Лирика тяжёлого рока

      Проснулась в квартире у Андрея и с непривычки поёжилась. На улице январь, а я лежала абсолютно голая, и рядом со мной спал Соколов, тоже раздетый донага. На столе стояли недоеденные салаты и закуски, работает телевизор, показывая очередной концерт с участием звёзд бывшей советской эстрады, которым уже пора на пенсию и уступить дорогу молодым и перспективным, а не пропихивать всяких Нюш-хрюш, у которых совсем нет голоса.       Поднявшись с кровати, оделась в старую спортивную форму, в которой раньше ходила на физкультуру, и поела салаты и бутерброды, взяв по чуть-чуть. Проснулся Андрей и сказал:       — Надь, ты чё так рано встала? Вроде нам не надо никуда идти.       — Отдохнём и сходим на Площадь Торжеств. Сядем на девяносто четвёртый и выйдем у Дома Быта, — предлагала я.       — Ладно. Давай только пожрём.       Мы очень сытно позавтракали; промайонезенные салаты не особо полезны для желудка, зато очень сытные. Позвонила маме и сообщила ей:       — Привет! У нас всё замечательно. Мы с Андреем выспались и скоро поедем на Площадь Торжественных Мероприятий.       — Хорошо, — ответила мама. — Только позвони мне. У меня для тебя тоже подарок есть. Что тебе подарили?       — Андрей подарил мне открыточку. Мне просто ничего не надо — всё уже есть.       — Тоже неплохо. Теперь прогуляйтесь с Андреем, развейтесь.       Положила трубку и сказала своему парню:       — Собираемся! Нам скоро идти.       Наевшись салатов, мы оделись потеплее и отправились к остановке. Зимний пейзаж радовал глаз: сыпали снежинки, заметая улицу. Было даже тепло для января, и я про себя подумала, дескать, не растают фигурки с такой погодой. Перед «Парусом» стояла большая ёлка. На ильинской площади детишки скатывались с горок, крутились на небольших каруселях и радовались жизни.       — Напомни, а почему мы едем фиг знает куда, когда можем тут повеселиться?       — Просто тамошняя площадь торжеств напоминает мне детство. Это важно для меня. Ты это понимаешь?       — Да, понимаю. Просто я не вижу разницы между площадью торжественных мероприятий в Центре и здесь, на Ильинке.       Это правда. Когда мне было пять лет, мама водила меня на эту площадь. Помню, как мы катались в карете, управляемой лошадью; помню, как скатывалась с ледяной горки; помню небольшие карусели, на которых каталась, и они мне казались такими быстрыми, отчего немного кружилась голова.       Не помню, сколько времени мы ехали в маршрутке через лес, но добрались до постройки, которая через два года станет новым торговым центром. Вышли из маршрутки и пришли на площадь, где были сделанные из ледяного кирпича стены и маленькие замки, стояли сделанные изо льда Дед Мороз и Снегурка. Мы прогуливались по заснеженной улочке. Проехали запряжённые лошадьми резные сани с красными и жёлтыми узорами. Остановила извозчика и сказала:       — Прокатите нас немножко.       Андрей заплатил за нас, и мы поехали по кругу. Было интересно после стольких лет прокатиться по площади на повозке. Соколов тоже наслаждался поездкой на санях и говорил:       — Это даже необычно. Интересно, а каково управлять лошадьми, а не рулём автомобиля? — комментировал Андрей.       — Не знаю. Если лошадь послушная, то может по командам набирать скорость и тормозить. Конечно, в своё время это была нужная вещь, а теперь есть машины.       Прокатившись по площади, мы вышли и пофографировались возле ледяных фигурок. Мы не могли сделать общее селфи, поэтому сфотографировались по отдельности.       Наделав кучу снимков на цифровой фотоаппарат, мы счастливые прогуливались по улице Свердлова, перешли на улицу Тольятти и решили погреться в «Глобусе», хоть на улице было тепло, почти плюсовая температура. На третьем этаже торгового центра зашли в кафе, где я взяла рыбу с сыром и цветную капусту, а Соколов набрал столько еды: борщ, котлета по-киевски, запечённая картошка с сыром. Взяли ещё по чашке чёрного чая.       — Похоже, ты не наелся... — прокомментировала я аппетит своего парня.       — А что, салатами наешься? — рассмеялся Андрей.       — Да ты хомячок! — продолжала шутить я. — Ешь всё подряд.       — Хомячки едят траву, а мы едим мясо.       