Часть 1
17 февраля 2018 г., 17:55
Два года минуло с тех пор, как зло было уничтожено легендарной героиней юга — Инквизитором, все это время Инквизиция прилагала все свои силы, чтобы помочь людям восстановить то, что было разрушено Корифеем и его приспешниками.
Новая опасная фигура на доске военных сил беспокоила правителей ближайших государств, и было лишь вопросом времени, когда власти перестанут молчать и потребуют конкретного решения на счет судьбы мощной организации.
И вот это время настало.
Верховная Жрица созвала Священный совет, и лидерам Инквизиции пришлось на него явиться.
Совету уже заранее было суждено изменить старую, привычную жизнь для Феррис и всех, кто был в их организации, и как оказалось, не только в деловой сфере; когда Корифей был повержен, у них с Калленом появилось много времени для того, чтобы быть вместе.
Когда разведка докладывала о новых вспышках разбойников или остатках венатори, командир даже стал иногда сопровождать Тревельян на задания. Железный Бык был единственным, кто из их друзей не оставил Инквизицию вовсе, он и его команда стали неотъемлемой частью грозной армии, сам Бык и раньше всегда был завсегдатым сопартийцем Феррис, они отлично работали в команде, да и с Калленом хорошо общались.
В случае же политических миссий, с Тревельян всегда была Жозефина.
Каллен и раньше видел ее талант и физическую подготовку, но сражаться плечом к плечу было просто незабываемо; ее навыки владения двуручником были поразительны, и он очень гордился ей в эти моменты, хотя и сам нисколько не уступал, а в чем-то даже превосходил.
Когда они были вместе, их движения в бою напоминали гармоничный танец, танец двух воинов, и благодаря этому их понимания друг друга росло, ведь воины познают друг друга именно в сражениях, а суть натуры Каллена и Феррис заключалась именно в этом. Ведь вся их жизнь была одним сплошным боем.
Когда работы не было вовсе, они уезжали на несколько дней, а то и на неделю, оставляя управление Инквизицией Кассандре, Каллен наконец-то познакомил Феррис со своими родными, и в особенности Тревельян понравилась Мии, его старшей сестре, и они на удивление быстро стали настоящими подругами.
В целом, между влюбленными царило взаимопонимание, хоть и без ссор тоже дело не обходилось, но все же они не были серьезными и шумными; став героем Юга, Феррис была завидной невестой для различных знатных ковалеров, которые наведывались в Скайхолд просить ее руки, командир весьма болезненно это воспринимал, и пару раз дело почти дошло до драки, когда он выставил взашей очередного знатного выродка.
Письма из Орлея по поводу его кандидата как жениха, тоже были частым явлением, что Тревельян не очень жаловала, и наверно, этот период был тем, что люди называют «Испытанием любви».
Но не смотря на разногласия, эти двое обрели крепкую духовную связь, и это помогало им понимать, что чтобы не встретилось им на пути — они это преодолеют. Вместе.
Помимо этого, предстояло знакомство с семьей Тревельянов, но это, влюбленные откладывали, Феррис очень беспокоилась по этому поводу, поэтому ограничивала общение с родителями перепиской, в которой старалась быть предельно кратка.
Это сильно разнилось с ее тоской по дому и по семье, но у нее еще есть дела, и уехать в Вольную Марку она не может, да и все еще остается вопрос с меткой, которая очень волновала ее. Случись что, там ей точно никто с этим не поможет и, хоть Солас и бесследно исчез, она не оставляла надежды найти его.
