кто-то хватает его за грудки и резким движением вырывает из продолжительного и крепкого сна, настолько пробуждение выходит резким. Поначалу реальность плывет перед его глазами, а картинка, которую он видит перед собой, двоится, будто бы он находится сразу в нескольких местах сразу или переживает несколько жизней одновременно. И от такого наваждения у него кровь стынет в жилах. Он старается сфокусировать взгляд в одной точке и смотреть прямо перед собой, лишь бы больше не видеть сменяющейся ежесекундно череды кадров и вернуть свой разум в нормальное состояние до того, как он сойдет с ума. Когда это у него получается, тут-то он и замечает, что в окружающей его обстановке на самом деле ничего и нет. Только белый свет бьёт по всем его чувствам. Неестественная белизна заполняет окружение. Всё пространство залито белой дымкой, будто бы он попал в Сайлент Хилл, только вот застланный стеною белых облаков, а не мрачным и серым туманом, и им не видно ни конца ни края. Кажется, будто бы сам воздух здесь густой, но дышать совсем не тяжело. Он вообще не чувствует здесь воздуха как такового. Лёгкие не заполняются при вдохе, не сжимаются при выдохе. Что за место такое? Джотаро медленно поднимается. Туман под ногами играет обилием полупрозрачных язычков, сгущающихся к низу, отчего кажется, что ступни вот-вот уйдут под землю — если это вообще можно так назвать, но на удивление стоит он абсолютно твердо. Глаза отчего-то не слезятся, хотя должны бы — вряд ли подобное освещение является комфортным для человеческого глаза. Мышцы не болят, хотя он и не знает, сколько времени пролежал в одной позе на бесконечной белой пелене, пока не пришёл в себя. Вообще все чувства одновременно будто бы притупились. Почему он находится здесь? Как он сюда попал? Есть ли здесь еще кто-нибудь? Где он вообще? Столько вопросов и ни одного ответа. Впечатление было таким, будто у него отшибло память. И ни души вокруг не было, у которой можно было бы осведомиться о происходящем. Попытка призвать Стар Платинума ничего не дает. Фиолетовый дух не появляется ни на секунду, как бы Джотаро не пытался материализовать его ни после первого раза, ни после второго, ни после десятого. И это не может не настораживать. Выходит, в этом месте Джотаро не может рассчитывать на помощь своего станда, что бы тут не произошло. Ему даже немного не привычно думать о том, что придётся полагаться только на собственные силы: с тех пор, как у него появился станд, он воспринимал его как часть самого себя и привык, что тот незримым стражем всегда сопровождал его, куда бы ни лежал их путь. Но несмотря на это, больше бесплодных попыток вызвать станд он не предпринимает. Задачей важнее становиться придумать план дальнейших действий. Белая пустошь кажется странной только по началу. Потом Джотаро привыкает к ослепляющей туманной пляске и, машинально надвинув козырек на глаза — движение, в котором нет смысла, а которое является результатом выработанной с давних лет привычки, оглядывается. Вокруг нет ничего, что могло бы хоть как-то обозначить хотя бы часть света, в которой он находится или хоть как-нибудь намекнуть на его местоположение. Ничего вокруг, кроме белого тумана, сгущающегося, насколько хватает глаз. Протяни руку — и он не подступает ближе, чем на это расстояние, но стоит шагнуть немного в сторону и дымка движется вместе с ним, как бы забирая в свои объятия. Ничего не понимаю. Где я, черт возьми? Он делает шаг вперед. А потом еще один. И еще. Звук получается глухим. Если быть точнее — звука нет. Здесь вообще нет никаких звуков, не слышно даже собственного дыхания, шума крови, бегущей по венам, и сердцебиения. Сплошной пространственно-временной вакуум, оглушающая тишина, которая должна бы давить на нервы. Несмотря на это, энергетика, пронизывающая воздух вокруг, была загадочно умиротворяющей. Джотаро не чувствовал тревоги, хотя по логике вещей такая реакция была бы вполне естественной. Странно это все. Кажется, я что-то упускаю… Как бы он не силился вспомнить, как попал сюда, память не подкидывала на этот счет вообще никаких догадок. Предположение о действии вражеского станда приходит на ум самым первым, но что за станд такой, который помещает его в коробку непонятного… чего? Мысль уходит так же быстро, как появляется. В голове вообще не хотят образовываться хоть какие-то мысли. Будто бы какой-то барьер выстроился в его сознании и упорно мешал ему вспомнить что-то. Он молча засовывает руки в карманы брюк и идет вперед. Там все так же ничего нет — все тот же белый туман, являющийся единственным спутником в этой точке мироздания. Он не знает сам, почему идет именно в этом направлении: посмотри налево, направо, назад или вперед — везде одна и та же картина бесконечной облачной пустыни. Но ноги сами несут его туда. Значит так надо. Ведь альтернатив у него, если подумать, все равно нет.

