Мелочи

Никто не мог предположить, как все обернется в самый последний момент. Да, они знали, что Дио чертовски силен и молчаливо допускали, что не вся их компания может вернуться домой из этого путешествия, хотя вслух эту тему предпочитали обходить. Поначалу цель казалась настолько далекой, что складывалось впечатление, будто каждый новый бой ни на йоту не приближает к конечной точке назначения. Все события происходили слишком быстро, но в то же время тянулись, как резина, а на горизонте все не было видно главного врага, из-за чего все пребывали в напряжении, сгущавшемся в воздухе тем сильнее, чем ближе становился Каир. Но вечно продолжаться, как известно, не может ничто. Когда все подошло к пику развития событий, когда пришлось взглянуть в глаза неизвестности, поджидавшей в конце долгого и опасного пути, никто не оказался готов к таким поворотам. Как не посмотри, а к смерти близких людей вообще никак нельзя подготовиться. Судьба — странная штука. Может быть, такого феномена и вовсе не существует, но судьба ли привела Какёина в Каир сражаться с воплощением вселенского зла или же просто набор случайных событий — в последний момент это уже не казалось ему важным. И если эта поганая судьба требует от него такой расплаты за последние моменты его счастья в этой короткой, черт возьми, но такой насыщенной жизни — то пожалуйста, пусть забирает и подавится на здоровье. Умирать не так уж страшно, гораздо страшнее видеть, как дорогих тебе людей одного за другим постигает такая участь. Смерть двоих своих товарищей он уже видел, поэтому спасти остальных стало задачей чуть ли не номер один. С самого начала Какёин знал, на что шел. И делал это он не ради себя. Он сколько угодно мог убеждать себя, что искал Дио по каким-то личным причинам, но правда была в другом — именно из-за Джотаро он встал на этот путь. Какая-то необъятная сила притягивала его к этому человеку, как магнит железную опилку, оттого он и пошел за ним, не сомневаясь в этом выборе ни секунды. И дошел с ним до конца, рука об руку и несмотря ни на что, и за это смело мог себя похвалить. Он допускал, что битва с Дио может стать для него последней, но всерьез об этом никогда не задумывался. На крайний случай рядом всегда находился Джотаро, который занялся бы пересчитыванием костей противника. Но жизнь распорядилась по-другому. И когда Какёин встретился лицом к лицу со зверем в человеческом обличии, имя которому было Дио, уже второй раз в свой жизни, который при любом раскладе должен был стать последним, полагаться он мог только на себя. Видя перед собой этот животный взгляд, в котором читалась жажда крови и убийств, он как никогда реально почувствовал исходящую от этого создания угрозу. Не было никакого мнимого умиротворения, как в их первую встречу, голос древнего вампира больше не гипнотизировал, Какёин больше не собирался унизительно и бездумно покоряться воле этого даже не человека. Все, что было в его мыслях — секрет станда Дио, который срочно необходимо понять, иначе это будет стоить жизни всем им. Испуганный и растерянный взгляд Польнареффа в особняке был лучшим доказательством, что сила у этого станда совсем не такая, как у всех предыдущих и на этот раз битва предстоит в разы сложнее и опаснее предыдущих. Он почувствовал, что его способности могут сыграть в задаче распознавания силы станда Дио не последнюю роль — его Хиерофант обладал умениями, достаточными для воплощения плана по разоблачению врага, который очень быстро созрел в рыжей голове. Наконец-то у него появилась возможностью показать весь свой потенциал, продемонстрировав себе и Джотаро, что он имеет в этой всей заварушке немалый вес, что он не просто так преодолел тысячи километров, что в конечном итоге он со своей задачей справился. Но, кажется, он слегка переоценил собственные силы. Или недооценил силы Дио — называть это можно было как угодно. Сначала он вообще не понял, что произошло — настолько быстро все пронеслось перед его глазами. Вот Дио стоит от него метрах в десяти, высокомерно насмехаясь над его якобы глупостью. А вот спустя долю секунды он чувствует невыносимую волну боли, поднимающуюся от груди и разгорающуюся по всему телу. Одновременно с этим какая-то невидимая сила отбрасывает его назад. Я проиграл. Но… как же так? Боль проникает в каждую клеточку его тела, блокируя все попытки мыслить рационально, но сдаваться и умирать еще слишком рано. Моя кровь? Как… тепло. Возле чертовой башни, видя перед собой безумный взгляд своего убийцы, страх за собственную жизнь полностью отходит на второй план. Зато появляется чувство более приятное и важное — осознание. Я понял. Время… Черт возьми, я понял… Это знание дается ему дорогой ценой, но, как известно, за всё в этой жизни приходится платить. Времени на самобичевания и сожаления не остается, в его голове словно настойчивый светлячок кружится только одна мысль, затмевая собой все — он должен донести эту информацию до Джостаров. Иначе всё вообще было