***
До начала Священного совета был целый свободный день различных подготовок, размещения гостей и прочего, а потому Феррис могла не торопиться. Поздоровавшись со всеми старыми друзьями, а заодно и послами Ферелдена и Орлея, обойдя весь внутренний двор, Феррис наконец направилась к Каллену. Найдя его рядом с садом, она удивилась; он увлеченно возился со здоровым, серым мабари. — Ты нашел… собаку? — озадаченно произнесла Феррис. — В Орлее мабари не разводят. Купец сказал, что его бросили. Наверно, хозяевам надоел. — Как ты можешь надоесть? Ты же такой добряк! И умеешь искать полезные штуки! — посмотрев на мабари, улыбнулась Феррис, на что тот отозвался радостным «Гав!» — Он ведь не должен это приносить, — нахмурился Каллен. — Кажется, ты не знаешь, как это правильно делается, — коротко хохотнула Тревельян. — Еще один ферелденец застрял в Зимнем дворце. Не мог же я его там оставить на произвол судьбы. Да и нравлюсь я ему, похоже, — мягко улыбнулся Каллен. — Никогда бы не подумала, что ты можешь завести друзей на политическом совете. Времена меняются, — с непринужденной иронией сказала Феррис, все так же улыбаясь. Каллен засмеялся: — Еще как меняются, — после чего тон его голоса сменился на серьезный, — после этого Инквизиция изменится. Я пока не знаю как. И все же, я обрел уверенность в жизни, и никакой совет этого не изменит. Затем он наконец оторвавшись от собаки, поднялся и выпрямился, вставая напротив Трвельян, и встретившись взглядом с Феррис, он выдержал паузу, думая о чем-то, а затем переведя взгляд вниз, теряясь и волнуясь, снова посмотрел на нее: — Выходи за меня, — мягко, нежно, но все же стараясь как можно увереннее, произнес Каллен. И в этот момент мабари, словно всеми лапами поддерживая своего хозяина, закрепил его фразу своим твердым: «Гав!» — Что? — брови Феррис поднялись вверх, глаза округлились, засияли от вспыхнувшей бури эмоций внутри. Она была удивлена. Нет. Не удивлена. Потрясена! Он что, только что предложил ей выйти за него замуж? Очень интересный момент для такого предложения... Так. Ей нужно взять себя в руки и ответить. Он же ждет ответ. Он же готовился. Ей еще никогда так не хотелось прыгнуть к нему на шею, и визжать от радости, расцеловывая его всего, как сейчас, но надо быть серьезной, надо держаться, а то он решит, что она глупый ребенок; в конечном счете она еще никогда так себя не вела с ним. Да и вообще, она же Инквизитор, воин-герой, важная шишка одним словом. Разве может она так себя вести? И все же, как ей этого хотелось сейчас, однако ноги все равно еле слушались от волнения, так что, все что она смогла сделать, это подойти к нему поближе, все так же потрясенно не отводя от него взгляда, и стараться не забыть, как дышать. Он определенно обладает талантом удивлять. От ее смущения, Каллен растерялся еще больше: — Ну, то есть ты, — вздохнул он, но потом все же взял себя в руки, — У меня был план, и… он не включал собаку. Зато включал тебя… Неважно, — от удивленного вида Феррис и его собственного нелепого предложения, ему стало смешно и он улыбнулся: — У меня все вылетело из головы. И план мне не нужен. Лишь бы только знать, хочешь ли ты, — тихо закончил Каллен, словно боясь услышать ее отказ, пауза казалась ему вечной, а выражения лица было непонятно; то ли это приятное удивление, то ли напротив, а может она вообще в полнейшем потрясение, потому что это самое нелепое из всего, что она когда-либо слышала. Феррис продолжала стоять с потрясенным видом, но затем, постепенно но все же обретая дар речи, нервно улыбаясь и, словно выдыхая слова ответила: — Да... Каллен, я согласна. — Ты согласна, — так же замерев от волнения, словно подтвердил для самого себя Резерфорд. И тут мабари снова разбавил неловкую паузу между влюбленными своим лаем, по-деловому утвердив их отношения. — Брак Инквизитора с командиром собственных войск, прямо во время Священного совета вряд ли останется незамеченным, — все так же непрерывно улыбаясь, и пытаясь подавить