Гид по WXK4-12

—Доброе утро! — протяжно сказал преисполненный спокойствия женский голос, доносившийся из динамиков криокамеры.       Бенджамин Марш очнулся ото сна на своём уютном лежбище, которое ощутимо трясло от перегрузок. Повсюду словно гирлянды мерцали красные и жёлтые индикаторы, за прозрачной стенкой можно было услышать ритмичный писк сирены. Крышка камеры не открывалась автоматически, оставляя сонного Бена своим узником. Возможно, проснись бы он на полчаса раньше, он бы и попытался что-то предпринять, но, к сожалению, очень мало людей хорошо переносят криосон и он точно не был из их числа. Всего секунду назад он ложился на мягкую обивку камеры, будучи в хорошей форме и в прекрасном настроении. Льюис рассказал ему анекдот в напутствие и нажал на кнопку. И вот сейчас каждая клетка тела отказывается подчиняться, голова болит как после пьянки, вокруг никого нет, всё трясётся и что-то определённо не так с кораблём. Можно было бы сказать, что день не задался с самого начала, если бы в космосе существовало само понятие дня и ночи.       Бен приподнял голову, но, ничего не разглядев сквозь запотевшее окошко криокамеры, оставил жалкие попытки и закрыл глаза. Его состояние едва ли можно было назвать адекватным, если под словом адекватность подразумевать способность трезво осознавать всё возможные последствия своего бездействия. В голове у него, благодаря немыслимым усилиям, медленно и лениво появился только вопрос «что происходит?».       Удар. Всё, кроме единственного пристёгнутого пассажира, подлетело к потолку и с грохотом упало на пол. Тряска прекратилась. Раздражительный звук сирены всё ещё заполнял помещение, но постепенно затихал. Марш потерял сознание.       Многие повседневные очевидные явления весьма забавны, хоть пояснение их сути часто перерастает в рутину или банальщину. Как известно, в криогенной заморозке людям не снятся сны, иначе Бен мог бы, очнувшись, сказать себе, что это был всего лишь очередной сон, один из тех, в которых ты падаешь в пропасть и не можешь ничего с этим поделать. Он мог бы подумать, что же это всё значило, поискать метафорический смысл в этой пропасти, сравнить её с глубинами космоса, который они бороздили... Но нет, произошедшее, к сожалению, не было сном. За крышкой, которую пришлось открывать вручную, был лишь опустевший безжизненный корабль, освещённый тусклыми красными лампами, не сулившими ничего хорошего. Бен вылез из камеры и оделся. Пока он выискивал способы подключиться к бортовому компьютеру, к нему приходило осознание безнадёжности этой ситуации.       Он один и не имеет ни малейшего понятия о том, где он находится. Его корабль потерпел крушение. У него нет возможности связаться с кем либо. Он не знает, какие у него запасы еды. А вокруг, должно быть, какая-нибудь экстремальная марсианская пустошь без признаков цивилизации. Кажется, в психологическом плане это будет немного сложнее пережить, чем космическую депрессию и похмелье после криокамеры. Возможно, возвращение в неё будет не самым худшим вариантом. Глубокая заморозка. А там, через пару сотен лет какие-нибудь космические мусорщики найдут. Не слишком облагонадёживающе. Но Бен отчаянно старался не паниковать и выяснить ситуацию. Наверное, это было основным принципом любого, кто бороздил пустые просторы. Не паниковать. И он весьма помогал в том виде странных ситуаций, когда всё сводится к экзистенциальным мыслям о ближайшем конце.       Бортовой компьютер не отвечал. Как оказалось, из-за того, что многие части корабля были серьёзно повреждены при падении. Проникнуть на мостик не удалось по той же причине. Бен достал тяжёлый блок переносного компьютера, соединил его с энергосетью и отключил аварийное освещение, чтобы сэкономить энергию. Маленький монохромный экран солидного устройства не мог показать записи до крушения, потому что они были повреждены. При дальнейшем обходе корабля с фонариком выяснилось, что боковой шлюз упёрся во что-то твёрдое, и для выхода наружу оставался только люк, ведущий в техническое помещение, благополучно отвалившееся во время падения. Сквозь маленькое окно бил яркий свет неизвестной звезды, освещающий странного, зеленовато-голубого цвета, небосвод.       Внутреннее убранство корабля выглядело как скелет величественного животного, окутанный темнотой. Изящный, практичный и совершенный, но всё таки безжизненный. Трубы, провода, металлический пол, погасшие экраны приборов и раскиданные по всему кораблю бумаги и личные вещи наводили некоторый страх перед возможностью дожить свою жизнь среди этих развалин. Бена посетила мысль осмотреться снаружи. Может быть, он сможет найти какой-нибудь исследовательский ровер и понять, куда же он упал. В любом случае следовало надеть скафандр, хотя, судя по повреждениям обшивки и тому, что Бен ещё жив, климат на поверхности не такой суровый, каким мог бы быть. Но хорошая погода совсем не исключает аммиак или сероводород в атмосфере, так что пришлось довольно долго копошиться с новым костюмом. Ещё неприятнее было забираться в нём к люку. С помощью монтировки, которая, несомненно, является необходимейшим инструментом в арсенале любого инженера, Бен открыл себе путь в шлюз, а потом и наружу.       Марш всегда работал на скучной и предсказуемой работе, а именно был техником исследовательского космического корабля. Он и сам не любил свою профессию, но боялся сказать кому-то и пытался переубеждать самого себя, не желая показаться неудачником тем людям, с которыми он путешествует. И вообще он не любил признавать свои ошибки. Главной из них было решением заработать хороший опыт и немного денег на работе помощника инженера. Но должность была не такой интересной как казалось. Однообразная работа вводила его в апатию, лишала чувств и фантазии. И, Бен, как всегда ожидая увидеть за бортом унылую пустыню, оказался окружённым невообразимо-ярким тропическим лесом.       На том же зеленовато-голубом фоне небосвода ярко сияло жёлтое солнце, освещавшее редкие и лёгкие облака, приобретавшие такой же, но более блеклый желтоватый оттенок. На другой стороне горизонта виднелась окружность какой-то огромной планеты с пылевыми кольцами. Под всем этим великолепием расстилался джунглевый лес, похожий на земные лишь своей густотой и разнообразием. Хотя, наверное, в последнем он опережал свои аналоги. Растения разных размеров и форм покрывали поверхность планеты пёстрым слоем, в котором доминировали сине-зелёные, изумрудные и фиолетовые оттенки. Корабль, как оказалось, неудачно приземлился на скалистый холм, на редких клочках земли которого росли травы и кустарники с яркими цветами. Что-то не мелодично, но звонко пело вдалеке. Наверное, местные птицы. Животных видно не было, но разнообразие флоры уже поразило остолбеневшего Бенджамина, по коже которого пробежали мурашки. — Боже мой. — восхищённо полушёпотом произнёс он.