Любви все времена покорны.

Годрик Гриффиндор

      Итак, как известно абсолютно всем хоть немного уважающим себя волшебникам, родился великий маг, ставший в последствии одним из основателей Хогвартса в тихом местечке под названием Годрикова Впадина. Конечно, это название она получила куда позднее, когда Годрик прославился как волшебник, а в мире маглов прослыл почти непобедимым дуэлянтом, а когда он только родился это был просто забытый Мерлином уголок Великобритании.       Сказать по правде, ребёнком он был совсем не желанным, как и большинство детей в те незапамятные времена, и совсем юная девушка-магла, ставшая его так называемой матерью бросила новорождённого сына на пороге первого попавшегося дома, спешно покидая безлюдную лощину без намёка на мысль о возвращении сюда.       Женщина, проживающая в этом доме со своим мужем, к счастью мальчика, давно хотела завести ребёнка, но страдала бесплодием, поэтому малыш с радостью был принят в новой семье, получив от настоящих родителей лишь имя, в будущем известное всему магическому миру.       До пяти лет он жил жизнью совершенно обычного мальчика, ни о чём не беспокоясь, как и его приёмные родители, но когда Годрик вдруг начал разговаривать с огнём в печи, словно играя с ним, когда он стал жонглировать ещё горячими угольками, вырисовывая в воздухе непонятные узоры пеплом, пожилые маглы стали приходить в ужас от таких его выкрутасов. Лишь сильная любовь мешала им отдать сына церковному суду, и чтобы хоть как-то занять ребёнка обычными занятиями, присущими юношам того времени, родители заплатили кузнецу, чтобы он выковал для него достаточно лёгкий меч.       К двенадцати годам Годрик уже отлично владел мечом и иногда даже участвовал в дуэлях не смотря на столь юный возраст. Вот только его, так называемые, странности стали происходить куда чаще и становились всё серьёзнее.       Он пугал и в то же время удивлял своих приёмных родителей, перемещая предметы силой мысли, изменяя их форму, превращая одни предметы в другие… Понимая, что это становится всё труднее и труднее скрыть от остальных людей, пожилые маглы постарались сократить общение приёмного сына с внешним миром.       Едва ему исполнилось семнадцать, Годрик отправился в странствия по Великобритании, надеясь встретить кого-то со способностями, схожими с его собственными. Странствия его продолжались два года и когда молодой волшебник, почти отчаявшись понять, кто он на самом деле, попал в Шотландию, там его приговорили к сожжению на костре, уличив в колдовстве.       Он запомнил тот день на всю жизнь. На площади, в центре которой он стоял, привязанный к столбу над кучей сена, было полно маглов, с каким-то извращённым наслаждением ожидающих сожжения. Но, к счастью Годрика, ему удалось всех их обмануть. Когда огонь коснулся его ног, маг заговорил его, чтобы тот поднимался дальше, но не обжигал его. И когда его фигура полностью закрылась огненной стеной, Гриффиндор переместился прямо из костра, а маглы остались в твёрдой уверенности, что ещё одним колдуном в мире стало меньше.       Он не сразу понял, куда попал, спонтанно переместившись прямо из полыхающего костра, но, увидев людей в странных остроконечных шляпах, парящие в ночном небе мётлы и самостоятельно передвигающиеся по узким улочкам деревушки повозки, осознал, что это именно то, что он искал.       Немного побродив по населённой волшебниками деревне, Годрик решил потратить немного сбережённых им денег в многолюдном баре. Ему ещё только предстояло столкнуться с неизвестной ему ранее валютой — галеоными и кнатами…

***

Салазар Слизерин

      Известный своим презрительным отношением к маглорождёным волшебникам, нелюдимым характером и воистину змеиной изворотливостью основатель Хогвартса не всегда был таким отвратительным, каким знают его будущие поколения учеников Школы Волшебства. До семнадцати лет он жил, как говорится, припеваючи, в богатом доме со своими родителями и тремя младшими братьями. Так как он был старшим ребёнком в семье, то родители просто обожали его, а братья, напротив, просто ненавидели. Конечно, в роду Салазара не было ни одного магла, и из этого становится ясно, что все члены его семьи были чистокровными волшебниками.       Отец и мать волшебника были одержимы манией чистой крови, и скорее всего, именно это оказало на него сильное влияние, но вот сестра его матери, то бишь родная тётка Слизерина, хоть и не связывалась никогда с маглами, но не была такой же фанатичкой, как его родители, и вполне допускала возможность смешения волшебной крови с магловской, из-за чего стала изгоем в их семье.       Но со смертью обоих родителей от тяжёлой болезни, лекарство от которой в те времена ещё было не найдено, никто больше не собирался сдувать с Салазара пылинки и, сломя голову, нестись исполнять его очередную прихоть, так как в дом, где он остался с братьями, переехала их тётка, с которой они люто друг друга ненавидели. Тогда ему только исполнилось семнадцать лет, и его отношения с родственницей по линии матери становились всё напряжённее с каждым днём, проведённым под одной крышей. Она ни за что отправляла его выполнять самую грязную работу наравне с прислуживающими их семье домовыми эльфами, отправляла спать в сырой погреб, где водилась тьма пикси, докси и других всевозможных магических тварей, вызывающих жуткое отвращение у юноши.       Лишь в двадцать лет Салазару удалось вырваться из столь обожаемого им раньше родительского дома, и он уже знал, куда отправится. Мать неоднократно упоминала в рассказах о своей юности деревушку, населённую одними лишь волшебниками и расположенную на севере Шотландии.       Как ни странно, он оказался там той же ночью, что и Годрик, решив остановиться в одной из убогих хижин, предлагающихся хозяином бара, где будущие основатели решили отдохнуть после трудных жизненных событий, пока что даже не подозревая о том, что именно в этом баре случится судьбоносная встреча четырёх великих волшебников.