буйство эмоций, а заодно и стремясь собраться с мыслями, на одном дыхание сказала Феррис, и теперь уже просто застыла в улыбке, ожидая его ответ. При это ни на секунду не отводя своего взгляда от Каллена. — Да, могут быть проблемы. Но мы знаем кое-кого, кто умеет… держать язык за зубами, — облеченно улыбаясь, уже спокойно ответил командир. Под «кое-кем» Каллен подразумевал Мать Жизель и, видя этих двоих, мудрая женщина нисколько не удивилась их решению пожениться, она давно знала как сильно они любят друг друга, ведь это читалось в их глазах еще с самого Убежища, когда отношения только-только зарождались между ними. И сейчас Феррис шла переодеваться, как оказалось, Каллен купил ей свадебное платье, пусть их свадьба и не будет похожа на большой, торжественный праздник, все равно все должно быть правильно, это был секрет, так что помочь ей с платьем было некому. Хоть и Каллен рвался в этом поучаствовать, она отказалась, и попросила подождать ее. Тревельян, казалось, уже сотню лет не надевала платья, последний раз это было в ее юности, когда она была на очередном балу со своей семьей, а потом ее жизнь стала напоминать бешеную скачку на лошади. Какие уж там платья. У воина вся одежда заключалась в тяжелых доспехах, да кожаных вещах, практичность и защита одним словом, на политические советы же — строгая парадная форма. Да. Она совсем забыла, каково это, быть настоящей леди и, не смотря на свое нежное лицо, которое по началу отвлекало на себя внимание, ее тяжелая походка говорила о том, что она не по-женски сильна физически, и эта жизнь совсем вытеснила тот образ, который был у нее будучи юной дворянкой. Развязав тугой пояс на талии, Феррис сняла парадный мундир, а затем завязала свои длинные, непослушные волосы в хвост, взяла в руки белоснежное платье с золотой вышивкой, и какое-то мгновение просто рассматривала ткань, после чего наконец надела его. Теперь уже повернувшись к зеркалу, она протянула руку и взяла золотое украшение на шею, застегнув его, теперь уже подойдя к зеркалу ближе, Феррис распустила волосы, затем проводя пальцами по стеклу, словно не узнавая саму себя в отражении... — Кто бы мог подумать, что этот Совет настолько изменит мою жизнь... — тихо, задумчиво произнесла она, все так же не сводя с себя взгляда. Сейчас она думала о том, что ее юношеские мечты совершенно отличаются от того, как все на самом деле оказалось; когда-то она мечтала о шикарной, пышной свадьбе, на которой присутствовали бы ее родственники, родители, знакомые, представляла, что это все должно быть грандиозным, что все будут гордиться ей и ее мужем, а сейчас она должна прятаться и выходить замуж тайно, словно какой-то преступник... Феррис сделала глубокий вздох; это ведь все неважно. Все это абсолютно не имеет значения, ведь она выходит замуж за самого лучшего, самого любимого мужчину на свете, за Каллена. Ее Каллена... Вспомнив его предложение, голос, их взаимную растерянность, она расплылась в улыбке; обжигающая теплота наполнила ее сердце, какой же он забавный, какой теплый и родной. Феррис еще раз улыбнулась сама себе, снова бросая взгляд в зеркало, и направилась к двери комнаты. Пока она шла, в ее голове проносились воспоминания, она вспоминала их первую встречу, около разрушенного Храма Священного Праха, в тот жуткий день, вспоминала, как он был суров и серьезен тогда; этот высокий и крепкий мужчина, с первого взгляда произвел на нее впечатление, ведь она всегда питала слабость к мужчинам-воинам. Тревельян с первого взгляда могла определить, насколько он хорош в бою, насколько физически подготовлен; общение с такими мужчинами мотивировало ее стремление сражаться с ними на равных, не отставать. Тогда он встретил ее так холодно, с подозрением, в то время как ей было и без того очень страшно, правда, только внутри; внешне она была обучена не выдавать своих эмоций и всегда держаться уверенно. Их встреча была коротка, она совершенно не знала тогда, выживет ли она вообще, ведь ее вели закрывать