Она всегда такая

Гайс зашел в палату к дочери. На нем красовался строгий костюм черного цвета, верхние пуговицы рубашки были расстёгнуты. Подойдя к Кейко, он присел на рядом стоящий стул, и взяв ее ручки в свои, преподнёс к губам. —Ждать тебя было невыносимо. Я думал ты умрешь. Я так испугался, — прошептал тот, а дева с замиранием сердца внимала сей дьявольский шепот, что разносился по всей больничной палате. И Кейко уже подумала, что отец действительно любит ее, дорожит ей, как собственной кровинушкой, а может даже пересматривает свое похабное отношение к ней. —Ведь если ты умрешь, то кто же будет удовлетворять меня? И эти слова стали самым настоящим ударом для нее, что по хуже удара в легкие, перекрыли возможность для вздоха. Глаза в привычном движении сомкнулись, подавляя желание закричать от истинного отчаянья и дать волю слезам. Отец уже давно потерял всякие задатки и остатки человечности. А верить в него стало бессмысленным занятием, ибо время потраченное на глупые молитвы, просьбы, было слишком долгим, а он не изменился и на вряд ли вообще измениться… —Почему… отец…ты…так…жесток ко мне? — апатично и прерываясь спросила она у отца, на что тот молчаливо осмотрел ее, а после ответил: —Потому что ты дочь шалавы, и от нее ничем не отличаешься. После этого он кратко бросил: «Собирайся!» и ушел. В комнату забежала миловидна медсестра, но рассматривать ее у Кейко не было никакого желания. Она была занята глубоким самобичеванием и размышлениями о словах отца.       Девушка кружилась вокруг кровати Кейко и что-то бурно обсуждала, на ее лице была натянута дежурная улыбка, как считала Кейко, ибо уже разочаровалась во всех людях этого сгнившего мира. Ее лепет был похож на некое подобие гула машин на проезжей части. И это определенно не могло не раздражать, но откинув свои мысли, красноглазая девушка решила начать сборы, как-никак она должна успеть, так как школу пропускать в ее планы не входило.       — Ох, все-таки вам несказанно повезло! Все-таки ударились лобной частью! Все-таки это ужасно! Господь помилуй нас! Вот так живешь-живешь, а тут "БАЦ"! И умер от того что просто упал! Все-таки это ужасно! — все никак не унималась медсестра в коротеньком халатике. По мере ее продвижения вокруг кровати, с Кейко слетало все больше и больше трубочек и присосок. А ее нескончаемая болтовня стала не на шутку раздражительной для Кейко, но та мастерски не подавала виду. — Вот и все! Сейчас подпишите пару бумажек и вас отпустят! И все-таки постарайтесь быть более аккуратной! — медсестра быстрыми шагами покинула комнату.       Быть аккуратной? Серьезно? Мне это действительно не помешает. Если бы она знала реальную причину моего состояния, то так бы не кудахтала. Блин, отец получше ничего не придумал? Упала и головой обо что-то стукнулась. Гениально. Ну не мог же он рассказать все, что он со мной делал. А хотя и если бы рассказал, то все-равно бы заткнул их. Иного выбора нет.       Собрав вещи, что лежали на соседнем стуле, по всей видимости оставленные медсестрой, дева поспешила покинуть столь не приятное помещение. Подойдя к регистратуре, она сразу заприметила отца, разговаривающего с доктором, а после дающего оному пачку купюр. Гайс увидев свое чадо, подозвал, а та незамедлительно пристроилась рядом с ним.       —Ну, вот ваша карточка. А теперь можете быть свободной. И по возможности пожалуйста не приходите сюда больше. — седовласый мужчина просунул тоненькую тетрадку, и с хиленькой улыбкой помахал ей на прощание.       Свободной, да? Сам же продал мое здоровье.       Уже сидя в машине отца на заднем сидении, она продолжала разглядывать опустошенными глазами город, что своими яркими огнями старался зазывать сюда все больше жителей-эмигрантов, чтобы потом поглотить тех без следа. Славный город, ничего другого не скажешь. Самые низкие показатели преступности. Чистота и порядок на каждой улице. Придраться не к чему. А кому придираться? Людишкам?       Машина остановилась возле огромного особняка, после из нее вышло два человека. Дочь и отец.       —Остановись! — резкий приказ рассек тишину холла, отдаваясь эхом по каждому коридору, но похоже, говорившему было абсолютно по боку. —Ты в своей школе, себе кого-то нашла? — он говорил громко и четко, от чего по спине дочери прошлись мурашки —Отвечай!       —Нет, отец. Как ты мог подумать о таком? Я никогда бы не посмела с ке... — ее речь была остановлена сильной пощечиной, оставленной отцом.       —Лжешь! Тварь неблагодарная! Шалава, небось уже успела потрахаться с кем-нибудь! — он продолжал тираду сильных ударов и его совсем не останавливали бессмысленные просьбы остановиться и смиловаться. Ее крик отдавался эхом по всему мрачному особняку, и казалось, что даже бессмертные существа могут позавидовать столь негативной атмосфере.       —Мне больно! Папочка! Пожалуйста! — кричать было бессмысленно, но другого выхода не была и дочь страданий продолжала хоть как-то сопротивляться отцу. Но от чего-то он резко остановился.       —Завтра тебе в школу... — со спокойным лицом произнес насильник. —Собирайся.

