Любви все времена покорны.

Лето 1998 года, руины Хогвартса.       Конечно, пережившие Вторую Магическую войну волшебники не смогли просто так оставить без внимания тот факт, что великая школа, в своё время ставшая домом для каждого из них, теперь представляет собой лишь разрушенный замок, не несущий в себе и толики того благоговейного трепета, который раньше испытывали при виде Хогвартса юные волшебники. Поэтому сейчас на месте сожжённого квиддичного поля образовался небольшой палаточный городок, в которым и жили добровольцы, коих было огромное количество, решившие помочь профессорам в восстановлении Школы Чародейства и Волшебства.       Среди них, конечно, была и Гермиона Джин Грейнджер, которая не меньше других хотела, чтобы в двери школы, открывшей ей дорогу в волшебный мир, снова могли войти молодые волшебники, предвкушающие новый, а для кого-то первый, учебный год в Хогвартсе.       И сейчас она с небольшой группой своих бывших однокурсников, выслушав наставления Минервы Макгонагалл, с помощью волшебной палочки и собственной магии разгребала завалы на месте, где раньше был Большой зал. Ничто, кроме остатков больших гобеленов с изображением гербов факультетов на полуразрушенных стенах больше не напоминало о том, что до последний битвы здесь проводились праздничные балы и уроки Трансгрессии, что именно здесь ученики Хогвартса проводили немало времени за завтраком, обедом или ужином, обсуждая друг с другом домашние задания, говоря о профессорах и однокурсниках, планируя свой день…       Ей было одновременно и больно от осознания того, что, казалось бы, несокрушимые стены замка не смогли оградить его обитателей от неизбежного, но и радостно от того, что совсем скоро он приобретёт былое величие, и жизнь школы постепенно восстановится, станет такой же интересной и увлекательной, как и прежде. С восстановлением замка сюда вновь будут стекаться волшебники, получившие конверт с надписью, сделанной изумрудными чернилами, по утрам сотни сов будут доставлять письма, газеты и небольшие посылки завтракающим ученикам, факультеты, как и прежде, будут бороться за кубок школы, и всё будет, как раньше.       С этими мыслями Гермиона в очередной раз взмахнула палочкой, отодвигая в сторону тяжёлый булыжник.  — Грейнджер, аккуратнее! — воскликнул Дин, которого чуть не придавило этим самым булыжником.  — Ой, прости, — виновато проговорила девушка, устало опускаясь на другой камень, чуть меньше по размеру того, который она только отодвинула.       Всё-таки, подобная работа требовала сильной затраты её энергии, медленно покидающей волшебницу с каждым использованным заклинанием.  — Ты бы передохнула, — заметил Томас, обеспокоенно взглянув на бывшую однокурсницу.  — Да нет, я ещё даже не устала, — с улыбкой заверила Гермиона, поднимаясь на ноги и вновь направляя палочку на обломок стены.       Стоило ей пристроить его на место (это начинало напоминать ей сборку громадного 3D пазла) на участке пола, на котором, образуя в нём вмятину, лежала эта глыба, что-то странно сверкнуло. Нахмурившись, Грейнджер подошла к этому месту и заметила, что одна из идеально вытесанных из камня древних плит, своими соединениями образующими пол большого зала, треснула ровно посередине (что было не удивительно после битвы за Хогвартс), и в этой трещине что-то призывно поблёскивало.       