брешь. В этом хаосе, по пути к бреши, ее мысли уже были пленены им, ей хотелось выжить и узнать, кто он такой, сказать ему, что она совершенно не виновата в том, что случилось. Почему-то ей совсем не хотелось, чтобы Каллен видел в ней виновную в этом хаосе... Потом когда она очнулась на кровати в небольшой комнате маленького домика, она была удивлена, что выжила, тогда надо было идти в Церковь, где ждала ее Кассандра с остальными. Сейчас они должны были решить ее судьбу, и к ее большому облегчению, Кассандра заступилась за нее, решив, что Феррис не враг. А чуть позже, Кассандра представила ей советников, и вот, Каллен теперь стоял прямо напротив нее, и уже не был таким грубым, сейчас этот мужчина был мягок, спокоен и, видимо, уже не думал о ней плохо. Хоть и подколол ее, с титулом «Вестницы Андрасте», язвительно интересуясь «Не тяжеловат ли такой титул?». Феррис тогда стояла с каменным лицом, заперев все эмоции внутри, она приказала себе вести себя так, как ее учили, быть спокойной и твердой, чтобы бы не происходило, а рациональность подсказывала ей, что без нее они не справятся, брешь надо закрыть, иначе погибнут абсолютно все. И так уж получилось, что эта метка на руке, оказалась именно у нее. Прошло какое-то время и, определившись с планами, официально объявив возрождения Инквизиции, ее лидеры окончательно приняли Тревельян в свои ряды. Тогда она впервые смогла поговорить с Калленом, познакомиться, и даже нелепо пофлиртовать, и как тогда он забавно смутился от ее кокетливой улыбки! С того момента она стала замечать, что за суровым видом этого мужчины кроется чувственный, нежный человек, рядом с ним она чувствовала себя уютно, словно дома, а как-то раз смутив Каллена до безумия, она выпытывала у него, не дал ли тот обет безбрачия, а потом вспоминая это, очень долго смеялась над ним. И это тот суровый воин, который встретил ее таким холодом? Это было просто поразительное открытие для нее, он начинал интересовать Феррис все больше и больше, она часто прислушивалась к его советам, жаждала его одобрения, старалась впечатлить его, правда, ей это почти не удавалось, ведь Каллен всегда был очень серьезен на их совещаниях. А вот спорить с Лелианой и Жозефиной он был горазд. Да, вот там он проявлял особый интерес, и Феррис это злило, она частенько одергивала этих троих, с чем Кассандра всегда соглашалась. Однако время шло и все же, не смотря на свою серьезность, Каллен постепенно начинал проявлять заботу о Феррис; сначала это выражалось в том, что он вступался за нее перед Канцлером Родериком, затем, он поддерживал многие ее идеи относительно Инквизиции, да и она впечатляла его, раз за разом находя новых союзников, он видел ее старания и не мог оставаться равнодушным к такой самоотверженности. Феррис интересовалась им, спрашивала о его прошлом, тогда он не рассказал ей всего, ответив коротко про произошедшее в Ферелденском круге магов, но в целом, был не против общения и, пожалуй, именно нападение на Убежище помогло ему осознать, что он к ней чувствует. Тревельян тогда впервые заметила, как сильно он волновался за нее... Его лицо и встревоженный голос стали для нее той самой силой, что поддерживала ее, когда она шла на верную гибель, чтобы спасти всех; Феррис думала о том, что он ей сказал, вспоминала его взгляд, все внутри дрожало от этих мыслей, так сильно не хотелось умирать здесь. Хотелось встретить его еще раз, услышать его голос, заставить его смущаться, и снова терять вид сурового командира. Она обязательно найдет способ выжить и вернуться к нему. А если нет... то хотя бы он будет жить… ее друзья будут жить, и это тоже не так уж плохо. Кто бы мог подумать, что за этих людей она будет готова отдать жизнь. К счастью, она спаслась, во время смекнув как поступить в решающий момент, и вспомнив этот день, Феррис невольно поежилась; тогда пришлось пробираться через заснеженные горы, будучи раненной, была сильная метель, дороги почти не было видно, а в голове все