***

Сколько он уже так бесцельно шел? Минуту? Десять? Час? День? Само ощущение времени в этом месте было совсем другое. Оно как будто есть, но его как будто нет. А пейзаж вокруг совсем не менялся, что мешало хоть как-то определять время и траекторию его движения. Не исключено, что он давно ходил кругами и именно поэтому его поход не приносил результатов. К тому же, сколько бы он не прошел, он совсем не чувствовал усталости. Это запутывало мысли еще сильнее, но что еще ему оставалось делать? Можно было сесть и ждать у моря погоды, но этим он ничего не добился бы. И внутренний голос все так же настойчиво заставлял его двигаться вперед. Будто что-то притягивало его. Будто что-то ждало, когда он придёт. Начинает походить на какое-то безумие. Спустя — сколько уже? тысячу? две? — шагов что-то меняется в ландшафте. На секунду взгляд Джотаро вылавливает из дымки смутную тень, очертания которой напоминают человеческую фигуру, метрах в двадцати впереди от него. Он замирает на месте и внимательно вглядывается в силуэт, проверяя, не показалось ли ему. Возможно, он просто сошел с ума и его разум, которому сейчас просто необходима была хоть чья-то помощь, чтобы разобраться в происходящем, просто выдавал желаемое за действительное, и в этом не было бы ничего удивительного. А может быть из-за продолжительного наблюдения одной и той же картины вокруг у него просто замылился глаз и начал видеть то, чего нет. Нет, всё-таки не показалось. Силуэт двигался по направлению к Джотаро. Его линии с каждым сантиметром становились все четче. Только теперь он подумал, что другие существа, находящиеся в этом месте, не обязательно должны быть дружелюбно настроены по отношению к нему. Проявив все свои дедуктивные способности, Куджо принялся анализировать увиденное, чтобы понять, стоит ли опасаться. Мужчина. Крупный. Но, наверное, все-таки пониже самого Джотаро, хотя сказать было сложно из-за расстояния между ними. Лица не видно, поэтому трудно судить о его возрасте и принадлежности. Странник неспешной и плавной походкой шел навстречу Джотаро, будто не видя перед собой ничего, кроме него, хотя, в общем-то, ничего другого тут и не было. Куджо кажется, что где-то он уже такую походку видел, но он никак не может вспомнить — где? Мысли убежать от идущего к нему человека пока не возникает. Спросить его, где мы. Он уже метрах в десяти от Джотаро. Туман расступается перед незнакомцем, позволяя рассмотреть получше. Неизвестность должна пугать — слишком много всего Джотаро повидал за свою жизнь и слишком часто непонятные и странные вещи становились для него источником проблем, поэтому проявлять настороженность даже к самым обычным вещам он научился. Но от этого человека будто бы разливалась некая успокаивающая аура. Он где-то уже чувствовал энергетику, исходящую от него. Уверенность, что где-то они уже встречались, крепла в Куджо с каждой секундой. Но барьер из его сознания так и не пропал, поэтому вспомнить что-нибудь полезное оказалось задачей непосильной. Незнакомец подходит всё ближе. Что я хотел сделать? Асимметричная прическа. Длинная прядь с правой стороны. Цвет волос не разобрать — мешает чертов туман. Кто он? Почему память подводит именно в такой момент? Ближе. Четыре метра. Длинный плащ. Нет, даже скорее школьная форма. Он точно видел такую раньше. Не у себя точно — его выглядела несколько по-другому. Еще ближе. Метра три, не больше. Форма зеленого цвета. Туман продолжает рассеиваться, отступая по бокам от человека. Память именно сейчас подкидывает ему картинку из прошлого, связную с человеком, который очень любил зеленый цвет. Плотина в сознании, наконец, дает трещину. После всего одной догадки сердце должно бы зайтись бешеным галопом… Два метра. Рыжие волосы. Джотаро не может поверить, что это могло бы быть правдой. Метр. Он подходит вплотную и останавливается перед застывшим, словно каменный исполин, Джотаро. И догадка подтверждается на все сто процентов, потому что этого человека он когда-то узнал бы из тысячи. Становится даже стыдно, что он не сразу понял, что загадочная фигура в тумане — это именно он. Как Джотаро мог забыть о нём именно сейчас? Он же всегда помнил об этом