Поцелуй меня, если осмелишься!

                    После того, как Лорен сбежала от старшего Рейнольдса, она сразу же позвонила младшему. Пускаться в объяснения не стала, просто объявила, что больше не может играть эту роль и велела, даже под пытками, не выдавать брату место ее нахождения, а потом выключила телефон. Через два дня Лорен вернулась на Манхэттен, а на третий к ней приехал Дэнни.       — Что ты сделала? — с порога устало спросил он.       — Проходи. — Лорен захлопнула за ним дверь и кивнула в сторону гостиной. Родители должны приехать только через неделю, поэтому шушукаться по углам не имело смысла.       — Я брата таким никогда не видел, — присев на диван, начал Дэнни. — Он рвал и метал. Через два часа после твоего звонка Мэтт буквально выдернул меня из кровати. Нет, я знал, что он иногда бывает резок, но чтобы настолько?! Он чуть душу из меня не вытряс! — качая головой, недоумевал он. — А каким отборным матом ругался! У меня даже язык не поворачивается повторить все, что Мэтт говорил.       — И что же он говорил? — решив провернуть ножик в ране, оставленной Мэттом, спросила Лорен, попутно задаваясь вопросом: с чего вдруг такая страсть к мазохизму?       — Лорен… — замялся Дэнни, но, видя непреклонное желание — знать, сдался. — Скажу так: чертова мстительная сука — самое мягкое из всего услышанного.       Лорен истерично расхохоталась и спросила, чего хотел Мэтт.       — Тебя искал. Спасибо, что позвонила и предупредила. Я быстро нашелся, показал ему твой звонок и рассказал, как ты меня бросила по телефону.       — А он что?       — Забрал ключи от моей съемной квартиры и сказал, что найдет тебя и задушит. Лорен, что между вами произошло? — участливо сжав ее руку, спросил Дэнни.       — Ничего серьезного, — выдавила Лорен. — Я просто свела его с ума. Как ты просил. И что теперь?       Дэнни вздохнул. Расспросы ни к чему не приведут. Если Лорен не хочет что-либо рассказывать, то из нее и клещами слово не вытянуть.       — Тебе пока лучше не светиться в университете. Я сказал твоему научному руководителю, что ты приболела и, если что, пусть передает через меня. Подождем, пока Мэтт перебесится, — ободряюще закончил он.       — Дэнни, нужно, чтобы Мэтт прекратил поиски. Еще день и он поймет, что никакой Лорен Вудс не существует, и выйдет на меня.       — Есть предложения как это сделать?       — Скажи ему, что узнал от знакомых, будто я с новым любовником укатила в Лос-Анджелес, покорять Голливуд. Это должно охладить его пыл. — Лорен устало сжала виски, понимая, что этим вобьет последний гвоздь в крышку гроба их с Мэттом непростых взаимоотношений. — Дэнни, ты прости, что я не довела дело до конца. Я про…       — Прекрати, Лорен! — оборвал он, заключая в дружеские объятия. — Большего бы никто не сделал, а дальше как-нибудь прорвемся.       Она в который раз подивилась поразительному оптимизму лучшего друга и положила голову на его плечо. Дэнни пах чем-то знакомым и таким родным, но все равно не так, как его брат. Запах Мэтта у Лорен четко ассоциировался с теплом и солнцем. Она тяжело вздохнула. И почему у нее никогда не бывает с мужчинами все просто?