***

Кандида Когтевран и Пенелопа Пуффендуй

      Волшебницы, назвавшие своими именами ещё два факультета Хогвартса с раннего детства были не разлей вода, хоть Кандида и была старше Пенелопы на три года. Их дома стояли на соседствующих участках, и девочки часто бегали друг к другу, если не скрывались в своём тайном убежище, чтобы поколдовать без свидетелей, ибо бдительные родители запрещали им просто так использовать магию, боясь, что их могут увидеть маглы. Но девочки были не в силах соблюдать родительские запреты, ведь им хотелось как можно больше узнать о своих необычных даже для волшебниц силах. Дело в том, что Кандида с лёгкостью могла создавать сильные порывы ветра, уносящие прочь грозовые облака, или даже небольшие смерчи и торнадо, затягивающие в себя всё, что возможно, в зависимости от своего размера и усилий волшебницы. А вот Пенелопе была подвластна магия земли, растений, рождения новой жизни под солнечными лучами… Одним касанием она при желании могла заставить цвести срубленное или же засохшее много лет назад дерево, сделать плодородной любую землю, вырастить цветы небывалой красоты на любой поверхности…       И жили девушки довольно-таки не плохо, колдуя и совершенствуя свои навыки в тайне от любящих семей. Так было ровно до того момента, как в шестнадцать лет Пенелопе не сообщили совершенно ужасное известие: она выходит замуж за какого-то богатого помещика…       Конечно, такая перспектива её нисколько не прельщала, и девушка, запертая матерью в своей комнате, решительно настроилась прорыдать всю ночь. Только вот подруга, прокравшаяся к её решётчатому окну не позволила ей это сделать, сказав, что готова бежать вместе с ней, но это можно сделать только сегодня, ибо завтра будет уже поздно. Пенелопа согласилась, не думая. С помощью объединения магии, им удалось избавиться от заколдованной решётки на окнах, и Пенелопа, повесив на шею увесистый мешочек с магической валютой, тихо вылезла на улицу. На вопрос, куда они теперь пойдут, Кандида лишь улыбнулась и, взяв руку подруги в свою, переместилась в место, надёжнее которого тогда ещё для волшебников не было, а именно, ко входу в бар, расположенному в деревушке на севере Шотландии…

***

      В баре подруг ждала такая картина: шатен с зелёными глазами, на вид примерно одного с возраста с Кандидой, привлекал внимание многочисленных посетителей тем, что ловко управлял огнём, появляющимся прямо у него из рук. Волшебники с восторгом смотрели на стихийного мага, не отрывая взгляда от его ладоней, из которых время от времени появлялись огненные шары, языки пламени, силуэты животных, или просто немыслимые фигуры, которые потом исчезали, стоило этим же ладоням плотно сомкнуться на том или ином творении мага. Лишь один человек сидел в углу и, похоже, совсем не испытывал никаких эмоций от того, что происходило в баре. Его лицо было непроницаемым, чёрные волосы, свисающие по левой стороне лица, словно ширма, бросали причудливо шевелящуюся в дрожащем пламени свечи тень на безжизненные серые глаза.       Все были так увлечены наблюдением за магом, что никто, кроме странного черноволосого юноши не заметил двух новых посетительниц.  — Я понимаю ваш восторг, не каждый день удаётся встретить волшебника, обладающего стихийной магией, — с нагловатой и самоуверенной улыбкой произнёс парень, управляющий огнём. — И смею вас заверить, что вряд ли вы встретите ещё одного мага с таким талантом во всей Шотландии.       Подруги таинственно переглянулись, снимая капюшоны мантий, и тут парень, сидящий всё это время в углу, как-то странно взмахнул рукой и сказал:  — Не будь так самоуверен.       В то же мгновение на хвастуна налетел мощный поток воды, потушивший все огненные фигуры и намочивший беднягу с ног до головы, не затронув при этом больше ничего и никого. Все посетители бара замерли, в немом шоке смотря на мага, повелевающего водой, а рыжеволосая девушка тем временем подошла к барной стойке.  — Кто-нибудь продаст мне два сливочных пива? — привлекая к себе внимание, проговорила она и провела указательным пальцем по дубовой столешнице, и там, где она касалась стола, вдруг стали расти и распускаться весенние цветы.  — Земля, — выдохнул кто-то из посетителей.  — Что-то тут жарковато стало, — с улыбкой проговорила вторая девушка и махнула рукой.       Тут же все волшебники, находящиеся в баре, почувствовали лёгкое дуновение ветра.  — Все четыре стихии в одном месте! — восхищённо воскликнул кто-то, в то время как стихийные маги оценивающе разглядывали друг друга.       И именно в ту, казалось бы, по-своему ужасную для каждого из этих четверых ночь, взяла своё начало история, в последствии известная всему волшебному миру, история создания школы Чародейства и Волшебства Хогвартс…