спуталось, трудно было хотя бы просто прийти в себя. Мало было спастись от Корифея, надо было еще нагнать остальных, а ноги подкашивались от усталости и боли. Все тело дрожало, холодный горный ветер обжигал кожу, оставляя после себя невидимые ссадины, пронизывал до костей, а железо доспехов настолько замерзло, что даже слой грубой кожаной жилетки не мешал телу чувствовать тяжелый, ледяной метал, было сложно дышать. Но останавливаться было нельзя. Какой же опасной стала ее жизнь, уже который раз все висит на волоске, готовое в любой момент с грохотом рухнуть вниз, но осознание того, что она спасла всех, давало ей силу и, наконец увидев свет разбитого лагеря, Феррис хотела закричать, но силы разом покинули ее и она беспомощно упала на колени. Ее заметили, последнее, что она запомнила, были голоса Каллена и Кассандры. Его голос… как она скучала по нему... Это было событие решившее все; в тот момент Солас привел их в Скайхолд, в огромную, заброшенную крепость посреди гор. Сразу как проснулась, она хотела пойти поговорить с Калленом, признаться в своих чувствах, ведь произошедшее наглядно показало ей, что она не может больше скрывать их, иначе может стать слишком поздно, и он просто не узнает о них. Феррис хорошо запомнила момент, как вышла из комнаты и увидела как четверо лидеров что-то обсуждали между собой, и это заставило ее на время забыть о собственных планах. Заметив Тревельян, они перевели взгляд на нее; Кассандра жестом руки подозвала ее к себе, а все остальные разошлись, в тот день ее провозгласили Инквизитором, Тревельян с самого начала хотела этого и потому была рада, теперь она сможет полноценно взяться за дело своими руками. Торжественная церемония была впечатляющей, а после она вместе с советниками впервые вошла в главный зал, да, там все и началось. Обсудив дальнейшие планы, все трое разошлись, обождав немного, осмотрев будущее место ее правления, она отправилась на поиски ставки командования, и найдя ее, вспомнила о том, что хотела сделать, затем быстро устремляясь во двор. По пути собираясь с мыслями. Спускаясь по лестницы, она увидела Каллена: он стоял у небольшого стола вместе с солдатами, как всегда отдавая им приказы, она внимательно смотрела на него, вот он, перед ней, живой и невредимый, Феррис мягко выдохнула, успокаиваясь окончательно. Заметив Феррис, он как ни в чем не бывало обратился к ней: — В Убежище мы кое-как укрепились, но к нападению архидемона — или кто это был — подготовиться никак не сумели бы. Если бы нас предупредили, мы бы могли, — рукой он обхватил свою шею, разминая ее, как он обычно делал это, когда размышлял. — Мы все потрясены тем, что случилось, — не дала ему закончить Феррис. — Если Корифей атакует снова, то мы можем не успеть отвести войска… да я и не хотел бы их отводить. Мы должны подготовиться. Работы в Скайхолде идут полным ходом, установлены смены караула. По плану все должно быть готово до конца недели, — не сдавался серьезный командир, — отсюда мы не отступим, Инквизитор. Феррис на секунду даже забыла, зачем пришла. «Он что, только что отчитался передо мной, как перед самой важной шишкой, хотя я даже ничего спросить не успела?» — Скольких мы потеряли? — подыграла ему Феррис, спрашивая серьезным, командным тоном. — Большая часть смогла укрыться здесь, в Скайхолде. Все могло быть хуже. Боевой дух тогда упал, но после того как ты приняла роль Инквизитора, войска сильно воодушевились, — нисколько не смутившись от ее тона, ответил Каллен, на мгновение подняв на нее голову, а затем снова уставившись в свои бумаги. Ну все, он окончательно выбил ее колеи, каждым новым подчеркиванием ее нового звания. — Инквизитор Тревельян. Ну вот, еще один титул. Как-то странно звучит, как считаешь? — произнося вопрос мягким, растерянным тоном, поинтересовалась Феррис. — Вовсе нет. — Это был официальный ответ на вопрос? — Феррис подняла бровь. Каллен засмеялся: — Наверно. Но это и в самом деле так, — наконец выпрямившись и, переключив на нее все свое