Точка входа в процедуру

      Вопросы в духе «Что значит для тебя то или иное?» перешёл в разряд нормального, обыденного поддержания простого диалога ещё с самых детских лет, когда беззаботные малыши со свойственными им искренними улыбками и звонким смехом удовлетворяли любопытство, задавая друг другу вопросы о впечатлениях и предпочтениях из известного им контура охвата окружающего мира. Вообще, понятия симпатий и интересов, а позже — предпочтений и солидарности, может многое сказать о состоянии и строении характера человека, его приоритетах, указать на ориентиры, даже если он избегает любых ответов на определяемое им самим, как «личное пространство». Ни для кого не секрет — с детства формируется система мировоззрения и мировосприятия, определяются механизмы и собираются последовательности, согласно которым информация принимается, обрабатывается, классифицируется и усваивается; ненужное, сообразно действующей логике и интересам, не подлежит впитыванию.       Новый год — любимый, желанный для многих праздник, символизирующий наступление очередного годичного цикла на Земле, время радости, счастливых пожеланий, добрых надежд и маленького чуда. Столы ломятся от вкусной еды и хорошей выпивки, телефоны доносят поздравления от родственников и друзей, а на учётные записи в социальных сетях приходят новогодние приколы и открытки с наставлениями, как же его правильно встречать, чтобы весь последующий год иметь всего в достатке, ничуть не жаловаться на жизнь. По телевизору и радио выступают артисты, они поют и развлекают зрителей праздничными концертами и театрализованными постановками, а на улице в небо взымают сотни снарядов салютных установок, чтобы осветить его разрывами тысяч разноцветных искр под гулкий грохот и радостные крики.       Давно, когда ещё в детские годы, а сознательная жизнь только началась с обязательным для неё атрибутом в виде событийной памяти, мне открылся ответ на вопрос «Что есть Новый Год?».       Мать получила письмо о ранении отца, отправившегося вместе с группой добровольцев на Кавказ в помощь федеральным войскам братского народа, писал его друг под диктовку, поскольку пострадавший не мог удержать в руках даже карандаша. Из текста следовало, что ранение серьёзное, получено после подрыва грузовика на самодельном фугасе по ходу следования колонны. Детали увечий мне сейчас уже не вспомнить. Доставили его в военный госпиталь только через день, так как в том секторе шли ожесточённые бои, но всё-таки под пулями и двумя попытками его сбить из РПГ, вертолёт долетел до подконтрольной федералам территории, где раненым оказали необходимую помощь. Лекарств не хватало, доставали кое-как, окольными путями; выживали, как могли.       Мой крёстный принёс в дом мешок с продуктовым набором; кое-какие упаковки и баночки выглядели весьма аппетитно и явно праздничнее, чем хлеб, картошка, крупы и иногда попадавшие к нам на стол просроченные итальянские макароны. Из содержимого можно было даже сварить недурной суп, благо нашлись даже бульонные кубики пока ещё годные к употреблению, мясные консервы использовать при приготовлении тушённого картофеля с говядиной (его я съел две порции, удивив мать), овощные консервы заменили собой мамино любимое рагу, а печенье с непонятной, как бы шоколадной, начинкой, несколько баночек сгущённого молока и того более — почти божественное лакомство. Жалования отца и зарплаты матери хватало просто на то, чтобы в доме была какая-то еда, вроде манной каши с белым хлебом на завтрак и ужин, какая-то одежда с вещевых рынков, где менялось всё на всё, оставалось немного на лекарства и просто на чёрный день… он уже шёл и не собирался завершаться.       В тот Новый Год мне позвонил приятель и пригласил выйти во двор его дома, через квартал, чтобы построить снежную крепость, но мать, мотивируя это предчувствием, попросила пока никуда не ходить, мол, позвони, скажи, подойдёшь через час. Недовольства во мне места не нашлось, раз нельзя сейчас, значит, это не обсуждается. Через несколько минут я набрал знакомый номер… громкий хлопок, похожий на взрывы множества хлопушек едва не выбил стёкла в квартире. Я побежал в другую комнату, чтобы посмотреть в ту сторону… Дом, где жил мой товарищ, оказался наполовину разрушен от попадания снаряда; он осыпался, увлекая в последний путь его жителей, кто ещё не успел выскочить на улицу. Клубы пыли и дыма взимали вверх, а языки пламени бушевали в груде недавно бывшего зданием мусора. Тогда на несколько секунд мне показались с десятка полтора искр, неспешно вылетающих из дыма и устремляющихся к звёздам, сверкая белёсыми тонами. Через несколько лет я узнаю больше…       Вместо новогодних поздравлений по телевизору и радио звучали всё новые сводки о потерях убитыми и ранеными от бомбардировок НАТО, преимущественно — о мирных гражданах. Видимо, беззащитные и несчастные они очень мешали европейцам и, потому, подлежали незамедлительному уничтожению под любыми предлогами. Мать тогда сквозь слёзы ругала общественные международные организации, стоявшие почти безучастными к происходящему в Югославии, а помощи ждать было неоткуда. Поздравлений не звучало, только боль и слёзы, они проходили через тогда ещё мальчишку мощным потоком и ставили перед фактом, как в мире всё обстоит на самом деле. Взрывы хлопушек и салютов сменили сбрасываемые авиацией бомбы и артиллерия, смех и радость обернулись отчаянием и горем, а новые надежды умерли, так и не родившись. Хоть ты тысячу раз прав, без способности себя защитить ты — всего лишь мишень. Мы не гневались на братьев-славян — они сами переживали ужасные времена и не являлись хозяевами в их стране в полной мере.       Добровольческие группы были, но переломить ситуацию уже не могли. Всё трещало по швам и заливалось кровавыми слезами, а клевета в международных СМИ давила и давила без того задыхавшуюся страну. Таким мне запомнился первый Новый Год — любимый и желанный многими праздник, когда светлые напутствия и ожидания нового, лучшего под брызги шампанского и разлетающийся в стороны серпантин вместе с праздничной едой заполняют теплотой сердца и согревают их… Детская, стремительно взрослеющая психика ставила тождественное равенство между ужасами войны и Новым Годом… никто не знал, наступит ли для нас завтра…