Она всегда такая

      —Ты точно хочешь это знать? — слегка подрагивающим голосом пролепетала девчушка. Ей явно причинял дискомфорт рассказ о столь пытливых моментах жизни и нервно теребя подол розового платья, Кейко взглянула на Шу заплаканными глазами.       —Я не буду осуждать тебя за слабость перед чем-то. так что рассказывай. Но я всё-равно от своего слова не отступлюсь.       И эти слова, пропитанные всей решительностью, которое находилось в теле молодого вампира, стали точкой опоры для юной девы, боящейся всех последствий своего рассказа. Она как никто другой знала, что люди довольно жестоки, а что уж говорить о вампирах. Им ничего не стоит свернуть тебе шею за долю секунды. Их тела не боятся боли, они словно машины для убийств, но почему-то рядом с Шу возникало чувство полной защищенности и даже страх перед могущественным отцом куда-то улетучивался, оставляя на своем месте лишь спокойствие и благодать. И тем не менее, Кейко боялась того, что после того, как Шу узнает правду, он отвернется от нее, бросит ту на съедение отцу. Однако, она хотела всей своей, прогнившей от порока, душой поведать ему свою историю боли и страданий, дрессировок и издевательств, насилия над собой и постоянных надругательств. Но как же ей было стыдно за свою слабость, за то, что так легко потеряла надежду, за то, что не смогла дать отпор, а лишь молчала в тряпочку. Ничтожество.       А что касается Шу, то он просто любил ее. Да, самой искренней любовью, самой трепетной. И ему на неком подсознательном уровне, казалось, что ей больно от чего-то, что ее что-то тревожит, не дает покоя. И как самый настоящий влюбленный Дон Жуан, он был готов ради нее уничтожить все беспокойства и опасности. И это не просто какие-то там слова, это слова кровного наследника на престол вампиров. Так что не забалуешь. А ведь всего-то пару пару недель назад презирал людишек, словно они не живые существа, а просто букашки. Но Кейко — человек. И его это совсем не колышет. Главное: она рядом с ним. А на остальное плевать он хотел. Но от осознания того, что она от него что-то конкретно скрывает, просто сносит крышу и хочется рвать и метать, но ничего не поделаешь, а таким поведением он только спугнет ее.       Но он сказал, что не будет осуждать меня... В любом случае, мне терять больше нечего.       —Понимаешь, я каждый раз... я уезжаю, дом-мой. И там... живет... ну... я не могу. Я б-боюсь и мне страшно. — предчувствуя скорую истерику, Кейко носов уткнулась в грудь парня и замолчала, периодически всхлипывая. Шу без слов понял, что она путного ничего не скажет. Не сможет. Да и накатывающиеся слезы на глазах девушки полностью сбили ход его мыслей, заставляя безудержно метаться в поисках выхода из положения.       —Пойдем обратно в школу? — он едва касаясь ее макушки, нежно гладил по волосам, на что ее всхлипы стали куда громче. —Хотя лучше давай, постоим здесь. К тому же, на небе тучи собрались, глядишь дождь хлынет и смоет с тебя слезы. Ты же не хочешь что бы все ученики увидели тебя зареванную? — он слегка ухмыльнулся, продолжая поглаживать ее головку. На его голову начали капать мелкие крупинки воды, но и этого хватило, чтобы вампир смог почувствовать их. Со временем, капли начали ускоряться и их объем говорил о многом, так что они создавали громкий фоновой звук, за которым последовавшие крики перестали казаться такими душераздирающими. Кейко рыдала без остановки, лишь иногда набирая воздуха в легкие, дабы выплеснуть его в еще большем звуке. Шу же стоял почти неподвижно, только гладил ее затылок, тем самым пытаясь успокоить. Он знал, что слова в такой момент излишни, поэтому молчал. Они такие разные, но такие похожие. Оба скрывают боль от других, не показывая страха не перед чем, кроме своих скелетов в шкафу. У Кейко это отец, а у Шу — она сама. Она боялась гнева отца и предательства, а он боялся потерять Ее вновь.       Спустя какое-то время, ливень прекратился, тем самым унося за собой следы недавних рыданий. И если на чистоту, то Шу тоже позволил себе пустить скупую мужскую слезу.