внимание, ответил Каллен, — нам был нужен лидер, и ты показала, что достойна им быть. — Спасибо, Каллен, — постаралась непринужденно ответить Феррис, но вместе этого лишь замерла от его слов и смутилась, продолжая смотреть на него. На что тот лишь довольно улыбнулся краем губ, и уставился на нее не мигая; Тревельян готова была сквозь землю провалиться от неловкости, — и она серьезно собиралась прямо выдать ему, что чувствует? Да ей бы хоть что-нибудь сейчас сказать, хоть близко намекающее на эти самые чувства! Этот взрослый мужчина одним своим голосом и взглядом способен заставить все внутри нее перевернуться, и пауза делала ситуацию еще более неловкой, а потому Феррис отвела свой взгляд, посмотрев вниз и, заметив это, Резерфорд снова приобрел серьезное выражения лица. Попытавшись сформулировать то, что хотела сказать, чувствуя себя при этом глупой, маленькой девчонкой, она продолжила: — Наше отступление из Убежища, — запинаясь начала она, — едва не закончилось плохо. Я так рада, что ты, — опять запнувшись и чувствуя, как лицо заливается предательской краской, Феррис решила все же перевести тему на более обобщенную, снова отводя свой взгляд в сторону, — что так много наших солдат выжило. — Я тоже, — коротко, но как-то по-особенному трепетно ответил Каллен, и отвел взгляд от Тревельян. Пару секунду она глупо смотрела на него, но дальнейшей реакции не последовало; он стоял, задумчиво отвернувшись, не понимая ничего, Феррис собралась с мыслями, взяла себя в руки и, опустив глаза, развернулась, дабы уйти; и тут он словно опомнившись и наконец решившись, сделал шаг к ней и тихим, нежным голосом добавил: — Ты осталась в тылу. Ты могла, — Феррис обернулась на него, не договорив фразу до конца, словно не желая даже об этом думать, продолжил, — Я не допущу, чтобы то, что произошло в Убежище, повторилось. Обещаю тебе. Он так сильно волновался за нее... — Скажи… у тебя в Киркволле остался кто-нибудь? — снова намеками «из далека» начала Феррис. — Нет. Боюсь, я там завел мало друзей. А моя семья в Ферелдене, — непринужденно ответил Каллен. — И никого, кто бы вызывал у тебя особый интерес? — решила еще понятнее намекнуть Тревельян. — В Киркволле — никого, — многозначительно пояснил Каллен. Решив, что не стоит торопить события, она закончила на этом, и отправилась по своим делам, оставив озадаченного командира одного, интересно, о чем он тогда думал. После этого они с ним разговаривали только по рабочим вопросам, она не знала, как именно начать тему, а он почему-то тоже молчал, но мысли о Каллене не давали Феррис покоя, особенно перед сном. Она снова и снова вспоминала его тихий голос... Может, все дело в том, что она теперь его начальница? Может, ему из-за этого неловко начинать самому разговор о том, что происходит между ними? Не в ее характере было просто дальше томно вздыхать по нему, а потому она поговорит с ним еще раз сама, и на сей раз постарается спросить напрямую. Кто бы вообще мог подумать, что она, такая серьезная и уверенная, будет так стесняться с кем-то! Ее собственные чувства были неожиданными даже для нее самой. Однажды, когда она со своей командой достаточно быстро управились с заданием, и вернулась в Скайхолд еще до темноты, Феррис решила прогуляться в саду, дабы сбросить напряжение и расслабиться. И войдя в сад, она удивилась: в беседке за столиком сидели Каллен и Дориан, увлеченно играя в шахматы, Тревельян решила подойти к ним, чтобы посмотреть на это: Каллен и отлынивает от работы в такое время — невероятно! Приблизившись к мужчинам, она услышала их разговор: — Злорадствуй сколько угодно. Эта партия за мной, — вызывающе произнес Каллен. — Вы что это, дерзите мне, командир? Раньше за вами не замечал, — даже как-то озадаченно отозвался Дориан. — И зачем я только, — Каллен заметил подошедшую к ним Феррис, — о, Инквизитор, — и от неожиданности даже чуть привстал, роняя одну шахмату на стол. — Уже уходишь? То есть, я выиграл? — иронично усмехнулся Дориан. Каллен сел