***

      — Та-ак… — задумчиво протянул Мэтт и отвернулся от проектора, в деталях показавшего эскиз нового здания крупной инвестиционной компании в Монреале. — Через два часа соберите в конференц-зале ответственных инженеров и бухгалтеров.       Он протянул финансовому директору «Бетчел Групп» папку с документами.       — Пусть ваши подчиненные дополнят смету, — распорядился Мэтт, а потом обратился к Марку: — Нужно организовать переговоры с «Глобал Индастриз». Если они хотят, чтобы их новый офис действительно был элитным, то затраты на строительство придется увеличить.       — Саманта, свяжитесь с канадскими партнерами и сообщите, что через два часа мы хотели бы обсудить проект нового здания, — сразу отреагировал Марк.       — Хорошо, мистер Вильямс. — Высокая миловидная брюнетка поднялась и, перехватив блокнот, в котором во время совещания делала пометки, спросила: — Что-нибудь еще?       Марк отрицательно покачал головой, и секретарь перевела взгляд на главу компании.       — Мистер Рейнольдс?       Мэтт задумчиво постукивал пальцами по крышке стола, поэтому не сразу услышал вопрос.       — Нет, спасибо, ничего не нужно, — рассеянно ответил он, заполнив неловкую паузу улыбкой. А подумал, что секретарша Марка ужасно назойливая, и тут же себя оборвал, справедливо заметив, что женщины бывают и такими, а именно: заботливыми и приветливыми, а не сучками, вечно посылающими его к чертовой матери.       — В каких облаках летаешь? — спросил Марк, когда Саманта вышла.       — Это ты в облаках летаешь, а я по грешной земле хожу, — отозвался Мэтт и добавил: — А думаю я о Лорен.              — Мэтт, — помня последние два дня, спокойно начал Марк, — я согласен, ее выходка была… эксцентричной, но мы с тобой и не такое видели. Забудь об этом.       — Да я уже забыл, — отозвался он, но память тут же услужливо подбросила одно из самых ярких воспоминаний с той злосчастной вечеринки в Хэмптонсе. Лорен с влажными и от этого казавшимися практически черными волосами, с обольстительной улыбкой на пухлых губах и горящими ненавистью глазами. Мэтт прекрасно помнил, как капельки воды стекали по ее золотистой коже, а розовые соски от прохладного морского ветра напряглись и бесстыдно смотрели на всех вокруг. А еще помнил липкие взгляды мужчин, сопровождавшие каждый шаг вышедшей из бассейна Лорен. Он до сих пор не мог определить, что его больше взбесило: то, что она в принципе осмелилась на подобную выходку, или то, что сделала это практически голой. Выставила себя напоказ. Продемонстрировала всем свое тело. Тело, которое принадлежало только ему. Но тут Мэтт невесело хмыкнул, напоминая себе, что как раз-таки ему Лорен никогда не принадлежала. Конечно, он ничего не забыл, но больше не злился.       — Сейчас меня другое беспокоит, — решил поделиться Мэтт, — после той ночи Лорен будто испарилась. Дэнни ничего внятного сказать не может, ее вещи остались в его квартире и частично в Хэмптонсе, а она сама — исчезла. Я волнуюсь. А вдруг с ней что-то случилось?       — Да что могло случиться, — отозвался Марк, понимая, что говорит сущую ерунду. С молодой красивой девушкой ночью даже в раю может случиться все, что угодно. Они оба это прекрасно понимали, а потяжелевший взгляд Мэтта без слов сообщал, что его этот вопрос волнует даже больше, чем многомиллионная сделка с «Глобал», которая сейчас находилась на грани срыва. — Что собираешься делать? Ты же понимаешь, искать ее нужно осторожно, чтобы избежать огласки.       Мэтт откинулся на спинку кожаного кресла Марка и окинул задумчивым взглядом просторный кабинет. Хром, металл, стекло. Все в серых и черных тонах. Комфортно, но как-то скучно или даже безлико. Ни рамок с фотографиями на столе, ни хотя бы разбросанных бумаг. Педантичная чистота. А ведь он всегда занимал этот кабинет, когда прилетал в Нью-Йорк, но только сейчас понял, что его другу и коллеге необходимо срочно что-то менять в жизни. Мэтт потянулся к спикерфону и, нажав кнопку, произнес:       — Саманта, пригласите, пожалуйста, мистера Ветерби.       — На какое время? — откликнулся приятный женский голос по ту сторону телефона.       — На сейчас, — отрезал Мэтт и отключился.       Марк вопросительно и даже с некоторым негодованием посмотрел на него. То ли удивляясь его решению подключить начальника их отдела безопасности, то ли возмущаясь его резкостью по отношению к секретарю.       — Пусть ищут, — расценив его взгляд, как вопрос касательно поисков Лорен, произнес Мэтт. — Завтра же я хочу знать, где она.       В дверь постучали, но вопреки ожиданиям на пороге оказался Дэниел.       — Проходи, — кивнул Мэтт брату. Хоть Дэнни еще не успел получить диплом, но к работе в семейной компании уже приступил. Сейчас он стажировался в юридическом отделе и всего за несколько дней показал, что не зря потратил шесть лет жизни на обучение, потому-то ему и доверили проверять чистоту и законность сделки с «Глобал».       — Мэтт, я подготовил дополнительное соглашение на предмет непредвиденных финансовых рисков, связанных с экономической нестабильностью строительной отрасли в Канаде.       Дэнни удобно устроился в кресле напротив брата и, не отрывая глаз от документов, начал объяснять суть необходимых изменений, которые в срочном порядке необходимо внести в договор. Четверть часа они потратили на обсуждение и даже споры, а потом Дэнни передал соглашение на подпись Мэтту и, справедливо решив, что момент более или менее подходящий, не поднимая головы, изменил тему разговора.       — Представляешь, — листая папку, как бы между прочим начал он, — вчера встретил одного знакомого из театральной тусовки и узнал, что Лорен закрутила роман с одним из режиссеров и уехала в Лос-Анджелес. Вот сучка! — пытаясь изобразить справедливое негодование, воскликнул Дэнни.       Рука Мэтта замерла над листом бумаги, пока мозг пытался переварить услышанное. Он осторожно выдохнул, чтобы не наделать глупостей и усмирить гнев, потом поднялся и подошел к встроенному в металлический шкаф мини-бару. Дэнни напряженно следил за братом, явственно ощутив и произошедшую с ним перемену, и сгустившееся в воздухе напряжение.       Мэтт налил себе двойную порцию виски, но, так и не притронувшись к напитку, схватил бутылку за горлышко и резко запустил её в стену, потом как ни в чем не бывало отошел к окну.       «Чертова сука! Рыжая стерва!» — единственные мысли, которые остались в голове Мэтта после сообщения Дэнни. Хотя нет, была еще одна. И ее он не понимал. Не понимал, почему так больно?       — Саманта, пригласите кого-нибудь убрать разбившееся стекло, — наблюдая, как внизу спешат по своим делам люди, сигналят застрявшие в пробке машины и мигают всеми цветами радуги рекламные транспаранты, услышал Мэтт.       — Хорошо, мистер Вильямс. Подошел мистер Ветерби, проводить его в кабинет? — спросила Саманта.       Мэтт, не поворачиваясь, махнул рукой, отменяя аудиенцию, и задним числом отметил, что теперь в глазах сотрудников прослывет отъявленным самодуром.       Дэнни ощутимо напрягся при упоминании имени начальника Отдела Собственной Безопасности и подумал, что, если интуиция его не подводит, он очень вовремя начал разговор о Лорен Вудс.       — Мэтт, все в порядке? — осторожно поинтересовался он, одновременно переглядываясь с замерзшим около стены Марком.       — В порядке, разве незаметно? — ответил Мэтт и, не поворачиваясь, произнес: — Дэниел, у меня есть один вопрос, и я очень хочу получить на него откровенный ответ, ты сможешь дать его мне?       Дэнни поежился от интонации брата и от собственных подозрений, подсказывающих, о чем, а вернее, о ком хочет спросить Мэтт. Но про себя твердо решил, что постарается свести ложь, опутавшую их семью с ног до головы, к минимуму, потом проговорил:       — Конечно.       — Ты вообще любил Лорен? — Мэтту казалось странным такое спокойствие брата.       — Конечно, — улыбнувшись, ответил Дэнни. Это было легко. Вопрос требовал от него предельной честности, и он именно так и ответил. — Я и сейчас ее люблю, — зачем-то добавил он.       — И сейчас, после всего? — изумленно спросил Мэтт, повернувшись к брату.       — И сейчас.       — Я не понимаю тебя. — Мэтт ошарашенно покачал головой, недоумевая от этой необыкновенной лояльности к женщине, так поступившей с ними, точнее, с ним, с Дэнни. Но тот в ответ улыбнулся, подошел к брату и, сжав плечо, произнес:       — Ты поймешь. Придет время, и ты обязательно поймешь.       Синтия тихо вошла в скудно освещенный кабинет покойного мужа и озабоченно покачала головой. Мэтт, зарывшись по самый нос в кипу документов и чертежей, устало облокотился локтем о стол, подперев щеку ладонью. Верхний свет был погашен, только настольная лампа устало работала, отбрасывая причудливые и даже жуткие тени, которые то замирали на стенах, то ползли вверх, извиваясь, как змеи. Кабинет и без того всегда казался Синтии очень строгим и аскетичным, но сейчас он приобрел налет мрачности и безнадежного одиночества.       — Сынок, уже поздно, а ты все сидишь. — Ее голос показался неожиданно громким в глухой тишине, не нарушаемой даже звуками с улицы.       — Угу, — не поднимая головы, пробурчал Мэтт.       Синтия подошла к нему и, прислонившись к крышке стола, кинула взгляд на договор, который он усердно правил. А потом внимательно посмотрела на сына: вокруг глаз залегли тени, а тревожная морщинка меж бровей проступила резче.       — В последнее время ты слишком много работаешь, — укоризненно прозвучал материнский вердикт.       — Мама, я последние десять лет только и делаю, что много работаю. — Мэтт оторвался от бумаг и посмотрел на наручные часы. Второй час ночи. — А ты почему не ложишься? Уже действительно поздно.       — Не спится.       — Значит, у нас клуб полуночников в составе двух человек, — попытался пошутить Мэтт. Получалось плохо. В последнее время особенно. Он потянулся к выверенному от корки до корки договору с канадскими партнерами, собираясь наконец-то заверить его своей подписью. — Твою мать! Гребаная ручка! — Мэтт с силой отбросил от себя хороший и, что уж говорить, дорогой письменный аксессуар, который по роковому стечению обстоятельств обладал не тем цветом: синим вместо черного. Он нервно взъерошил волосы и бросил взгляд на мать:       — Прости, мама.       Она забрала из его рук документы и отложила в сторону.       — Мэтт, ты после возвращения из Хэмптонса стал похож на клубок нервов и…       — На неврастеника ты хотела сказать? — перебил ее он.       — Ну-у, совсем чуть-чуть. — Синтия улыбнулась и взяла его ладонь в свою. — Что у вас с Лорен произошло? Что заставляет тебя работать на износ? — посерьезнев, спросила она.       Мэтта удивил этот вопрос. Он вообще не мог припомнить, чтобы вел откровенные беседы, или искал поддержки у матери. Обычно это он выступал в качестве жилетки, именно ей, когда был жив отец, необходимо было выговориться и поплакать на мужском плече. Мэтт очень любил мать, но за помощью или советом к ней никогда не обращался, просто не считал ее способной что-то решить, или оказать помощь. Может быть, зря?       — Мы с Лорен в Хэмптонсе стали любовниками, — без обиняков ответил он. Синтия охнула, но не от того, что не ожидала такого поворота, нет, как раз это она и подозревала. А от того, что ее старший сын очень уж прямолинейный. Где же дипломатия, она ведь не молода уже. Но Мэтт по-своему расценил ее реакцию.       — Да, мама, вот такой я подонок. Уложил в постель девушку родного брата.       — Сынок… — Она крепче сжала его руку и прямо посмотрела в глаза. — Если я сейчас начну говорить что-то не то, сразу оборви меня. Для тебя это что-то значило, или у вас с Лорен был просто… просто…       — Просто секс? — помог ей Мэтт.       — Да, — запнулась Синтия и подумала: какая же она все-таки застенчивая! Ей уже пятьдесят с хорошим таким хвостиком, да и у детей скоро уже будут свои дети, а она все никак не может заставить себя говорить с ними без стеснения об этой стороне отношений между мужчиной и женщиной.       — Не знаю, мама. Иногда мне кажется, что если я вновь увижу ее, то просто убью.       — Что же Лорен успела натворить, что ты так ее ненавидишь? — удивилась Синтия.       — Сбежала от меня, — спокойно произнес Мэтт. — Бросила ради очередного любовника. — Он горько усмехнулся. — Она бросила нас обоих.       «Какого любовника?» — с изумлением слушая сына, размышляла Синтия и думала, что надо бы расспросить Дэнни о том, что еще они наворотили и напридумывали. А Мэтт тем временем продолжал:       — И как бы я на нее ни злился, как бы ни ненавидел, не могу перестать думать о Лорен, не могу раз и навсегда выкинуть ее из головы. А еще мне так и не хватило смелости поговорить с Дэнни, и я не знаю нужно ли ему это знать. Он вроде счастлив, о Лорен и не вспоминает. Не знаю, стоит ли перекладывать этот груз на него. Не знаю… — Мэтт задумался, будто искал ответ в темных закоулках собственной души.       — Во сколько у тебя завтра самолет? — сев к нему на подлокотник и обняв за плечи, решила сменить тему Синтия.       — В шесть утра.       — Значит, пора спать, — уверенно заключила она. — Мэтт, как все уладится с тем проектом в Канаде, ты вернешься в Бостон, к нам не заедешь?       — Нет, мам. Я и так долго отсутствовал.       — Сынок, я понимаю, что на торжественную часть выпуска Дэнни ты не успеешь, но вечером состоится банкет. Это пятница, может, все-таки успеешь? Потом ведь выходные.       — Вряд ли, это очень сложная сделка и, скорее всего, я буду работать без перерыва, если, конечно, не хочу поселиться в Канаде на ближайшие пару месяцев.       Синтия горестно вздохнула, но все равно с надеждой произнесла:       — В любом случае, вдруг у тебя получится, прилетай. Мы будем очень рады, если в этот день ты будешь с нами.       Мэтт кивнул и начал собирать бумаги.       — Иди спать! — настойчиво подтолкнула его к двери мать. — Я все сделаю.       — Спасибо, мама. И за то, что выслушала, тоже.       Синтия поцеловала его в щеку и, проводив взглядом, начала собирать черный кейс с документами. Что ж, всю эту неразбериху с перевоплощением Лорен нужно как-то и кому-то решать. Если дети сами не могут определиться: чего же все-таки они хотят и кого любят, значит, в игру пора включаться взрослым.

***

      Жаркое солнце, высокая влажность, каменные джунгли — сочетание не самое привлекательное. И все-таки летом в Нью-Йорке людей в несколько раз больше, чем мягкой осенью или благоухающей весной. В центральном парке не найти свободного места, разве что под жалящими яркими лучами, а ни в один более или менее приличный ресторан не пробиться без предварительной записи. Туристы и местные, молодые, вечно спешащие и пожилые, респектабельные — все смешались в одном бурном потоке, в мощном водовороте под названием «жизнь». Она растекалась по венам бурлящих улиц и распадалась на множество осколков разных чувств и эмоций, побед и неудач, любви и ненависти, маленькой жизни и всегда неожиданной смерти.       Лорен закрыла окно, которое распахнула в надежде, что вечер подарит желанную прохладу, но ее мечтам не суждено было сбыться, а посему многострадальной рабочей лошадке под названием сплит-система еще трудиться и трудиться. Она вспомнила свое утреннее предсказание, сделанное несколько недель назад в Хэмптонсе, и улыбнулась. Нью-Йорк действительно превратился в настоящую парную, а ведь лето только началось!       