В ритме мегаполиса

Несбывшееся нередко является для нас, по своим последствиям, такой же реальностью, как и то, что свершилось. Чарльз Диккенс

Я куда-то летел. Лицо обдувал колкий, холодный ветер, каждым своим порывом впиваясь в тело, пронизывая каждый волосок на голове и поглощая нечеловеческий крик срывающийся с моих безмолвных уст. Ледяной дождь, в полёте больше напоминавший микроскопические осколки камней, хватал меня за щиколотки своими беспомощными руками, в попытке вернуть туда, откуда я по непонятным причинам начал свой опасный путь в вечность. "Спрыгнувший с высоты будет вновь и вновь падать в самую бездну преисподней" – вдруг мелькнуло где-то в закоулке помутнившегося разума. Но вместо ожидаемого страха перед этой истиной, я вдруг почувствовал, что меня переполняет какое-то странное, чуждое мне чувство неудовлетворённости. Вечное падение? Нет, этого слишком мало... Мне хотелось кричать, хотелось вернуться обратно, но я слишком хорошо осознавал, что пути назад больше нет. Раньше мне казалось, что нет ничего лучше полёта, освобождающего душу от бренной её оболочки. Я ждал этого момента всю жизнь, но все мои надежды рухнули тогда, когда был сделан первый шаг в никуда. Перед глазами мелькали безликие очертания людей, которых мне когда-то приходилось знать. В одно мгновение мир превратился в картину Моне, затем исчезли даже растушёванные лица людей и в конце концов наступил какой-то мглистый мрак. Господи, как же плохо! Я вроде как хочу умереть, но не могу... Промокшая до нитки рубашка льнёт к телу, которому не суждено вновь стать тёплым... Ветер воссоздаёт сцены распятия... Я уже недалеко от жёлтых крыш снующих туда-сюда кэбов. Смерть близко... Она вот-вот догонит меня и вырвет своими костлявыми руками из объятий дождя... Но я не хочу! Не хочу уходить! Я истошно кричу... И просыпаюсь в холодном поту. Удивительно, какие сновидения могут появляться у человека на почве сильных эмоциональных потрясений! Я понимаю, что весь этот ужас с падением был всего-навсего через чур красочным ночным кошмаром, но всё равно растерянно ощупываю свои ноги, на случай, если я мог случайно расшибиться в лепёшку, спрыгнув с какого-то здания. В конечном итоге, моё душевное состояние приходит в норму и я замечаю, что грязные носки, по случаю не снятия которых, мне пришлось сокрушаться вчера вечером, пропали. Кто-то, очевидно, в знак внимания к моей персоне заботливо укрыл меня простынкой, не позабыв, при этом, снять "благоухающий" элемент гардероба. Этот же кто-то сейчас наверняка тихонько кудесничал у плиты, создавая нечто, обещающее в скором времени вознести меня на вершины гастрономического экстаза. – Доброе утро, соня! – все мои надежды на плотный завтрак подтвердились, когда я увидел перед собой, глядящее на меня сверху, чудо с всклокоченными волосами. Ещё никогда Хината так не напоминала мне девчонку-сорванца, как сегодня. Видимо, у неё необычайно хорошее настроение. – Доброе, красавица, – пытаясь казаться, как можно менее потерянным и сонным, я притянул к себе жену. Она не сопротивлялась. Странно... – Сегодня пойдем гулять? – после нескольких поцелуев, привносящих в наше сожительство какую-то странную негу ожидания, спросила Хината. – Естественно, – как-то явно "неестественно" ответил я, всем нутром чувствуя подозрительное отвращение к намечающейся прогулке. Может Хьюга и заметила моё откровенное нежелание говорить на эту тему, а может и нет, но почему-то резко отстранилась. В следующие пол часа все наши разговоры вращались вокруг завтрака, который я с неизменным удовольствием лопал за обе щеки. К концу трапезы она, не скрывая благоговение, о чём-то вдохновенно болтала, а я внимал её словам, буравя взглядом глубокое декольте. – ...