обратно и не знал, что и ответить... — Прошу вас, не прерывайтесь из-за меня, — улыбаясь одобрила их безделье Феррис, не смотря на свою серьезность, она прекрасно понимала как тяжела работа Каллена, и как порой бывает необходимо отвлечься от нее. Да и это отличный шанс поговорить! Глупо терять такую возможность. — Хорошо. Твой ход, — обращаясь к Дориану, снова сосредоточился на шахматах командир. — Смирись с моей неизбежной победой. Сразу почувствуешь себя лучше, — начал подначивать тот. — Правда? Только вот я уже победил. И чувствую себя прекрасно, — самодовольно улыбаясь во все зубы, ответил Резерфорд и важно откинулся на спинку стула. — Не задавайся. А то совсем с тобой житья не будет, — стараясь не терять гордости произнес Дориан и поднялся, затем направляясь к выходу. — И мне пора вернуться к работе… или, может, ты тоже хочешь сыграть? — все так же широко и довольно улыбаясь, спросил Каллен, развернувшись к Феррис, указав на шахматы. Она улыбалась; как удачно сложилась ситуация. — Подготовьте доску, командир, — шутливо ответила та, а затем подошла и села напротив Каллена. — В детстве я играл в эту игру с сестрой. И всякий раз, когда она выигрывала, — то есть каждый раз — она так самодовольно улыбалась. Потом я тренировался с братом неделями напролет. И в тот день, когда я, наконец ее победил, у нее было такое лицо… Все те годы, что я служил храмовникам, а потом Инквизиции, я их не видел. Интересно, играет ли она еще? — задумчиво произнес Каллен, и расставил шахматы для новой партии. — А много у тебя сестер и братьев? — пользуясь шансом узнать его поближе, поинтересовалась Феррис. — Две сестры и брат. — Где они сейчас? — Переехали в Южный предел после Мора. Надо бы писать им почаще. А, мой ход. — Ну ладно. Посмотрим, на что ты способен, — решив играть честно, поддержала смену темы Феррис, не в ее характере было поддаваться в чем-либо, пусть даже и любимому мужчине. Если она проиграет, пусть это будет потому, что он окажется лучше, а не из-за того, что она решила уступить. Она была хороша в шахматах, как и в других вещах, требующих ума и просчета. Она все же дворянка. Ее учили этому в детстве, она частенько обыгрывала отца. Сейчас они с Калленом сидели вдвоем в прекрасном саду, просто непринужденно беседуя на различные темы, отвлекаясь только на шахматы, и это было потрясающе, невероятно уютно. Каким же странным было это ощущение... Он словно являлся недостающей частью нее самой, а вместе они образовывали целое, казалось, с ним любое место будет для нее домом. — Не помню, чтобы мы так долго не заговаривали об Инквизиции… и обо всем, что с нею связано. Честно говоря, приятно так отвлечься, — словно прочитав мысли Феррис, внезапно произнес Каллен. Она недолго думая, мягко ответила, опуская взгляд на шахматы: — Нам нужно больше времени проводить вместе. — Мне бы хотелось. — И мне, — больше не смущаясь тут же ответила Тревельян, и сделала ход, поднимая взгляд на Резерфорда. Его глаза тепло заблестили от ее слов, а голос звучал невероятно волнующе. — Да, ты уже сказала, — Феррис посмотрела ему в глаза, и он забыл о том, что вообще делает, просто сидел и улыбался, — нам надо… доиграть. Так. Мой ход? Игра была непринужденной, казалось, было абсолютно не важно, кто победит, главное то, что они вместе. — Похоже, ты выиграла. Поздравляю, — нисколько не расстроился Каллен, — Надо нам как-нибудь еще сыграть. Командиру пора было закончить свои дела по работе, а Тревельян ждала расслабляющая мраморная ванна, она внезапно остро ощутила, насколько сильно устала сегодня. Сделав все запланированные дела, она наконец могла позволить себе лечь отдыхать пораньше. — Еще увидимся, Каллен, — мягко улыбнулась она, вставая со стула. — Буду с нетерпением ждать, — нежно посмотрев на нее, ответил тот. В сердце Феррис зарождалось что-то новое, что-то незнакомое ей раньше; смущение и неловкость постепенно уступило место теплоте и желанию быть с ним как можно чаще, а так же неожиданной смелости.