Лорен присела на край кровати и снова посмотрела на выданный сегодня диплом. Теперь она по-настоящему взрослая полноценная личность, а через пару недель станет еще самостоятельной и самодостаточной. Должность юриста-стажера в крупной компании, к которой она стремилась на протяжении всего обучения, уже ждет ее, и Лорен приложит максимум усилий и весь арсенал полученных знаний, чтобы через год стать полноправным сотрудником и одним из лучших адвокатов не только в компании, но и во всём штате.       Как же она боялась, что пропустит один из самых важных дней в своей жизни! Сколько бессонных ночей провела, придумывая правдоподобную ложь, которая смогла бы объяснить ее отсутствие на церемонии выпуска, и как с остервенением набрасывала список требований, который собиралась предъявить Дэнни по этому поводу. Но судьба распорядилась иначе, а бог бизнеса, если такой существовал, явно был на ее стороне. Мэтт уехал.       Несколько дней назад к ней пожаловали счастливые, влюбленные и очень довольные друзья. Дэнни рассказал, что, когда тучи над их домом развеялись, и Мэтт перестал не только расспрашивать, но и в принципе упоминать имя «Лорен», он решился на разговор. Он поведал ему о девушке, с которой долго встречался и которую очень любил, но по глупости они сильно поссорились, и Дэнни познакомился с Лорен Вудс. Сказал, что утонул в ней, его закрутило в мощный вихрь невероятных эмоций и острых ощущений, поэтому он принял желаемое за действительное: страсть за любовь. А когда она исчезла, бросила его, он понял: то, что было между ними — все что угодно, только не любовь, и единственная девушка, к которой он испытывал это чувство — Кейси. Сказал, что очень любит его — Мэтта, и хочет, чтобы тот поддержал его выбор, а не противился ему, потому что они все желают сохранить семью. Дружную и крепкую — такую, какой она была всегда.       Лорен заметила, что Дэнни пытался свести к минимуму ложь в разговоре с Мэттом, но она все равно оставалась и была немаленькой. И невооруженным глазом было видно, как он переживал из-за этого. Ведь шутка, розыгрыш, небольшой маскарад, устроенный ими, обернулся титаническим пластом вранья и больно ударил по непосредственным его участникам. Но Лорен старалась никак не выдавать своих чувств, а Мэтт?.. Этого она не знала. Но не нужно было обладать экстрасенсорными способностями, чтобы со стопроцентной уверенностью предположить: Мэтт и думать забыл о какой-то там маленькой сучке с фермы, незначительным эпизодом промелькнувшей в его жизни.       Когда она спросила, что же ответил на этот душещипательный монолог его брат, Дэнни развеселился. Мэтт воскликнул что-то неразборчивое, но явно нецензурного содержания, потом взял себя в руки и устало махнул на него рукой, пробурчав, что Дэнни уже взрослый и в состоянии сам решать: с кем ему прожить всю жизнь. Лорен улыбнулась. Неужели ей удалось донести до такого властного мужчины, что лезть в чужую жизнь и навязывать свои принципы до добра не доводит?       А затем Дэнни торжественно объявил, что Мэтт вернулся в Бостон, а потом сразу же улетел в Канаду. Там срывалась какая-то важная сделка, и утрясти все возникшие проблемы навряд ли получится до церемонии. Мэтт сожалел, что его не будет с братом в такой важный день, но обещал, что постарается в ближайшее время заглянуть в Нью-Йорк, и они вместе напьются, как взрослые, на равных.       Лорен же с наигранной радостью воскликнула, что наконец-таки сможет без опаски передвигаться по городу и не шарахаться от каждого высокого сероглазого брюнета. На самом же деле она расстроилась. В глубине души Лорен хотела, чтобы он увидел ее настоящую, понял, что она не глупая легкодоступная вертихвостка. Хотя доступность — момент спорный. Мэтту она досталась относительно легко.       — Лори, милая, ты готова? Мы уже опаздываем! — Из раздумий ее вывел звонкий голос матери.       — Да, мама. Уже иду! — крикнула она в ответ и, поднявшись, поправила несколько выбившихся из прически волосков и направилась к выходу.