Так вот, ты даже представить себе не можешь, что произошло дальше! – отпив немного чая, продолжала лепетать Хьюга. – Угу, – толком не понимая о чём идёт речь, согласился я. – Куда ты смотришь? – после нескольких ответов "угу" и парочки томных вздохов с моей стороны, Хината вдруг прервала свою речь и наконец, обратив внимание на предмет моей нездоровой заинтересованности, вперила в меня разочарованный взгляд. Ответить, что я никуда не смотрю, оказалось бы по меньшей мере глупо, а сказать что-либо другое я затруднялся. Казалось, эту гнетущую паузу в разговоре не скрашивала даже моя идиотская ухмылка. Одним словом, я сгорал со стыда, и если бы не внезапно раздавшийся телефонный звонок, мне бы пришлось несладко. На данный момент этот незнакомый номер стал для меня спасением и я, не подозревая, что любая счастливая случайность может превратиться в сущее проклятие, без промедления схватился за телефон. – Доброе утро, Наруто, – надсадный властный голос захрипел в трубке, и перед глазами почему-то встала знакомая физиономия с печатью вечного надменного недовольства. Эдакий сборный образ хитреца-тестя и ещё нескольких не менее неприятный личностей. – Доброе у... – начал я. – Ты помнишь о своём обещании? – по хамской манере перебивать собеседника я тут же идентифицировал разговаривающего со мной человека. Асума. Это, определённо, был он. – В каком смысле? – пытаясь не сразить его наповал вопросом: "О чём ты говоришь?", я предпочёл сказать нечто нейтральное, с оттенком лёгкой забывчивости. – В самом, что ни на есть прямом,– заподозрив, что я напрочь забыл о каком-то там обещании, Сарутоби не помедлил оживить в моей памяти субъект нашей недавней договорённости. – Конохамару! "Madre Mia!", как выразился бы в данной ситуации, питающий любовь к странным оборотам речи, Суигетсу. А я ведь совершенно забыл о том, что должен был провести весь сегодняшний с крестником. Что же делать? Чёрт возьми, что же делать!? Если я откажу Асуме — мне влетит от предков, если же откажу Хинате — обламается весь мой хитромудрый план по исполнению супружеского долга... – Наруто, что происходит? – всё ещё взирая на меня с высоты своих уязвлённых чувств, сдержанно поинтересовалась Хьюга. – Асума, подожди секунду. Мне кое-что нужно уточнить... – деловитым тоном истинного бизнес-аристократа пробормотал я, попутно закрывая динамик рукой. – И? – уже взволнованно спросила моя супруга. – Это... Гхм... Как бы немного трудно объяснить... – я нервно закусил губу. – В общем, я обещал своему... Этому, как его... Сыну... Гхм... Крёстному... Ну короче, мне нужно сегодня выгулять... Точнее погулять с ним... – У тебя есть сын? – глаза моей избранницы вдруг несуразно расширились и на лице появилась радостная детская улыбка, которая обычно озаряет лица потенциальных старших братиков и сестрёнок, когда им сообщают, что аист скоро принесёт целую уйму хлопот. – Нет, конечно, – я невольно рассмеялся, представив себе, как радовалась бы Хьюга, если бы у меня действительно был внебрачный ребёнок. – Помнишь, я тебе когда-то говорил, что у меня есть крестник? – А-а, – протянула Хината, разочаровываясь в том, что ей не суждено попробовать себя в роли мачехи. – Я, пожалуй, откажусь сегодня с ним погулять, – я уж было хотел сказать об этом Асуме, но Хьюга остановила меня, придерживая палец на динамике. – Ты же пообещал ему! – с укором прошипела она. – Ничего я не... – Нельзя быть таким... Таким... Бессердечным! – после нескольких секунд