***

      Опустошая бутылку из под дорогого коньяка, Гайс наблюдал за уезжавшей дочерью. Девушка в бинтах немедля скрылась в салоне автомобиля, заметив его взгляд на себе. Но она так же очень скучала по Шу, по жизни в академии. И то, что она едет обратно, вызывало в ней бурю положительных эмоций.

***

      Шел сильный ливень. Выбегая из машины, при этом вырвав из рук водителя сумки, Кейко отправилась в сторону первого корпуса. Медленно окинув лужайку, она нашла клумбу, сделанную ей самой. Тогда Президент решил приколоться над ней и заставил формировать цветы для посадки. Ичиро всегда был понимающим парнем, никогда не допрашивал ее слишком дотошно. Понимал, что неприятно. Когда со слезами на глазах она рассказывала ему о том, что делал с ней отец, он обнимал ее и молча гладил по голове, как бы успокаивая. И ведь получалось. И слезы пропадали, давая возможность говорить ровно, дышать правильно и не дрожать всем телом. Самый лучший в мире друг, которому не стыдно исповедаться.       — Кейко? — сквозь шум от мощного дождя и свистящего ветра, забинтованная девушка услышала до боли знакомый голос. Она развернулась, и увидела в 10 метрах от себя, насквозь промокшего вампира. На нем была одна рубашка и школьные брюки, и эта самая рубаха от воды намокла и прилипла к его телу, показывая всем всё, что должна была скрывать. Кейко мило улыбнулась и сделав шаг навстречу, ее заключили в объятья. Пожалуй, это были самые желанные в тот момент объятья.       —Да, это я. Что такое? — она обняла его в ответ.       —Ничего. Просто скучал. Почему ты ничего не сказала? — вдыхая ее аромат, он сжал ее сильнее, но услышав тихий писк, он посмотрел в ее глаза. —Почему ты вся в бинтах?       Так и знала, что он об этом спросит.       —Хаха, забавная история случилась. Я навернулась с лестницы. — надув щечки, она издала смешок, а после свела брови "домиком" и произнесла —Не волнуйся. Уже совсем не болит.       —Правда? — он еще сильнее надавил ей на щеку, а она болезненно скорчилась —Не нужно мне врать. Глупышка, мне ты можешь рассказать всё, что тебя гложет.       —Можно? — увидев кивок с его стороны, она продолжила — Мне холодно. Дождь на улице, поэтому я могу заболеть.       Шу улыбнулся и прижав ее к себе крепче, переместился ко входу в первый корпус. Смахивая с себя дождевые капли, Кейко немного отошла. Сфокусировав зрение, она увидела довольно сексуальное тело парня впереди себя, атлетическое телосложение, в меру накаченный пресс и мускулистые руки, что кстати говоря, она раньше не замечала. Слегка покраснев, она потянулась к сумке, как Шу перехватил одной рукой ее ручку, а второй поднимая чемоданчик на колесиках.       —Давай я помогу. Куда идти?       Взяв его за руку, Кейко не спеша направилась в сторону женского общежития. Они подолгу беседовали на темы, касающиеся жизни внутри академии. Также они подолгу молчали, ведь путь до общежития был долгим. Оказалось, что всех Сакамаки распределили в один класс.       —Спасибо. Общежитие за этой дверью. — Шу передал багаж ей в руки и обняв напоследок, исчез.       Вздохнув, Кейко покатила чемоданчик в свою комнату. И все бы ничего, как на нее накинулась одна знакомая девушка.       —Кей-чан! Наконец-то ты приехала! Я так волновалась! Живая! — русоволосая девушка заключила ее в крепкие объятья и чуть ли не подняла —Что на тебе делают бинты?       —Виола, здравствуй. Ну, а куда же я денусь от вас. Бинты? Ну... — она печально отвела взгляд, тем самым давая подруге понять, что всё не так радужно.       —Избил, да? — понимающе посмотрев на черноволосую, она приободрительно похлопала по здоровому плечу. —Главное живая, но это все равно нужно прекратить.       —Да, знаю... Но легче сказать, нежели сделать. Это очень сложно. Давай отойдем от двери. А то мало ли, лишних ушей наберем.       Девушки продвинулись дальше по коридорам. Весь путь они молчали. Подойдя к ничем не отличавшейся от остальных двери, Кейко открыла ее и они прошли внутрь. Вся комната была пропитана медовым запахом, весьма терпким. Винтовая лестница посередине комнаты, диванчики, коврики, кухня. Ничего такого вон выходящего нет.       —Почему он так жесток ко мне, Виола? Чем я такое заслужила?       —Запомни одну истину: Не существует добрых, плохих, хороших. Не существует милый, прекрасный, злой. Есть только два типа людей, не больше: Твой человек и человек не твой.       —Чехов?       —Бинго! Так что Он не может быть твоим человеком.       —А кто же тогда мой человек?       —Шу.