Не обращая внимания на удивлённые взгляды друзей, Гермиона присела на корточки рядом с этой плитой, тонкими пальцами проникнув в разлом. С искренним удивлением она обнаружила, что части плиты беспрепятственно раздвинулись шире, словно какой-то механизм, призванный скрыть что-то от посторонних глаз. Надо же, даже став руинами, Хогвартс продолжал удивлять девушку, знающую о тайных ходах в замке, Выручай-комнате, прочитавшую всю историю этого здания от и до, своими воистину неисчислимыми секретами. Не зря всё-таки Дамблдор говорил, что вряд ли кто-то из всех когда-либо живущих после Основателей людей знал все тайны этого замка. Как же ей порой хотелось узнать их все… Ну, или хотя бы самые интересные из них.       Максимально расширив трещину в плите, Гермиона достала прямо из камня кольцо из чистого серебра. Брови волшебницы стремительно взлетели на лоб, пока она с интересом изучала перстень с большим изумрудом, искусно выплавленный и тонко отделанный мастерами средневековья. Окружающие её волшебники замерли, смотря на подругу с не меньшим изумлением, а Грейнджер, словно зачарованная, не понимая, зачем это делает, медленно надела перстень на средний палец правой руки.       Тут же всё перед её глазами начало бешено вращаться, сливаясь в смесь разных оттенков серого камня с вкраплениями цветов одежды друзей, и лишь перстень с ярко засиявшим изумрудом она видела на удивление отчётливо. Гермиона почувствовала, как скрутился желудок, и мелькание перед глазами резко прекратилось.       Придя в себя, она осознала, что упала и теперь, опираясь на руки и вытянув ноги, сидит на холодном полу Большого зала. Вот только зал не был завален обломками собственных стен и потолка, а выглядел так же, как было до начала войны. Со всех сторон на неё были направлены полные шока и замешательства взгляды юных волшебников, сидящих за четырьмя столами факультетов, а прямо перед неё возвышалался стол преподавателей, за которым сейчас восседали четыре волшебника, не на много старше неё. Это были два парня и две девушки, смотрящие на неё сейчас точно так же, как и ученики.       Бегло пробежав взглядом по залу, Гермиона отметила, что ученики одеты в мантии с нашивками, а на девушках, сидящих за столом преподавателей длинные платья в пол с корсетами и на удивление длинными манжетами рукавов, которые, как показалось волшебнице, жутко мешались при приёме пищи или ещё каком-то деле, в котором необходимо работать руками. Грейнджер подумала, что в таких платьях, наверное, ходили девушки средневековья, и её наконец ясно мыслившую голову посетила фантастическая догадка.  — Какого Мерлина?! — воскликнула она, не решаясь поверить в неё, и подскочила на ноги.       Взгляд девушки лихорадочно метался из стороны в сторону, как у загнанного в угол зверя, ищущего пути к отступлению.       Переглянувшись, высокий шатен и низенькая рыжеволосая девушка лет шестнадцати, вышли из-за преподавательского стола, сделав пару шагов по направлению к волшебнице, но она шарахнулась от них, как от огня.  — Годрик, что тут вообще происходит? — непонимающе прошептала она, обращаясь сама к себе и необдуманно употребив имя основателя своего факультета.  — Откуда ты знаешь, как меня зовут? — удивлённо спросил шатен, выгибая брови.  — Кто ты вообще такая? — подозрительно спросил сидящий за столом брюнет, скрестив руки на груди и настороженно глядя на Гермиону.       Она переводила всё такой же панический взгляд с одного парня на другого, медленно отступая назад и всё чётче осознавая, что её догадка оказалась верной.  — Нет, нет, это невозможно… — лишь прошептала она, запустив пальцы обоих рук в пышную гриву каштановых волос, делая их ещё более спутанными, и почувствовала спиной твёрдую поверхность дубовых дверей. — Никому не удавалось этого сделать… — быстро говорила она сама себе, сползая на пол по этой самой двери. — Это противоречит всем законам пространственного и временного перемещения, так не должно быть… Как это произошло?.. Перстень, точно! — Гермиона убрала от головы правую руку, но, к её ужасу, загадочного серебряного перстня с изумрудом не было на среднем пальце. — Чёрт, что же теперь будет? Одним своим появлением здесь я могла сломать весь ход истории и повернуть её в другое русло…  — Мисс… — тихо позвала подошедшая к гриффиндорке рыжеволосая девушка, чуть склонившись к Гермионе.  — Какой сейчас год? — взволнованно спросила та, вскинув голову, чувствуя, как сердце колотится в груди, словно не пойманный снитч.  — Девятьсот семьдесят третий от Рождества Христова, — с лёгким изумлением ответила незнакомка.  — Это конец, — лишь прошептала Гермиона, обнимая согнутые колени руками и пряча в них лицо. — Почти целое тысячелетие… — сдавленно добавила она, чувствуя, как в горле встал горький ком.  — Вы говорите о временных перемещениях? — осторожно спросила девушка, присев на корточки рядом с волшебницей.       Гермиона едва заметно утвердительно кивнула, пока Пенелопа успокаивающе поглаживала её по спине.  — Но не стоит так переживать, я уверена, что Вы можете вернуться в своё время прямо сейчас, — постаралась она приободрить девушку, а по залу тем временем покатились взволнованные шепотки учеников.       Гермиона ничего на это не ответила, безрезультатно пытаясь сдержать слёзы, и к ним с Пенелопой приблизились другие три человека, сидящие до этого за преподавательским столом. Кандида присела на пол рядом с девушками, Годрик опустился на край скамьи, оканчивающейся в паре метров от дверей, и лишь Салазар остался стоять поодаль, высокомерно вздёрнув подбородок и скрестив руки на груди.  — Как и откуда ты сюда попала? — резко спросил он.       Годрик испепеляюще взглянул на Слизерина и обратился к сидящему рядом с ним на скамье парню лет семнадцати:  — Отведи ребят в гостиную, тут не на что глазеть.       Парень лишь кивнул, и через пару минут стол гриффиндорцев опустел. Скоро все основатели, даже Салазар, последовали примеру Годрика, и в зале не осталось никого, кроме четырёх великих волшебников и незадачливой путешественницей во времени.       Кандида более менее успокоила Гермиону, и она пересела на скамью рядом с Годриком. По его просьбе один из работающих в замке эльфов-домовиков быстро приготовил для девушки успокаивающий отвар из трав, и выпив его, Грейнджер смогла наконец связно мыслить.  — Так как ты очутилась в нашем времени? — спросил Гриффиндор, когда она утёрла подсохшие слёзы тыльной стороной ладони.  — И из какого ты времени? — добавила Пенелопа, изучающе смотря на Гермиону.       Она не сразу поняла, чем вызван такой загадочный взгляд, но потом осознала, что на ней короткие джинсовые шорты, майка и чёрно-белые кеды, а к такой одежде в средневековье вряд ли относились как к чему-то само собой разумеющемуся.  — Я из тысяча девятьсот девяносто восьмого года, а здесь оказалась по вине заколдованного перстня, найденного на этом самом месте, но в моём времени, — с глубоким вздохом ответила Грейнджер.       После этих слов Салазар наконец перевёл на неё взгляд, превратившийся из недоверчивого и презрительного в действительно заинтересованный.  — А можешь показать перстень? Насколько я знаю, он должен был переместиться с тобой, — проговорила Кандида.  — Должен был, но, на удивление, этого не случилось, — немного озадаченно ответила Гермиона.  — Странно… — лишь протянула Когтевран.  — Говоришь, нашла перстень здесь? — проговорил Годрик, на что Гермиона лишь кивнула. — То есть, наша школа будет действовать даже в твоём времени? — удивился парень.  — Там всё очень сложно… — протянула Грейнджер. — В нашем времени в Хогвартс всё так же ежегодно поступают на обучение волшебники со всей Британии, но так же там есть… Или лучше сказать был? А, не важно… В общем, один тёмный волшебник по имени Волан-де-Морт хотел захватить весь магический мир, но для этого ему сначала нужно было убить моего лучшего друга, потому что согласно пророчеству, только он мог убить Волан-де-Морта. И когда мы должны были обучаться на последнем курсе в Хогвартсе, война с Волан-де-Мортом была в самом разгаре, он захватил школу, но нас с Гарри и Роном — ещё одним нашим другом, там не было. Но нам всё же пришлось вернуться в Хогвартс, ведь только так можно было уничтожить Волан-де-Морта. Узнав о том, что Гарри вернулся в Хогвартс, Волан-де-Морт напал на школу со своей армией, и состоялась битва за замок, в течении которой он был разрушен. И я нашла этот перстень, когда со своими друзьями и вообще всеми волшебниками, которые здесь учились, восстанавливали здание школы. И, думаю, когда он будет восстановлен, всё будет так же, как и до войны. Вот, только теперь я не уверена, действительно ли в моём времени всё осталось так, как было. Переместившись в это время, я могла напрочь смести всю известную мне историю магического мира.  — Не могла, а уже смела с большой вероятностью, — заметила Кандида, когда Гермиона закончила свой рассказ.  — Поэтому нужно как можно скорее отправить её обратно в её время, пока она не натворила ещё чего-нибудь, что может сильно повлиять на будущее, — с презрением проговорил Салазар.  — Думаешь, я сама горю желанием застрять в чужом времени? — резко проговорила Грейнджер, со злостью смотря на основателя змеиного факультета.       Такая дерзость не могла не поразить четырёх великих волшебников.  — А ты часом не на факультете Годрика училась в своём времени? — улыбнулась Пенелопа.  — Именно там, — кивнула Грейнджер.  — Будто нам было мало его наглых учеников из нашего времени, — недовольно произнёс Салазар.  — Что ж, думаю, будет правильным решением, если ты, Годрик, возьмёшь под опеку нашу гостью, — проговорила Кандида. — Кстати, мы даже не узнали твоего имени! — опомнилась она, взглянув на девушку.  — Гермиона, Гермиона Грейнджер, — улыбнулась та.  — Приятно наконец познакомиться, я Кандида Когтевран, — отозвалась брюнетка. — Это Пенелопа Пуффендуй, — она кивнула на самую молодую из волшебниц. — Годрик Гриффиндор и Салазар Слизерин.  — Думаю, мы в представлении не нуждались, — усмехнулся Годрик.  — Это элементарные правила вежливости, — ответила Кандида.  — Но ты, видимо, не знаком с этим понятием, — хмыкнул Салазар.  — Не тебе мне об этом говорить, — прищурившись, зло проговорил Гриффиндор.  — Успокойтесь оба, немедленно, — осадила их Кандида. — Гермиона, ты не голодна?  — Нет, но я с удовольствием отдохнула бы, — вежливо ответила Грейнджер.  — Что ж, если ты училась на моём факультете, то думаю, что ты можешь разместиться в женской спальне в башне моего факультета, — заметил Годрик. — Николас проводит тебя, если ты в этом нуждаешься.       Только сейчас Гермиона заметила с интересом наблюдающее за ними с потолка знакомое ей с детства привидение Почти-Безголового-Ника.  — Нет, спасибо, но я предпочла бы пройтись в одиночестве. Замок я знаю достаточно хорошо, чтобы не заблудиться, — отказалась она, поднимаясь со скамьи. — Вот только, я не знаю пароля для входа в башню, — вспомнила девушка.  — В нём нет необходимости, Розита пропустит тебя, — ответил Годрик, кивнув на пустую картинную раму, из которой до этого за ними кто-то наблюдал.       Сначала Гермиона недоуменно нахмурилась, но потом вспомнила, что в какой-то книге видела упоминание о настоящем имени Полной Дамы — Розита Гриффиндор, являющейся сестрой Годрика Гриффиндора.  — Спасибо вам всем, — благодарно улыбнулась Грейнджер и покинула Большой зал, где остались обдумывать её возвращение в её время четыре великих волшебника за всю историю магии.