активной интенции для своей не очень ёмкой проповеди, постановила Хината. – Никакой я не бессердечный. Просто мы с тобой договорились сегодня устроить свидание, – не без обиды буркнул я. – Я нашла компромисс, – в глазах моей жёнушки заплясали задорные чёртики. – Я не пойду с тобой на свидание, если мы не встретимся сегодня с Конохамару. Да уж, компромисс... Скорей, ультиматум. Но чего же не сделаешь для осуществления одного из самых своих сокровенных желаний!? Естественно я согласился. – Как ты думаешь, я ему понравлюсь? – Хината уже битый час крутилась у зеркала, подбирая к своим салатовым босоножкам клатч такого же цвета, а я уныло переводил взгляд с глянцевой поверхности своего смартфона на её лодыжки. – Ты должна нравиться мне, а не кло... (чуть было не сказал "клопу", за что несомненно получил бы по шеям от супруги) Конохомару, – недовольно поджав губы, забухтел я. – Похоже кто-то уже ревнует, – Хьюга залилась смехом, а я презрительно прыснул в ответ на её предположение. – Ну всё. Нам пора, – даже не удосуживаясь убедиться, что все приготовления Хинаты закончены, я взял её за руку и нетерпеливо рванул к двери. По дороге мы успели вдоволь наговориться о Конохамару и в последние несколько минут пути я только и слышал: "Ой, какой же он бедняжка!", "Такой милый малютка", "Ути-пути" и прочий женский бред о наглых спиногрызах, которые получают всё что хотят по первому крику. Одним словом, когда мы подъехали к детской площадке, откуда должны были забрать вышеупомянутого кадра, я был немного не в себе. Мы уже собирались выходить из машины, ибо без тривиальной процедуры "получите — распишитесь" в таком тонком деле, как выгул надоедливого крестника, никак нельзя. – Милый, я ему точно понравлюсь? – нервозным тоном танцовщицы-дилетантки, спросила меня Хьюга. – Иначе и быть не может, – в надежде, что за этот скупой комплимент мне воздастся, я мечтательно прикрыл глаза. – Ты же у меня красавица... – Я не о внешности. В смысле... Я о том, что дети любят душой, а не глазами, – после этого краткого педагогического экскурса в психологию мелюзги, я окончательно бросил затею, как-либо влиять на Хинату. Сегодня она для меня бесповоротно утеряна. – Боже мой! – вдруг воскликнула она, пробудив меня от кратковременной, волнообразной депрессии. – Мы же забыли купить ему сладости! Ты сам знаешь, как дети любят сладкое. – Не волнуйся, этот мелкий... Гхм... Конохамару ещё успеет раскрутить меня на десяток-другой всякой дряни. От засранца одни расходы, – не задумываясь над словами, выпалил я. И тут Остапа понесло. Я мог только вставлять унылое: "Прости", "Я не хотел", "Ага", "Согласен" и "Конечно". К сожалению, за активной дискуссией мы не заметили, как кто-то радостно размахивая ручонками, подбежал к машине и со всей дури дёрнул переднюю дверцу. – Наруто, я жду тебя уже целую кучу времени! Дядя Асума сказал... – в дверном проёме появился радостный крестничек, через пару мгновений испуганно взиравший на такую же перешуганную Хинату. Смеха ради, я решил не вмешиваться и результатом моего молчания послужила реплика вкрай обиженного Конохамару: – А почему это она сидит на моём месте? "Во-первых, не "она", а Хината, а во-вторых, с какого перепугу это твоё место?!" – несомненно ответил бы я, если бы палец моей жёнушки вовремя не коснулся моих уст. – Привет, малыш. Извини, я не знала, что ты любишь ездить на переднем сидении. Если хочешь, я могу пересесть на второй ряд, – выпорхнув из машины, принялась озабоченно щебетать моя взволнованная супруга. – Да, кстати, э-э... Конохамару, познакомься, это моя жена Хината. Думаю, ты