Мы ещё долго шутили и болтали ни о чём. Вышли на улицу, дошли до остановки и приехали домой. Собрав небольшой скарб и положив в сумочку открытку, сообщила парню:       — Мне нужно идти — родители приготовили мне подарок.       — Я тебя до дома провожу.       Мы отправились вместе ко мне домой. Шли по улочке и наслаждались тёплой январской погодой. У подъезда мы попрощались.       — Классно время провели? — улыбнулась я.       — Да. Было очень весело. Мы оба прекрасно провели время.       «Особенно ночью», — пронеслось в моей голове.       Мы попрощались и разошлись по домам. В родном доме меня встретили родители со словами:       — Надь, ты вернулась? Как там ночь прошла? — спросил отец.       — Ночь прошла у нас очень бурно. Только ты не ругайся, хорошо?       — Да ладно! Ты же уже взрослая, — заявил папа.       Думала, что меня будут ругать за непристойное поведение, но нет — родители отнеслись к этому спокойно. Главное, чтобы не залетела, а кусок кожи между ног — это фигня. Из-за его отсутствия бракуют разве что веранутые да ханжи.       — Всё в порядке. Пью таблетки.       — Главное, чтобы всё по согласию было, — подтвердил папа.       — У нас для тебя подарок. — Мама показала мне набор для душа с ароматом апельсина.       Мелочь, но приятно. Всё равно хорошо получить даже такой подарок. Никакие деньги не заменят хорошего подарка от близких. Пусть не угадают с ароматом, зато порадуют меня, а это самое важное. Это внимание от дорогих людей, которые любят и ценят меня.       Вечером приехала бабушка. Я вышла в коридор, и она протянула мне коробочку, в которой было мыло в виде дольки арбуза; аромат был соответствующий — пахло сладковатой свежестью, только вряд ли настоящий арбуз может быть таким приторным.       — Спасибо, бабуль! Я так рада, что ты такое мыло подарила!       — Моя подруга Анна Николаевна занимается мыловарением, поэтому я попросила её сделать такое для тебя. Хочу, чтобы ты это оценила.       — Бабуль, это целое искусство! Анне Николаевне нужно вести свой бизнес.       — Она не умеет пользоваться интернетом, чтобы продавать мыло через интернет-магазин.       — Попробуй ты её раскрутить. Ты же экономист! Ты умеешь устанавливать цены на товар, как ты делала ещё на заводе.       — Я давно это делала. Сколько лет я на пенсии? Ещё всё забыла за эти годы... Надь, спой под гитару что-нибудь новогоднее.       Я положила кусок мыла к остальным подаркам и, взяв старую гитару, села на кресло и играла мелодию на песню группы Блестящие. Ленка её часто включала на Новый год, и я её уже наизусть выучила, поэтому сходу пела.       — Предновогодняя погода. Предпраздничная суета. Снежок за окнами, с тобой сегодня мы решили вместе чуда ждать. Хлоп-хлоп, хлопушки развешаны на ёлке. Топ-топ, игрушки закружили хороводы. Тик-так, часики идут, а стрелки-носики бегут страну поздравить с Новым годом.       Не знаю, что чувствовали другие, а мне было немного стыдно петь такое. Но я ещё спела выученную наизусть песню про Новый год, которую кто только ни пел:       — Last Christmas I gave you my heart but the very next day you gave it away. This year to save me from tears I’ll give it to someone special...       Родители и бабушка нахваливали моё пение и говорили, как замечательно я пою. Принесла открытку, которую подарил Андрей, и показала родне.       — Красиво, — оценила открытку бабушка.       — Прикольный рисунок, — вставила мама.       — Вообще крутяк, хотя бабла он больше получает, чтобы нормальный подарок своей девке притащить, — заявил папа.       Я не обижалась на то, что отец называет меня и вообще всех девушек девками просто потому, что тюрьма всё-таки свой отпечаток оставила на его лексиконе. Что обижаться на человека, который уже привык так разговаривать?       — Жень, хороший подарок. Всё равно это внимание к девушке, — сказала бабушка.       — Жень, а ты мне букеты поначалу дарил, — усмехнулась мама.       Не став слушать назревающий спор семейства, я оправилась к себе в комнату отдохнуть. Первое января 2012 года был очень насыщенным днём. Всё-таки правильно сказано — с кем встретишь Новый Год, с тем его и проведёшь. Так и хотелось провести этот год в полном блаженстве, хоть он обещал быть сложным: впереди ЕГЭ, поступление в институт; ещё со всех утюгов страны вещали о предстоящем конце света, когда Земля должна была столкнуться с мифической планетой Нибиру.       