человеке. Фиалковые глаза. Два ровных шрама, рассекающих веки. Тоскливо-нежная и немного напряженная улыбка. Выражение печали в смеси с радостью, застывшие в уголках таких до боли знакомых глаз. По голове будто ударили молотом. Еще пару ярких пятен в собственной памяти проплывает у него перед глазами. Разом, как сменяющиеся в диафильме слайды, проскакивают перед глазами события 1989 года, точнее пары его месяцев, неразрывно связанных с этим человеком. От того, насколько реально выглядит парень, стоящий возле него, впору бы расплакаться, но он никогда не был слишком эмоционален. Если это работа вражеского станда, то это слишком жестоко. Хотя какой станд мог бы воссоздать такую правдоподобную иллюзию? — Какёин? — скрыть нотки неподдельного удивления в голосе не получается, как бы Джотаро не старался. Нориаки выглядит именно так, как запомнил его Куджо в их последнюю встречу. Перед тем, конечно же, как тот бросился в последнюю свою атаку — то, каким видел его Джотаро в день его похорон, не в счет. Взгляд ничуть не поменялся за больше двадцати лет, прошедших с того рокового дня. Цвет волос, глаза, улыбка — все такое же, как тогда. Это все тот же Нориаки Какёин, которого он знал и которым дорожил. Фигура, одежда, здоровый цвет кожи — все как было. Он заставляет поток нахлынувших эмоций и воспоминаний остановиться. Что-то в этой всей ситуации было не так. Дыра в животе Какёина. Точнее, её полное отсутствие. Гакуран не разорван, на чистой зеленой ткани нет ни единого пятнышка крови. Он выглядит так, будто и не было у него той стычки с Дио. Разве так бывает? Конечно, не бывает. Осознание приходит удушающей волной. Он начинает понимать, где он находится. Господи… Не может этого быть. Выражение лица Нориаки моментально приобретает выражение искренней скорби, будто бы он прочитал последнюю мысль друга. В его душе сейчас идёт неравный бой между абсолютно противоречивыми чувствами: он вроде бы счастлив видеть Джотаро перед собой, но в то же время складывается впечатление, что эта встреча не приносит ему ничего, кроме боли. Он осторожно заключает Джотаро в объятия, этим жестом стараясь успокоить то ли его, то ли самого себя, хотя в обоих случаях все тщетно. Касание удается, хотя и тепла тела друга Джотаро не чувствует. И это странно и непривычно. Двадцать с лишним лет. Вот какова была их цена для Какёина? Джотаро тихонечко приобнимает друга одной рукой в ответ, параллельно пережевывая в голове некоторые вспышки, снова возникшие там. Как озарение возникает воспоминание. Берег моря, небольшая группа людей, стоящих спиной друг к другу и ждущих атаки, которая может прийти с абсолютно любой стороны. Испуганные глаза Джолин. Его девочка… Господи, он же пытался помочь ей разобраться с этим сумасшедшим Пуччи. Где она? С ней всё в порядке? На моменте, где он чувствует острую боль, словно разрывающую тело на несколько частей и где он падает в соленую воду на песчаном берегу, все обрывается, будто кто-то отрезал кусок от пленки. Он чувствует легкое поглаживание на собственном плече. И понимает, что в любом случае, раз он теперь здесь, то уже ничем не сможет помочь дочери. Как бы сильно этого не хотел. Печально, но некоторые вещи никакие станды неспособны изменить. Его Джолин снова будет сама по себе, а его опять не будет рядом, когда он так нужен. Может, раз её здесь нет, она в порядке?.. — Я боялся этого момента… — осторожно произносит Какёин, как бы боясь выдергивать Куджо из собственных размышлений, — …но я ждал тебя. Хотя все же надеялся, что ты задержишься подольше. Джотаро тихонько улыбается. Сама фраза звучит жутко, но почему-то он находит её забавной. Я так рад тебя видеть. Какёин отстраняется и внимательно глядит на Джотаро снизу вверх, как бы рассматривая. — Не постарел ни на день, — улыбается он. — Врун, — отвечает Джотаро, глядя на Нориаки, который застрял в возрасте все тех же семнадцати лет, не в силах сдержать улыбки. — Да и чья бы корова мычала. Легкие морщинки собираются в уголках глаз Джотаро, пока он улыбается. Нориаки с интересом рассматривает новые черты лица друга, приобретшие немного другой вид со времени их последней встречи, и о которых только что он сам