видел её на свадьбе, – через чур буднично, небрежно, отрепетированно и к тому же, совсем неуместно ляпнул я. – А-а... – без капли интереса протянул крестничек, недоумённо уставившись на улыбающуюся Хьюгу. Несколько секунд, которые показались мне целой вечностью, Хината и Конохамару стояли неподвижно. Она добродушно улыбалась, а он, похоже, решал, стоит ли ему ревновать меня к ней, её ко мне и вообще, как относиться к этой милой девочке, похожей на старшеклассниц из школы неподалёку. – Хм... А где же твой дядя, Конохамару? Он вроде бы должен был отвести тебя к нам... – не дожидаясь окончательного вердикта, вдруг задумчиво пробормотала моя жена. – Дядя Асума был очень занят, поэтому оставил меня на площадке и сказал ждать, пока не приедет Наруто, – как-то неопределённо, словно обращаясь к самому себе, ответил Сарутоби. Слова моего крестника заставили глаза Хинаты запылать от непонятного ассорти эмоций, но она сумела воздержаться от излишних комментариев и подавив в себе волну недовольства, дружелюбно протянула руку маленькому придире. – Надеюсь, ты не будешь против, если я сегодня побуду вместе с тобой и Наруто? – внезапно сменила тему она. – Да нет, – всё ещё колеблясь где-то между "да" и "нет", пробубнил Конохамару. Итак, нам предстояло провести семь часов, тридцать минут и ещё несколько секунд в компании настораживающе притихшего дитяти. Интересно, о чём же этот маленький болван думает? Наверняка, строит грандиозные планы и витиеватые схемы для того, чтобы извести своих наивных добродетелей... – Ну что, куда поедем? – предвидя унылый финал "культурной программы", да и дня в целом, я уже приготовился подыхать со скуки. – В паб! – вдруг оживлённо скомандовал Конохамару, не забыв при этом, несколько раз повторить свой приказ для пущей действенности. – В паб! В паб! В паб! – В какой ещё паб? – Хината дотронулась до моего плеча, ожидаяя незамедлительных объяснений. Ответить, что однажды я действительно потащил маленького дурачка в пивную, было бы верхом неосмотрительности в данной ситуации. Но что же мне приходилось делать?! В тот день малой был для меня, ну просто занозой в заднице: я устал, как чёрт, хотелось освежиться после рабочего дня, плюс ко всему, ближайшие десткие кафе, вероятно, были закрыты. Таким образом, мне пришло в голову убить двух зайцев одним выстрелом. Но, в прочем, сейчас не время ворошить наше "криминальное" прошлое. – Э-э, – я почесал затылок и по-идиотски улыбнулся. – Это шутка такая. Малец у нас редкостный юморист! Эй, Конохамару, расскажи, как ты разыграл деда Джирайю! – Как залил кетчупом Гамабунту? Или как... – дальше следовал неимоверно длинный список проступков, от одних только воспоминаний, о которых, Конохамару начинал нетерпеливо ёрзать в кресле, хлопать в ладоши и истерически смеяться. Я впервые был благодарен болтливости своего крестника. Этот дар, ещё недавно именовавшийся сущим проклятием, помог Хинате успешно забыть об инциденте с пабом. Она смеялась до слёз, лишь иногда покровительственно поучая мелкого проказника. К счастью, в такой тёплой, дружеской атмосфере я провёл все сорок минут пути до детской пиццерии, куда немедленно скомандовала ехать моя супруга. Честно говоря, я даже не предполагал, какой она может быть решительной и уверенной в себе, когда дело касается детей. Держу пари, что если ей когда-нибудь захочется завести ребёнка, она возьмёт и изнасилует меня... Что ж, не буду отвлекаться от основных событий повествования. Я, кстати, уже очень давно не говорил о том, что больше всего не люблю в своей жизни. Так вот, наверное, больше, чем свой характер, я