На следующий день заглянула на страницу к Ленке Малашенко. У неё появился новый фотоальбом. Фотографии не пестрили разнообразием — в основном Лена и Саша обнимались, пили сок, пели караоке и танцевали что-то, отдалённо напоминающим стиль «Диско». Их родители тоже неслабо веселились — тоже пели караоке и танцевали, встав в круг. Поймала себя на мысли, что, может быть, и у них был секс, но не хочу это узнавать — зачем лезть в чужую интимную жизнь? Лена рассказывала, что Сашина мама родила его поздно; если бы я это не знала, то подумала бы, что его родители — это его бабушка и дедушка.       Шло время. Так и прошла зима, прошла весна. Постепенно подходило к концу наше обучение в школе и скоро поступление в институт. Однажды я спросила у своих друзей, кто куда собирается поступать.       — Я собираюсь идти в педагогический, — поделилась Волкова. — На училку физики. Не собираюсь никого учить — пойду на более престижную специальность. Не знаю. Может, буду заниматься инструктажем по технике безопасности.       — Я на сварочника пойду, — вставил Игорь.       — Я на инженера, — добавил Егор.       — Я на программиста, — сказал Коля.       — Я на учительницу русского и литературы, — как всегда вмешалась в наш разговор Красовская.       — Ты как всегда вмешиваешься не в свои разговоры, — отшутился Игорь. — Не надоело ещё за столько лет?       — Я тоже хочу с вами поговорить, — ответила Аня. — Нет, не надоело.       Мне казалось, что этот учебный год со всеми подготовками к ЕГЭ никогда не закончится, но это случилось. Наступил последний звонок. Пришли все, даже Женька Ерёмина, к которой мы стали относиться чуточку лучше, хоть и не подружились.       Все девчонки, и я в том числе, пришли в платьях, стилизованных под школьную форму СССР — тёмно-коричневое платье с белым ажурным фартуком. Волосы у меня достаточно отросли, поэтому мама заплела их в два высоких хвостика, хоть и смотрелась с этой причёской нелепо. У Аньки дреды тоже были заплетены в подобия низких хвостиков. Собственно, последний звонок мало чем запомнился, кроме прощальной речи директрисы, что мы уходим во взрослую жизнь, как мы взрослели и многое другое. Все уже знают, что из нашей классной организатор праздников совсем никакой.       Помню только, как я с Колей потанцевала медленный вальс. Нам обоим было неловко — он наступал мне на ноги, и я чувствовала себя коровой на льду. Это было лучшее время в моей жизни. Моя влюблённость к нему не проснулась, хотя в душе промелькнула какая-то искра. Единственное, что оставило память о выпуске — фотографии, где мы снимались всем классом. Это наша общая память о первом прощании со школой.       Успешно сдала все экзамены, и наступил день выпуска, день прощания со школой, день вручения аттестатов. Он тоже запомнился только фотосессией возле фонтанов, паровоза на улице Транспортной и Драмтеатра. На сей раз я надела короткое тёмно-синее платье с блёстками; мама сделала на голове мне какую-то ракушку. Аня пришла в коротком серебристом платье, которое не очень шло её дредам.       После вручения аттестатов и ряда фотосетов мы на дискотеке поговорили с Волковой.       — Знаешь, мне очень жаль прощаться со школой, — сказала я ей. — Я буду скучать по нашим мальчишкам.       — Жизнь продолжается, — ответила Аня. — Мы всё равно будем хоть изредка, но общаться.       — Действительно. Появится новый круг общения, новые знакомые и новый коллектив.       Мы ещё долго разговаривали, думая, что видимся последний раз. Не знаю, почему, но мне было грустно тогда — прощание со старым, страх перед неизвестностью, которая маячит впереди.       На следующий день после выпускного бала решила прокатиться на скутере по городу. Сезон байкеров давно открыт, поэтому после окончания школы встретилась с единомышленниками, с которыми и так виделась редко. Наконец-то наступил этот день — подъехала на своём скутере к «Парусу», где меня ждали Жорик Жуков, Марина Ярцева, Костя Кузнецов и ещё компания байкеров, с которыми мало общалась и не очень хорошо знала.       — Тебе ещё не подарили байк? — спросила девушка с розовыми волосами, Ангелина Обедова, которую окрестили прозвищем «Вкусняшка», ибо очень любит вкусно поесть и фамилия такая «аппетитная».       — Нет. Да меня скутер устроит, — ответила я.       — С окончанием школы. Теперь ты у нас студентка, — комментировала Маринка.       — Куда поступаешь? — задал вопрос Жуков.       — На экономический. Профиль — менеджмент. Просто самая подходящая специальность для меня.       — Удачи! — вставил Антон Кораблёв, байкер с бритым черепом и небольшой бородой.       — Я в этом уверена. Поехали!       Не помню, сколько времени мы катались по всем районам Новокузнецка, пытаясь найти самые короткие пути. Не зря говорят, что самые длинные дороги бывают во время поисков короткого пути. Зато сколько адреналина, когда встречный ветер дует в лицо, когда объезжаешь препятствие. Лучшее время моей жизни. Как хочется, чтобы всегда было лето, чтобы в любое время можно было покататься на скутере.       После рейда по всем шести районам Новокузнецка мы подъехали к «Парусу». Костя Кузнецов пошутил:       — Мы так скоро весь Кузбасс объедем! Думаю только — с какого города начать?       — Я бы предпочла начать с Осинников, Калтана, Киселёвска или Прокопьевска, — рассмеялась Геля. — Они ближе всего. В Калачёво, у Прокопьевска, у моих родителей дача.       — Круто! У моих дача в Куртуково, — сообщил Жорик.       Мы ещё посмеялись и поговорили ни о чём: обсудили личную жизнь, предстоящее у кого-то будущее и планы на следующий заезд. Приехав домой, открыла свою страницу в «ВК» и прочитала сообщение от Андрея:       «Привет! С окончанием школы! Теперь ты у нас студентка».       «Привет! Да, теперь я выпускница».       «Не хочешь жить отдельно от родителей».       Даже задумалась над этим вопросом — понимала, что буду скучать по маме и папе. Но я же не уезжала в другой город или в другую страну. Но решила спросить совет у мамы — позвонила ей на работу и прямо спросила:       — Как ты смотришь на то, что мы с Андреем будем жить вместе?       — Надь, ты уже взрослая. Ты имеешь право жить отдельно, поэтому соглашайся. Со свадьбой не торопитесь, детей рожать тоже. Всё успеете.       Тогда я была счастлива — сразу же написала Соколову:       «Да, я согласна жить с тобой. Давно пора зажить самостоятельной жизнью, без родительского крыла».       На следующий день собрала нужные вещи, сложила гитару в чехол и собралась выходить. Папа, устроивший себе «лишний выходной», сказал мне на прощание:       — Пусть у вас всё будет зашибись!       Вышла из своего родного подъезда и оглянулась — мне казалось, что надолго покидаю родной дом, хотя знаю, что ещё не раз приду сюда. Андрей, у которого был официальный выходной, ждал меня; он забрал у меня сумки с гитарой, и мы отправились в его дом. Мне придётся пользоваться старыми электроприборами, но со временем получим образование, найдём более высокооплачиваемую работу, а позже сделаем капитальный ремонт нашей квартиры и обновим всю электронику: взамен старой советской возьмём новую, скорее китайскую.       Зашли в квартиру, где я развесила всю свою одежду, расставила обувь по полочкам и поставила гитару в сторону. Переоделась в домашнюю одежду, и Андрей, взяв меня за талию, уложил меня на диван. Он гладил мою грудь через футболку, задрал её и принялся мять мои соски, ласкать их языком, целовать их взасос. Чувствовала, как внизу живота меня тянет, мне хотелось большего, чем просто игру с моей грудью.       Поняв моё желание, Соколов снял с меня футболку, стянул с меня трико с трусами; когда я раздвинула ноги, он ласкал мой клитор, отчего мне было приятно, но в то же время от лёгких покалывающих ощущений мне хотелось увернуться. Он входил пальцем в моё влагалище и двигал там кругами, отчего чувствовала возбуждение, которое мне не хотелось прекращать. Всем телом почувствовала, как моя промежность была готова взорваться от движений его пальцев, и поняла, что подошла к финалу.       