***

      Гермиона брела по таким знакомым, но вместе с этим чужим коридорам, всё ещё стараясь прийти в себя после неожиданного перемещения в десятый век. У неё в голове теперь настойчиво вертелись мысли о том, что же происходит сейчас в её собственном столетии. Помнят ли о ней друзья, или для них она теперь такая же личность из учебников истории магии, как Основатели. Или же они даже не знают о том, что она существует, или существовала когда-то. А если этот перстень работает, как маховик времени, и она может вернуться в своё время в любой момент, когда она меньше всего этого ожидает? Но маховики времени переносят максимум на несколько дней назад, а никак не на несколько столетий…       За подобными мыслями она не заметила, как по заученному пути добралась до входа в гостиную своего факультета.  — По-моему, ты приглянулась моему братцу, — с порога заявила ей Розита.  — Но мы с ним из разных времён и совершенно не знакомы, — возразила всегда рациональная Гермиона.  — Мы с ним тоже были практически не знакомы, когда я умерла, — вздохнула изображённая на полотне дама.  — Это как? — удивилась девушка.  — Мы с Годриком познакомились, когда мне было двадцать семь, а ему двадцать, он только-только узнал о магическом мире, потому как воспитывался маглами, но они с Кандидой, Пенелопой и Салазаром уже обосновались в этом замке, превращая его в школу. На самом деле, я бы даже не узнала о том, что у меня есть брат, если бы не услышала, как хозяин бара назвал его фамилию. Разузнав о нём побольше, я наведалась в замок, где и состоялось наше знакомство.  — А… Простите за такой вопрос, миледи, но нельзя ли узнать, как Вы погибли? — как можно вежливее спросила Гермиона, будучи не в силах утихомирить свой вездесущий интерес.  — Маглы казнили меня на гильотине, — будничным тоном отозвалась Розита.  — Какая ужасная смерть, — не сдержалась Грейнджер.  — Вовсе нет, от обезглавливания умирают быстро, так что мне ещё повезло, — заметила дама. — Ну, ты наверное устала, так что проходи и хорошо тебе отдохнуть, — с этими словами портрет открылся, и Гермиона, поблагодарив Розиту, вошла в гостиную.       Эта комната отличалась от комнаты в будущем лишь тем, что помимо лестниц, ведущих в мужские и женские спальни, здесь была ещё одна лестница, ведущая, как заключила Гермиона, в спальню Годрика. Конечно, Грейнджер знала, что со времён основания Хогвартса замок потерпел не так уж и много изменений, как во внешнем облике, так и внутри, но пока что это было единственное изменение, которое она заметила.       Бросив последний взгляд на горящее в камине пламя, девушка тихо поднялась к женским спальням, которые здесь пока что не разделялись по факультетам, а просто располагались на разных этажах башни. Девушка уже испугалась, как она найдёт среди них ту, в которой ей можно обосноваться, но потом заметила на первой двери в спальню список с именами проживающих здесь учениц. Свои имя и фамилию она обнаружила на двери спальни на четвёртом этаже. Неслышно отворив дверь, Гермиона вошла внутрь и снова закрыла дверь, проходя к единственной свободной кровати из всех пяти, которые находились в комнате. Она села на кровать, собираясь наконец прилечь, но почувствовала что-то жёсткое в заднем кармане шорт.       Привстав, она достала оттуда свою волшебную палочку и телефон. Да, если бы она составляла список вещей, которые стоит взять с собой в средневековье, то мобильника в нём явно не оказалось бы. Магловский аппарат был абсолютно бесполезен в Хогвартсе, а особенно в средневековом Хогвартсе, но вот календарик тут пока ещё работал, и девушка заметила это, когда включила телефон.       В его слабом свете она заметила на прикроватной тумбочке чернильницу и свиток пергамента. С задумчивым видом девушка зажгла слабый люмос на кончике волшебной палочки (магия Хогвартса была слишком сильной и не позволяла даже включить фонарик на телефоне) и взяла в руку торчащее из чернильницы перо. 13.07.98…       Гермиона посмотрела в окно и, приглядевшись к луне, смогла высчитать примерную дату во времени, в которое она попала. Грейнджер вывела пером дробь и получившееся число. 13.07.98/03.09.973       Глубоко вздохнув, она написала пару предложений аккуратным почерком: 13.07.98/03.09.973 — Что ж, я попала в прошлое, и не знаю, как вернуться домой. Чтобы не запутаться в датах, буду вести эти записи.