Быть человеком

      Операция «Поймай Санту» успешно миновала стадию подготовки и перешла в дедлайн. До Рождества оставались считанные дни. Пери обзавелась елкой, парочкой красных носков, которые она повесила на кнопки на стене, купила печенье с шоколадной крошкой. В Рождественскую ночь она выложит его на тарелку и оставит на тумбочке возле окна вместе со стаканом молока.       Джеку нужно поговорить с Сантой.       Всем нужно поговорить с Сантой. Пери, например, очень интересно узнать, почему в пять лет тот не подарил ей щенка, как она хотела, а в семь Барби-балерину.       Джек с нескрываемым удивлением и едва заметными смешинками в уголках глаз наблюдал за всеми этими приготовлениями. Сам он собирался оставить на окне морозное сообщение. Санта должен обязательно его заметить и прийти. По крайней мере Джек надеялся на это.       Пери только покачала головой на подобную наивность. Ну-ну, ей бы хотелось посмотреть, как он будет замораживать стеклопакет. Если ему это, все же удастся, она подаст в суд на компанию-изготовитель.       На Рождество всегда много работы. Многие заказывают популярную группу на свои корпоративы. У Пери их запланировано три. Один в Сочельник и два в Рождественскую ночь       Домой она возвращается только под утро, слегка не трезвая, ее шатает, как тонкое деревце от сильного ветра, на лице блуждает глупая улыбка, красная помада размазалась по подбородку, но Пери это ничуть не смущает. — Эй, Ледяной Джек, я вернулась! — кричит она с порога, сбрасывая с уставших ног туфли на высокой шпильке, которые после концерта она так и не удосужилась переодеть. Почему-то идея пойти домой в ее состоянии на таких каблуках казалась ей весьма удачной. Пару раз она полежала в сугробах, пару раз товарищи по группе падали рядом, пытаясь поставить ее на ноги. Они весело хохотали, говорили о разных пустяках. Ей предлагали поехать дальше веселиться уже в кругу друзей и незнакомцев в другом клубе, но Пери хотелось домой — к Джеку.       На душе было радостно, хотелось петь, и она тихо напевала что-то себе под нос хриплым низким голосом. Кажется, ее продуло, кажется, она сорвала себе голос, и те пять сигарет явно были лишними. А еще хотелось кофе и секса. Да, последнее будет явно нелишним.       Но Джека дома не оказалось. В квартире было темно, и только на столе была записка о том, что он ушел.       Пери держала ее в руках, не замечая, как похолодели пальцы, как они мелко дрожат, точно так же, как и нижняя губа. И в глазах почему-то защипало. Наверное, ресничка попала, тушь потекла, попала на слизистую, вот и раздражает чувствительный орган. Пери хотелось бы так думать, вот только прокатившаяся по холодной щеке горячая слеза обожгла похлеще кипятка, и Пери поспешила стереть этот позорный след с щеки.       Еще чего она будет плакать из-за какого-то Джека. Кто он вообще? Пусть катится к своему Санте, неблагодарный! Не хватило ему благородства дождаться ее, просто сказать спасибо за все, что она для него сделала, нет этот чертов полтергейст оставил ей писульку и решил, что на этом все.       Пери идет обратно в коридор, напяливая на ноги все те же неудобные туфли, но на этот раз дискомфорта она совсем не ощущает, идет к лифту, на ходу доставая телефон и заказывая такси. Кажется, ее друзья звали в клуб? Что ж, она всегда может сказать, что заезжала домой за какой-то важной хренью, которой почему-то именно в этот день не оказалось в сумочке. Да. Хорошая отмазка. Главное сегодня — не думать о Джеке. А еще лучше забыть его совсем.