говорил, будто они не изменились. Это неудивительно, потому что только для Какёина время замерло раз и навсегда в тот самый день у проклятой башни, а вот для Джотаро оно продолжало свой ход. Нельзя сказать, что он плохо сохранился для своих лет — он все еще не потерял былой привлекательности и мужественности, но все же годы оставили на его лице свой пусть и не очень явный, но отпечаток. Видеть его таким взрослым и серьезным было очень странно, хотя с годами его выражение лица приобрело более мягкие черты. Нориаки смотрит на новый имидж друга и думает о том, что черный цвет шел ему куда больше, хотя, возможно, он был просто привычнее его глазу. — Мне столько всего тебе нужно рассказать… — Не стоит, — тепло улыбается он и смущенно заглядывает в глаза Джотаро. — Думаю, я и так в курсе всего происходящего. — Ты подсматривал за мной… отсюда? — Приглядывал, — поправляет Какёин, и оба издают неловкий смешок. В воздухе повисает неловкая пауза. — Вероятно тогда ты знаешь, что произошло с остальными после того, как я… — Джотаро заминается, — …попал сюда? Какёин отводит взгляд в сторону, будто боясь сказать чего-то. Или как будто ему неловко сообщать какие-то плохие новости. Он прекрасно понимает, что хотел узнать Куджо, задавая этот вопрос, но осознает, что у него нет для него нужных ответов. И беря во внимания то, как складывались обстоятельства в последние минуты известных ему событий, возможно, оно только к лучшему. — Нет, — тихо отвечает он. — Я знал только о том, что происходило с тобой, поэтому что было после сказать тебе не могу. Как только ты оказался здесь, всё оборвалось… — Значит, вот каково это — умирать?.. — тихим голосом озвучивает Джотаро вопрос, имеющий, скорее всего, чисто риторический характер, и задумчиво вглядываясь в туман под ногами. Какёин вздыхает и выдерживает выразительный взгляд. — И когда это ты стал задавать вопросы-очевидности? — подначивает Какёин. — Да это я так… — задумчиво произносит Джотаро, обрывая фразу на половине. Мысль о судьбе собственной дочери не даёт ему покоя. Может чуть позже, и он сможет «приглядеть» за ней отсюда, хотя эта идея не кажется ему такой уж хорошей с точки зрения моральных соображений. И этим занимался Какёин здесь все это время? — И зачем ты больше двадцати лет «приглядывал» за мной? — Так уж вышло, — пожимает тот плечами, хотя по нему видно, что-то он явно недоговаривает, — Считай, это было моей своеобразной миссией, — он перехватывает полный молчаливого непонимания взгляд Джотаро. — В любом случае, теперь надобности в этом нет, и я спокойно могу уйти. Если ты, конечно, не хочешь побыть здесь еще какое-то время. Но я тебе с уверенностью скажу, что это такое себе времяпровождение. Какёин протягивает ему руку и взглядом приглашает следовать за ним, как будто зная ответ Куджо наперед. — Куда мы пойдём? — спрашивает Джотаро, но без лишних слов берется за предложенную ему ладонь. Многовато странных вопросов для одного разговора, но сегодняшний день вообще никак нельзя назвать обычным. Не так уж и важно, на самом деле, куда он его поведет. Если это Какеин, то вреда он ему не причинит, а значит с ним хоть на край света. Хотя куда уже крайнее? Дымка расступается перед ними, и кажется, вдалеке наконец-то видно конец облачной завесы. — Разве это не конечная точка? — Нет, это пока еще только граница между тем миром и нашим, — терпеливо объясняет он и тянет Джотаро за собой. — «Тем» миром? — недоверчиво спрашивает Джотаро, думая о том, что не совсем понял, что имеет в виду Нориаки. — И что мы будем делать «там»? — Куджо делает акцент на последнем слове, как будто боясь узнать ответ, но покорно идет за другом, ставшим его проводником. Тот оглядывается через плечо и, тяжело вздохнув, негромко отвечает ему. — Отдыхать, Джотаро. Наконец-то отдыхать. Для этой вселенной мы уже сделали вполне достаточно. По-моему, этой истории пришел конец. Конец пути. Нашего пути, длиною в жизнь. Не так уж и плохо заканчивать этот путь рука об руку с тобой. Зеленый луч света уносит их туда, где смертные души обычно обретают свой покой.

***

«Мы лежим на облаках, А внизу бежит река, Нам вернули наши пули             все                   сполна.»