***

      Дверь в кабинет Президента Студенческого Совета открылась и в помещение зашел парень с персиковыми волосами. Он медленно подобрался к столу и сел за него, облокотившись всем туловищем на столешницу из темного дуба. Синеволосый парень скептично взглянул на него и откинулся на спинку стула, отбрасывая бумаги.       —Что опять? Шу ну реально, не можешь с ней совладать, так оставь это занятие. — Ичиро потер переносицу и уставился на апатичного парня.       —Как я могу ее бросить? Она важна для меня… Я люблю ее. — усталым голосом прошептал вампир, и для собеседника не было сложным разгадать причину такой усталости.       —Она что-то скрывает от тебя? Ну, молчит, ведет себя как-то странно… Ммм, или нервно смеётся? А знаешь, улыбка не всегда означает, что человек счастлив, иногда, она означает, что человек сильный.       —Я это уже заметил. Она всегда такая. Всегда улыбается. Всегда смеётся. Всегда всем помогает, будто обязана. Для чего ей это нужно? Она такая независимая, но в то же время, она нуждается в этом «протухшем» обществе. — Шу грустно взглянул на Ичиро и продолжил —Она говорит, что все в порядке, но это не так! Я вижу! — уже чуть ли не срываясь на крик, он продолжал говорить, —Почему она так искусно претворяется счастливой? Ей ведь это тоже не нравиться? Она мучается. Такой образ жизни просто губит ее! Она просто паразитирует; не может быть собой, потому и притворствует? Зачем она создала эту «маску»? Чтобы выжить? Но ведь постоянно поддерживать эту мнимую личность – невозможно, и когда-нибудь «цветное стекло с примесью фарфора» просто разобьется на миллионы мелких осколков, что будут впиваться глубоко в душу, и она сломается! А может она уже сломлена? Но она всегда, изо дня в день, безоговорочно надевает ее на себя Это – привычка? Я не понимаю такого поведения? Если ей так плохо, то почему бы, просто не прекратить эти страдания? — для Шу это было действительно загадкой. Она лишь из редка показывала то, что было неизбежным. Настоящие эмоции: слезы, истерика, чувство любви к нему. Да собственно, это всё. Страха она не показывает. Даже слезы не все. И он был уверен, что боли в ней куда больше, нежели то, сколько она показывает ему.       —А ты хорошо в ней разбираешься Признаюсь, я недооценил тебя в первую нашу встречу. Молодец. — в знак похвалы, Ичиро хлопнул того по плечу. —Хах, наблюдаю я вот за вами, и дуру даюсь, как можно быть такими закрытыми от друг друга? Одна боится признаться в слабости, которая и не слабость вовсе, а другой боится показать сущность хищника. Ну не полоумные ли? — он едко усмехнулся, а после продолжил. —А ведь оба далеко не глупые, могу даже сказать, что хитрые и расчетливые до всего, кроме чувств. Ладно, ты пришел ведь что-то спросить? Давай быстрей, а то у меня итак завал!       —Она о чем-то сильно беспокоится, но мне не говорит, а меня это сильно тревожит.       —Прям не даёт покоя? — решил как-то разрядить и без того накаленную ситуацию методом «Ща как ляпну». —Она что-то конкретно говорила? Или ты просто так, выдумываешь?       —Она говорила что-то вроде «дома… меня… ждет Он», а больше я ничего не разобрал. — рассказал, как на духу, а после Шу посмотрел в сторону Ичиро, но то, какая серьезная мина была на его лице, заставило забеспокоиться сильней. —Не томи! Ты же что-то знаешь?       —Она должна тебе всё сама рассказать…       —Да черт вас побери! Сколько можно!? — Шу резко подскочил с места и встал прямо напротив лица президента. —Она не может сказать, это дураку понятно. Каждый раз, когда она заговаривает о чем-то личном, сразу замалчивает! Я не любопытный, но всё, что касается ее мне не безразлично! Поймите вы!       —Что мне-то говоришь? Иди и выскажи всё Кейко.       —Не могу.       —Чего это?       —С ней я так не могу говорить…       —Твою мать! Да ты не лучше! Зафиг пытаешься скрыть очевидное? Ты же — хищник! А почему не може…       —Чего замолчал?       —Нет. Не показывай ей себя настоящего. — с легкими нотками торможения прошептал Ичиро, от чего Шу неприятно поморщился.       —Минуту назад ты о другом говорил…       —Нет. Ты не понял. Сейчас я тебе не говорю. Я сейчас тебе приказываю на правах Президента.       —Что? О чем ты?       —Это в твоих же интересах. Ты же не хочешь, чтобы она испугалась тебя? — от слов синеволосого парня, вампир еще больше сморщился, понимая, что здесь все не так просто. —Так что лучше поддерживай себя такого, какой ты есть. Не ломай ей психику еще больше, хотя… если на то пошло то расскажи, как ты убивал жертвенных невест, как насиловал их. Ей понравится, да?       —Ичиро? Я не понимаю тебя… Сначала, ты говоришь, о том чтобы я вел себя, как обычно, не притворствовал, а сейчас ты мне приказываешь скрывать свою личность «монстра»? Ты сам-то не запутался?       —Как раз я не запутался… Я расскажу тебе это, но учти… это не так-то просто понять, хотя ты вампир, сможешь. — он явно напирал и пытался как-то нажать на больное место у Шу, все же такой вот Президент - кадр непонятный. —Каждые две недели, в выходные, Кейко уезжает домой… к отцу. И он не самый приятный человек из всех возможных… Да и не последний, чтобы просто убить его. Он насилует ее. Во всех смыслах этого слова. Начиная от простых нападок, как издевательство, заканчивая постелью.       —Ч-что? Я сейчас тебя правильно услышал? — лицо Шу не выражало ничего, что могло бы хоть как-то рассказать о его эмоциях, но не сейчас, да что там говорить о других людях, кода даже сам Шу себя не понимает. Внутри творилось что-то непонятное для восприятия обычного человека. Это даже эмоциональной бурей, не назовешь...       —Я понимаю какого тебе сейчас. Мне тоже далеко не радужно от этого, но не предпринимай ничего, что могло бы тебя как-либо скомпрометировать, да и вообще. Ей от этого не станет лучше. Хотя если ты расскажешь ей о своей сущности, да и если она тебя реально любит, то ей на твоего вампира будет наплевать. Да чтоб, я сам себе противоречу, говорил же, что знаю ее. А на деле? — хоть и могло показаться, что Ичиро по барабану происходящее с Кейко, но это было не так. И ничего не перегорело. Совсем не перегорело. ему хотелось сейчас сорваться с места и раздробить черепушку ее отца, но сдержанность, наработанная веками, не дает допустить такую фатальную ошибку. —Ладно, решай сам. Это ваши отношения и никто не будет вмешиваться в них, пока Кейко не будет угрожать опасность... от тебя. И я знаю о том, что она дает тебе кровь, так что будь благодарен.       —Спасибо. — слова Шу давались очень тяжело и он уже был горазд разорвать ее отца и было совсем все-равно на предостережения президента, на его какие-либо слова. Сейчас, в теле юного вампира плескалась неудержимая ярость вперемешку с жуткой ненавистью. Ему стало плевать на эти внешние факторы. Гнев сделал свое дело. Вывел из себя самого спокойного и хладнокровного вампира. В груди разгоралась очередная порция отрицательных эмоций: гнев, ненависть, негодование, ярость, отрицание, злость и жажда убийства. В купе это все рождало еще больше подобных чувств. И не смогло это уйти от чуткого нюха синеволосого парня. Между прочит, жажда убийства носит самый вонючий аромат.       —Даже не думай. От тебя несет паршиво. Убить его задумал. Ты не единственный. Этот хмырь уже давно одной ногой в могиле и в любую секунду его жизнь может оборваться. Так что, не бери это на себя. На свете, да и на темной стороне существуют люди, которым он доставил колоссальные неудобства. Расслабься и жди, когда эта тонкая нить оборвется.       —Я не собираюсь ждать. Я хочу прикончить его прямо сейчас и меня ничто не остановит. Черт. — вампир настолько сильно сжимал кулаки, что его ногти впились во внутреннюю сторону ладони, от чего из крошечных ранок полились тонкие струйки крови. —Она боялась мне рассказать?       —Да. Видимо, не хотела чтобы ты знал об этом. Понимаешь, она считает это позором, но от чего я не понимаю. Хотя могу ли вообще ее понять. Это не так-то легко, что ты уже понял. — Президент расправил плечи и левой рукой провел по синей шевелюре. —Ну тогда иди отсюда. И скажи Кейко, что у нее сегодня и завтра выходной. Думаю, у вас будет время всё обсудить.       Шу моментально встал и поспешил из мрачного обителя Президента. Ичиро же, проводив того взглядом, откинулся на спинку кресла, затрудненно вздыхая.       Идиот. Зачем я это делаю? Разболтал, как бабка на базаре. Ужас. Да и Кейко проблем наделал, хотя... нет. Не проблем, а скорее нашел выход из затянувшейся ситуации. Да какой я молодец! Аж, в дрожь берет. А насчет Шу, он определенно задумал что-то неладное. Но это мне даже на руку. Не только мне. Этим действием он осчастливит стольких, что даже во снах не снилось. Да и наживет себе добродетелей. Это вдвойне выгодно. Я даже знаю нескольких кадров, которые с радостью отплатят за смерть этого человека. Хотя с его то размахом вампиры и демоны не стоят рядом. Финансовые махинации и торговля наркотиками — это самое малое из всего перечня того, что он сделал и продолжает делать. Но самое поганое, так это то, что тень его репутации неприглядно ложится и на Кейко, да и сама ситуация паршивая. Студсовет с трудом сдерживает всю информацию о ней, а враги Гайса, которые знают о ее родословной, и о том, что с ней делает отец, не препятствуют ее жизни. Но так могут делать не все. Есть люди, которым Он отравил жизнь по хуже, чем собственной дочери. Они-то не остановятся. Так что, позволю шу делать-то, что он считает необходимым.       —Ну ладно. Препятствовать я тебе не буду. Делай как знаешь, а я лишь посмотрю из-за кулис. Это будет отменным зрелищем.