***

      Пери не помнила, как уснула, не помнила где она уснула, но отчетливо запомнила мужские руки, оглаживающие ее бедра, лапающие грудь. Она и проснулась, ощущая чужую конечность, перекинутую через себя.       Повернув голову, она с ужасом узнала бывшего, который по иронии судьбы оказался в тот день в клубе. Именно с ним она сидела у барной стойки и жаловалась, что ее только что бросил парень.       Пери охватывает ужас, когда в голове всплывают подробности вечера, как она рыдала на плече этого козла, как тот заботливо предлагал отвезти ее домой, но Пери только требовала у бармена новой порции виски со льдом.       Пери застонала, как плохо ей сейчас было, как болело все тело, будто ее методично избивали всю ночь. Ступни так вообще не чувствовались. Хотелось сдохнуть. Просто закрыть глаза и сдохнуть, так было противно, мерзко и стыдно.       У себя дома она оказывается только поздно вечером, когда нашла в себе силы подняться с постели, сходить в душ и снова влезть в ненавистные туфли. Какого же было ее удивление, когда она застала Джека, что-то увлеченно готовящего на ее плите. — Привет, — поздоровался он со своим обычным радушием.       А Пери замерла на пороге, не зная, что ей и думать. — Ты… — выдохнула она, привалившись к дверному косяку. — Ты же ушел…       Эта мысль так вдохновляет ее, что она бежит к Джеку, тот успевает ее поймать за запястья, прежде чем град ударов обрушивается на его грудь. — Ты ведь, черт тебя дери, ушел! Ты бросил меня! А сейчас говоришь мне привет?       Пери злится. Она в ярости, что из-за этого придурка она так страдала, переживала, думала, что ее кинули. Что так резко и позорно, скатившись в депрессию, она не нашла ничего лучше, чем искать утешения в объятиях бывшего парня. А теперь Джек вот так просто заявляется к ней и ведет себя, как ни в чем не бывало!       И — о боже! — почему ей так было сейчас стыдно. Стыдно поднять голову и встретиться с ним взглядом. Какой грязной она себя ощущала. — Стой, что? — растерянно моргает Джек, пропуская удар. Тот отзывается легкой пульсацией, но Пери теряет весь свой запал и просто утыкается лбом в его ключицы. — Я бы не ушел, не попрощавшись с тобой, — спешит заверить ее Джек, а Пери чувствует, что еще немного и она разревется. Плечи у нее уже дрожат, и она цепляется пальцами за складки одежды Джека, комкает ткань, слыша, как легкая футболка трещит по швам. — Я думала ты ушел… думала, что никогда больше тебя не увижу.       Слезы все-таки льются из глаз, потому что нет никаких сил их сдерживать, потому что она л… о нет, нет! Пожалуйста, только не это!       Она трется носом о плечо Джека, размазывает слезы по его одежде, а Джек только растерянно обнимает ее, гладит по спине в каком-то утешительном жесте, не зная, что должен сейчас сказать и как успокоить ее.       Пери не говорит, как провела Рождественскую ночь, как встречала утро, с кем встречала. Джек и не спрашивает, и Пери думает, допивая черный крепкий чай, что, в принципе, с чего вдруг она так разволновалась, кто он ей, в самом то деле? Они даже не парочка, так почему ей должно быть стыдно?       А Джек рассказывает, что все-таки нашел своего Санту, и тот забрал его с собой, когда возвращался обратно. Правда для Джека Северный Полюс оказался вдруг местом холодным и негостеприимным, так что Санте пришлось переноситься с ним во Дворец к Зубной Фее. Там то их уже ждали все Хранители. Они увлеченно рассказывали Джеку о том, как продвигаются их дела в противостоянии с их общим врагом. Тут неожиданно всплыло имя старого. Оказывается, этот древний божок насолил и Бугимену. Что там не поделили эти два вышеупомянутых клоуна, Пери не спрашивала. Как-то было не особенно интересно. Больше ее интересовало, как его коллеги планировали вернуть Джеку его силу и избавить его от человеческой шкуры. А заодно избавить и Пери от полной неразберихи в ее жизни.       Сейчас Пери была уверенна, что посокрушается она, конечно, по отсутствию Джека в ее жизни, но трагедией это для нее не станет. Да, ей будет его не хватать, быть может, она даже будет скучать по нему временами. Но с этим можно жить. Тысячи, миллионы людей так живут, и ничего — вполне себе счастливы.       Вот только Пери, впервые за этот вечер, встречаясь взглядом с Джеком, нервно сглатывает комок, застрявший в горле и мешающий вздохнуть, потому что с позором признает, что — нет, ни черта она его не отпустит.