зря. Но как это сделать? Не то, что говорить — дышать сейчас слишком тяжелый труд, а с такого расстояния Джостар-сан его вряд ли бы услышал. За эти пятьдесят дней он впервые почувствовал себя полноценным человеком. Он узнал, что такое дружба, привязанность, любовь. Испытал всё это на собственной шкуре и был счастлив. Все таки семья это не просто кровные узы — иногда достаточно просто крепкой духовной связи с человеком, чтобы в полноценном смысле этого слова назвать его своей роднёй. За этих людей он чувствовал ответственность. За жизнь своих, пока еще живых, товарищей, которых он приобрел за столь короткий промежуток времени. За жизнь, возможно, десятков других людей. И за ту единственную жизнь, которая научила его главному — жертвенности, смелости, дружбе. И он этот долг выполнит. Он не даст всем усилиям, жертвам и потраченному времени пройти зря. Абдул и Игги не должны умереть напрасно — они использовали все силы до последней капли только для того, чтобы их товарищи остались живы. Поэтому долг Какёина поступить точно так же. Или он не Нориаки Какёин, который, вопреки всему и вся, превзошел свой страх и решил полностью перевернуть свою жизнь. Он осознает, что больше никогда не увидит Японию во всей её молчаливой красоте. Не услышит журчащие тихими водами источники, не увидит и не ощутит терпкий запах прекрасных нежных цветов вишни по весне. Не почувствует ласкового прикосновения прохладного бриза поутру по пути в школу. Не увидит шумного, родного, зажженного тысячей огней города, возвращаясь поздним вечером домой. Умирать в чужой стране в таком окружении — не самая приятная смерть, но смерть вообще не выбирают. Больно… Дышать… Он собирает последние оставшиеся в нём крупицы силы и создает последний в своей жизни «Изумрудный всплеск» и даже это дается ему слишком тяжело, обжигая болью по всему телу. С такой раной в груди оставшееся ему время исчислялось в минутах, если не в секундах, и беспочвенных надежд на выживание он не питал. Джотаро герой, который спасал всех и вся, сделавший для Какёина столько, сколько все остальные вместе взятые его знакомые не сделали, но на этот раз даже он будет бессилен — раны он, к сожалению, лечить не умеет. Значит, остается только с гордостью принять свою судьбу. Всё, что он сейчас может сделать за последние отмеренные ему мгновения на этой земле — оставить друзьям послание, которое поможет им не повторить его ошибок. Главное, чтобы они его правильно истолковали. Джостар-сан, стоящий на башне вдалеке, хоть до смерти напуган и совсем не молод, но не глуп, так что он должен понять, что хотел сказать своим выстрелом Какёин. А если даже он и не поймёт, то Джотаро обязательно сделает это, когда настигнет их. Время — очень ценная и самая неуловимая вещь в этом мире, это путешествие с Джотаро и компанией помогло понять это лучше всего. Его всегда оказывается слишком мало: даже если поначалу кажется, что времени в запасе целый вагон, в конечном итоге оно ускользает как песок сквозь пальцы, не оставляя ничего, кроме воспоминаний о себе. Какёин не представляет, как можно вообще противостоять самому времени, но верит, что Джотаро найдет способ. Главное, чтобы он не сделал это слишком поздно. Ты поймешь. Я верю. Ты всегда понимал. Выстрел попадает в цель и его измученная душа чувствует, что теперь он с чистой совестью может покидать этот жестокий мир. Грудь раздирает от боли, в глазах темнеет, а ловить ничтожные глоточки воздуха становиться всё сложнее. Но вопреки всему, видя перед собой сломанную стрелку часов и осколки циферблата, разлетающиеся в разные стороны, он умиротворенно улыбается на долю секунды. Он прожил не такую уж и длинную жизнь, столько не успел попробовать и увидеть, но в целом он не жалеет о сделанном им выборе. Умереть за общую цель и во имя спасения других жизней — очень благородная смерть. В последнее мгновение своей жизни он ни о чем не жалеет и никого ни в чем не винит. Злосчастные часы на башне перед ним остановились, как скоро остановится и жизнь в его израненном теле. Перед глазами у него взгляд зеленых глаз из-под козырька кепки. Он надеется, что открытие Какёина поможет ему в борьбе с Дио и всеми силами хочет верить, что его не настигнет участь самого Нориаки. Пожалуй, никто, кроме Джотаро, не способен справиться с такой нечеловеческой силой. Вот же, черт возьми, в последние секунды жизни он снова думает именно об этом человеке. Тогда пусть разгадка тайны «The World» будет для него прощальным подарком. В конечном итоге, своей смертью он, может быть, подарит им шанс. Дышать… Не могу… Как больно. Тело сводит в предсмертной судороге, натужный вдох не приносит в легкие ни капли воздуха, а в ушах отвратительным звоном отдается чужой, злобный и кровожадный смех. Не то, что хочется слышать в последние мгновения своей жизни, но выбора у него нет. В глазах темнеет, веки становятся слишком тяжелыми. Его путешествие подходит к своему завершению здесь и сейчас. Прощайте… И спасибо… за все.