ненавижу только детские кафе. Без сомнений, это макабрические мини-чистилища для молодых отцов и полный комплект кругов Ада для таких как я. Почему? Хм, вопрос, пожалуй, довольно банальный. Ужасный запах грязных подгузников, молочных смесей, разочарования в жизни и ванильного мороженого, кислые мины скучающих папашек, беспрерывная женская трескотня и конечно же, детские крики. Думаю, этого вполне достаточно, чтобы возненавидеть подобного рода заведения. Благо, мне приходится бывать в них не так уж часто. Судя по всему, пока я морально готовил себя к погружению в весь этот бедлам, Хината и Конохамару успели очень хорошо подружиться, так что теперь мне отводилась роль третьего колеса в телеге. Она держала его за руку. Его — этого маленького дурачка. Его — "милого мальчика". Его, а не меня. Держала за руку... Чёрт возьми! Да я же ревную, как последний кретин! Нужно немедленно прекратить и взять себя в руки. Я мужчина. Я сформировавшаяся личность. Я успешный индивидуум. Я взрослый... Олень, приревновавший свою необычайно заботливую жену к пятилетнему крестнику. Отлично! По крайней мере, я разобрался в себе. – Ну что, зайка, ты уже определился с заказом? – "зайка" — даже звучит мерзко. Интересно, почему она так не называет меня? Хината задумчиво листала меню, иногда поглядывая на Конохамару. Я же, подобно гордому, обиженному, бедному родственнику молча уставился в стол. – Милый, может быть ты нам что-нибудь посоветуешь? Ты ведь уже бывал здесь, – заприметив перемены в моём настроении, обратилась ко мне Хьюга. – Думаю, вы и сами справитесь, – всем своим видом выказывая недовольство, буркнул я. – О! Я выбрал! – заорал Конохамару, тыкая толстым указательным пальцем в изображение бокала, наполненного ярко-красным пюре. – Буду это! – Хрень, – всё также недовольно процедил я, в ту же секунду почувствовав локоть Хинаты на своих рёбрах. – А мне кажется, что гаспачо — отличный выбор! – в противовес моему мнению, сказала она. – Ты не понимаешь, – усердно пытаясь быть таким же бесстрастным, как раньше, я закатил глаза. – Конохамару не станет есть эту гадость. Он просто хочет потрепать нам нервы, а потом заказать пиццу. – Ничего подобного! Я это хочу, а не пиццу! – завизжал клоп, теперь уже яростно высверливая пальцем изображение потенциального заказа. – Наруто, прекрати! – прошипела Хьюга, глядя на меня, так, словно я был вредным старшим братцем Конохамару. В итоге, мне не оставалось ничего, кроме как, заткнуться и заказать всё, что выбрал этот маленький паразит. Казалось бы, теперь настало время жевать резиновый стейк и сурово хмуриться, но, увы, я не смог не вляпаться в очередное приключение. – Извините, гхм, рядом с вами не занято? – необъятных размеров мужчина в ужасающих своим фасоном клетчатых бриджах (ей Богу, как один из оборванцев-санкюлотов), подошёл к нашему столику. – Нет-нет. Присаживайтесь, мы будем рады компании, – в ответ на глупую, преисполненную неуместного лоска, улыбку незнакомца, ответила Хината. Я бы на её месте не позволил этому неуклюжему, краснолицему подобию "отца семейства", так вальяжно рассесться на полтора свободных стула. Вполне возможно, что где-то в глубине души я испытывал к нему неприязнь. – Конохамару, зайка, если хочешь — можешь пойти поиграть с детками в сухом бассейне, – когда клоп закончил уплетать мой кусок пиццы, предложила Хьюга. – Я могу отвести тебя. – Не-е, не надо. Я уже взрослый. Сам пойду, – пытаясь как можно быстрее освободиться от внезапно образовавшегося общества взрослых зануд, пролепетал Сарутоби. – Знаете, они так быстро растут, – глядя вслед убегающему