Закончив мне мастурбировать, Андрей снял с себя майку со штанами и сел на диван; я смазала руки пахнущим клубникой лубрикантом, схватила головку его члена в кулак и скользила в сторону «шаров». Смотрела на реакцию Соколова — он явно наслаждался процессом так же, как я во время фингеринга в его исполнении. Внезапно Андрей задрожал от того, что подошёл к финалу; капли густой белёсой жидкости сверкали у меня на груди.       — Ничего себе! Вот это ты меня довела до финала, — восхищался мой парень.       — Как насчёт кульминации? — спросила я, вставая на колени.       Андрей приподнял меня за талию и усадил на свой член. Поцарапала его спину своими недлинными ногтями без маникюра и двигала бёдрами, сужая и разжимая своё влагалище, приподнимаясь и вставая на колени. Соколов схватил меня за задницу, поднимая и опуская меня в такт моим движениям. Держала его за плечи и извивалась то вперёд, то назад. Постепенно чувствовала, что движусь к финалу и почувствовала, как он изливался в меня. Андрей вышел из меня, и я ощутила самый пик, отчего откинулась на кровать.       Лежала перед ним и приподнялась на левый локоть. Голая, словно Большая Одалиска, только девушка на картине авторства Жана Огюста Доминика Энгра пухлая, а я тощая. Лежала на кровати и чувствовала себя в таком блаженстве. Андрей лёг рядом со мной и спросил:       — Как ты себя чувствуешь?       — Превосходно. Сколько раз мы это делали? Уже не помню. Но, как всегда, мы очень хорошо провели время. Даже лучше, чем в те дни, когда я приходила к тебе по выходным, и мы занимались любовью.       — Теперь ты его будешь получать каждый день.       Это лето было лучшим в моей жизни — мы с Андреем жили, словно в сказке. Ради него даже читала рецепты в интернете, чтобы порадовать его чем-нибудь вкусненьким; в свободное время каталась на скутере с друзьями по интересам, заново изучая наш город. Это просто незабываемые моменты, которые хотелось запоминать на всю жизнь.       Так и закончилось лето, наступила осень, а вместе с ней и новый учебный год, теперь уже в институте на экономическом факультете.       Мне Ленка рассказывала, что сюда поступила её теперь уже бывшая одноклассница в новой школе Арина Гордиенко, довольно интересная личность, правда, на направление экономика, а не менеджмент, куда прошла я. Даже рада, что прошла — буду знать основы управления, если папа передаст мне автомойку по наследству. Не знаю, почему, но мне хотелось познакомиться с ней вживую. Только будет ли такая возможность? Может, у нас временные графики совпадут...       Придя в аудиторию, где должны были начаться наши первые занятия, села за свободную парту. Через пару минут ко мне подсел подтянутый высокий паренёк с русыми волосами, зачёсанными небольшим ёжиком. Не обращая на него внимания, задумалась о своём. Думала о том, что же приготовить Андрею на ужин. Кроме пасты карбонара больше ничего в голову не шло. И новый сосед по парте обратился ко мне:       — Здравствуйте. Не хотите познакомиться?       — Нет, у меня есть уже парень.       — Печально. Вы очень симпатичная. Но я имел в виду, что хочу просто узнать новую однокурсницу. Мне ещё четыре года с вами учиться.       — Давай на «ты». Не люблю я это выканье.       — Ну ладно, как скажешь.       Этот новый знакомый показался каким-то странным; сложно объяснить, почему такие чувства он у меня вызвал. Что-то в нём было такое. Не могу объяснить, чем он мне не понравился.       — Как тебя звать? — поинтересовалась я.       — Валера. Тебя как?       — Надя.       — Классно! Надежда, мой компас земной, а удача — награда за смелость. А песни довольно одной, чтоб только о доме в ней пелось.       — Жаль я только про Валеру песни не знаю.       — А я слышал одну песенку. Валера-Валера! Я буду нежной и верной!       — Попса какая-то!       — Тебе какая музыка нравится?       — Я люблю симфонический рок и металл. Nightwish, Xandria, Delain, Epica и многое другое. А тебе что?       — Я люблю слушать Леонтьева, Укупника, Моисеева и Николаева. Если что, то этих певцов мне приятно слушать, а не этот твой рок.       — Творчество твоих этих певцов тоже особым качеством не блещут!       Этот парень стал меня раздражать. Не понимаю людей, которые навязывают своё мнение и поливают грязью мои увлечения. Во время болтовни мы не заметили, как в аудиторию зашёл преподаватель, высокий худощавый мужчина средних лет в очках. Это был наш преподаватель, Кожевников Антон Геннадьевич, по совместительству заведующий кафедрой.       — Потише вы! — крикнула сидящая передо мной девушка в очках. — Потом обсудите любимую музыку.       Мы замолчали. Мы начали выбирать старосту, и выбор пал на... меня. Почему?       — Милованова Надежда Евгеньевна, — начал Антон Геннадьевич. — Вы теперь староста группы. Ваши функции самые простые — отмечать присутствующих в журнале группы, передавать задания группе, передавать образцы оформления титульных листов к курсовикам, контрольным работам и рефератам, ходить на собрания в старостат и студсовет.       — Но почему выбрали именно меня? — не поняла я.       — Потому что ты у нас очень крутая! — заявила смуглая от солнечного загара девушка в стильных очках и светлом обтягивающем платье.       — Потому что ты выглядишь бескомпромиссной и суровой, судя по виду и голосу! — прокомментировал Валера.       Получив список группы, заполнила полученный журнал по алфавиту и заметила, что в группе только один человек с именем Валерий. Кравченко Валерий Петрович. Тот самый человек, с которым не задалось общение. Смотрела на других девочек. Та, которая сидела передо мной, выглядела серой мышкой; яркая девушка, назвавшая меня очень крутой, походила на стерву, которая была холодной и жёсткой. Но как потом я ошибусь, судя о людях только по одному внешнему виду.       После моего становления как студентки и старосты вернулась домой, принялась готовить карбонару и дожидаться своего парня. Наконец-то приготовила спагетти с беконом. Приехал с работы Андрей и, почувствовав запах чеснока, спросил:       — Всё ещё делаешь свои спагетти?       — Кроме этого особо ничего готовить не умею? А что тебе нужно? Чтобы был пир горой?       — Ну нет, только спагетти мне поднадоели. Хочется чего-то другого. Приготовь-ка завтра гуляш с толчонкой.       — Хорошо. Как дела на работе?       — Всё здорово — одни машины. Хотя, это же моя работа, и мне за неё платят. И платит твой папа. В этом году оканчиваю техникум и буду искать более прибыльную работу. У тебя как что?       — А я стала старостой в своей группе. Надеюсь, что всё будет гладко.       — Ты же у нас самая ответственная, поэтому эта должность для тебя. Свыкнешься.       Слушая Андрея, поняла, что мне ничего не страшно — это ненадолго, да и в резюме будет, что написать кроме моих оценок да курсовых, если я их успешно сделаю и защищу; если, конечно, таких вот «лидеров» не считают воображалами, выскочками да каждой бочке затычками.       Стояла перед раковиной, мыла посуду. Соколов обхватил меня руками за бёдра и стал через ткань трико щекотать мою промежность. От прикосновений парня мне хотелось больше, и он, оттянув мою одежду, просунул руку в мои трусы и ласкал мой клитор, пальцем входил в меня; выключила воду, чтобы счётчик не мотал, двигалась в такт его руке, сжимая и разжимая его палец.       Сняв с меня трико, он вошёл в меня. Сжимала его член, двигала задницей ему в такт; он держал меня за бёдра и словно качал моё тело. Схватилась за бортик раковины, и меня словно трясло от удовольствия, которое доставлял мне Андрей. Когда дошли до финала, мои ноги подкосились, и я едва стояла на ногах, одёргивая штаны. Соколов подтянул свои домашние брюки и спросил:       — Как тебе?       — Было необычно. Я мою посуду, а ты меня схватил со спины!       — Хочешь повторить?       — Ещё бы!       Мы ещё долго и долго отдавались так называемой любви до тех пор, пока не затряслись ноги, пока не почувствовала усталость. Но была в хорошем настроении. Ещё одной причиной моего приподнятого расположения духа была предстоящая встреча с мамой. Каждые выходные прихожу домой, чтобы поговорить с мамой и поделиться с ней событиями, происходившими за неделю.       Наступило воскресенье. Пришла домой, где меня с вкусными голубцами и макаронами встретила мама. Сидела за столом и обедала. Мама расспросила меня:       — Как у тебя дела с Андреем?       — У нас всё отлично. Мы просто отлично живём. Всегда бы так жить.       — Как ты хочешь жить?       — Мам, — рассмеялась я, — просто мы с ним болтаем ни о чём, делим быт, занимаемся сексом. Всё как у людей.       — Ты его любишь?       Этот вопрос поставил меня в тупик. Сложно сказать. Да, поначалу Андрей меня раздражал, но потом он мне понравился. Сложно мне было понять — люблю я его или нет. Да, мне он нравился; да, мы с ним очень хорошо занимаемся сексом; да, он интересуется моими делами.       — Даже не знаю... — честно ответила я.       — Жениться он тебе предлагал?       — Нет.       Андрей ещё не предложил мне жениться, да я и не ждала — мне пока не нужна эта печать в паспорте. Знаю, что юридически мы будем семьёй, если зарегистрируем брак в ЗАГСе, но пока мы не готовы к такому ответственному решению; а так мы просто вместе живём, хоть и выглядим как супружеская пара.       — Знаешь, со временем ты поймёшь, серьёзно он к тебе настроен или нет. Не торопись выходить замуж, но и не отказывайся, если тебе предложит жениться, если ты действительно хочешь связать свою жизнь с этим человеком.       — Я понимаю. И ещё не сообщила новость — меня выбрали старостой группы.       — Это же здорово! Удачи в начинании! — порадовалась за меня мама.       — Только в работе старосты столько мороки — прогульщиков отмечай, про мероприятия узнавай и многое другое. Да, весело будет.       — Ничего страшного! — утешала мама, — привыкнешь!       В первый день полноценного обучения было пока тихо — все студенты были в сборе, и первая пара, которая является повторением школьного курса истории. Повторение — мать учения, но уже не смешно, ибо мы уже третий раз одно и то же проходим.       Прошла история, а позже предмет, как-то связанный с управлением, а именно методы принятия управленческих решений. Перед третьей парой одна девочка, учащаяся на бюджете Наташа Полозова, худенькая светловолосая девочка с низким хвостом и бледной кожей, отпросилась:       — Надь, если чё, то запиши, что я была на паре, а то мне надо уйти — у меня мама парализованная, а присмотреть за ней некому. Можешь прикрыть меня?       — Наташ, — сказала я ей, — я не могу писать, что ты есть, но тебя нет. Мы на паре будем на семинаре, поэтому не могу сказать, что ты вышла. А вдруг препод сам тебя проверит, что тебя нет. И лучше в деканате напиши заявление на свободное посещение и потом со всех преподов собери подписи, если такая вот ситуация.       — Ну что мне делать? — чуть не плакала сокурсница.       — Я не знаю. С соседями общаешься?       — Нет. У нас никого нет.       — Я тогда не знаю, что делать.       Прозвенел звонок, и я сказала Наташе:       — Оставайся тут. Ничего с твоей мамой не случится. Она в подгузнике? — Когда Полозова положительно кивнула головой, добавила: — Тогда не переживай — позже поменяешь и попозже покормишь и напоишь.       Наступила пара микроэкономики, и новая преподавательница, Пустовалова Галина Герасимовна, нам так сумбурно объясняла материал, что, читая записанную лекцию, с трудом воспринимала текст — настолько непонятно она рассказывает. Даже не представляю, как буду сдавать ей зачёт.       После пар ко мне подошла сидящая передо мной девушка в очках; как я узнала, зовут её Алёна Козловская. Она с упрёком спросила:       — Почему ты такая бессердечная? У человека горе, а ты не разрешила уйти?       Не хотела конфликтовать с новой знакомой, поэтому так и сказала ей:       — Правила есть правила. Нет разрешения — прогул засчитывается, поэтому не отпустила.       — Когда сама попросишь у кого-нибудь что-то, то и тебе не помогут, злобная ты девица!       Даже не стала вступать в спор с Алёной, хоть и хотелось мне её послать подальше. Собралась уходить, и вдруг меня остановила та самая «стерва в очках», что считала меня крутой, и заявила:       — Надь, не слушай её! Она просто хотела быть старостой, но её не допустили, поэтому бесится. Не обращай на неё внимания.       — Я и так это поняла, — ответила я Юле Калмыковой и, попрощавшись с ней, ушла восвояси.       Шла к остановке и думала о том, какие дела мне предстоит переделать за сегодня: начать готовиться к парам, приготовить гуляш с картошкой, позаниматься сексом с Андреем. Когда мне теперь играть на гитаре да петь любимые песни? Порой меня это огорчало, но с другой стороны меня это радует — у меня насыщенная жизнь. И это хорошо.