Конохамару, ностальгически изрёк наш новый собеседник. – Ещё пару лет назад были пелёнки, распашонки, потом учебники и аттестаты, а уже совсем скоро мы увидим наших детишек под алтарём... Гхм... После слов тучного незнакомца мы с Хинатой почему-то переглянулись, но никто из нас не осмелился что-нибудь произнести в ответ. – Ну что ж, может быть познакомимся? – уловив напряжённую обстановку, он добродушно протянул нам свою маленькую, толстую ручонку. – Меня зовут Акатсучи. Так и не дождавшись моих слов, Хината представила всю нашу компашку самостоятельно. Дальше последовало знакомство с немногочисленной роднёй нашего навязчивого "товарища". К столику подтянулись его худосочная жёнушка — типичный эталон тирана-перфекциониста, прыщавый сын-подросток с наушниками на шее и крохотная дочурка лет этак трёх, от роду. Как оказалось немного позже, эта примерная семейка исколесила на фургоне всю страну Огня вдоль и поперёк. Также, нам посчастливилось услышать с дюжину историй, поведанных нам болтливой женой толстяка-Акатсучи и бесчисленное количество его комментариев к каждой из них. – ...Вот так вот, гхм, и получилось! – в очередной раз громогласно захохотал глава семейства, закончив один из своих житейских рассказов. – Да! Дорогой, мы, между прочим, с тех пор так и не ставим каминный гарнитур. Ах! Ну и умора же! – после слова "дорогой", я готов был встать из-за стола и заорать жене этого жирного болтуна на ухо: "Замолчи, женщина!". Жаль, что у меня не получилось бы так воинственно, как у дедули и я, заведомо зная исход подобной выходки, решил сидеть и кивать головой в такт Хинате. – Вы, кстати, довольно молодая пара, – я уже почти усыпал, когда мне посчастливилось услышать эту фразу, якобы невзначай брошенную Акатсучи. – Второго ребёночка заводить не думаете? – Вообще-то... – Хината попыталась объяснить, что мы и первого не планируем, но была прервана нашей собеседницей-трещоткой: – Знаете, а ваш мальчонка — вылитый папочка. Ему бы братика или сестрёнку и будет полный, так сказать... – Комплект, гхм! – загоготал толстяк. Чёрт, ну вот зачем эти идиоты напомнили нашему спиногрызу о его навязчивой идее. Как только Конохамару слышит слово "братик", он тут же начинает выпрашивать его. Странное, знаете ли, желание. Возможно, малой просто хочет иметь компанию и наивно полагает, что братики рождаются сразу пятилетними. В любом случае, я знал, чем пахнет эта беседа и постарался взглядом предупредить Конохамару о том, чтобы он помолчал. Жаль, что я не обладаю экстрасенсорной способностью затыкать людей, единожды взглянув им в глаза. Ох, скольких же проблем можно было бы избежать! – Да! Хочу братика! – после этой визгливой реплики крестничка, я вновь устало закатил глаза. – Братика! Братика! Братика! Ты же обещал мне! "Обещал". Я обещал свернуть его в бараний рог, если в присутствии Хинаты он хоть раз заикнётся о своём желании. – Вот видите! – пробасил Акатсучи. – Вы, скорее всего, не совсем верно нас поняли... – начал объясняться я. – Хочу братика! – перебил меня Конохамару. Хьюга почему-то всё больше краснела, продолжая смахивать платком капли пота, проступившие на лбу у маленького непоседы, после игры в сухом бассейне. Она ничего не говорила. Только улыбалась, очевидно, пытаясь немного умерить его пыл. – Конохамару мой крестник, то есть, мы не родственники, практически... – лихорадочно бормотал я. – У мальчонки, знаете ли, очень богатая фантазия... Дальше я понёс такую околесицу, которая, наверное, даже и не снилась нашим болтливым знакомым. Вероятно, они подумали, что я малость не в себе и выслушав мою речь, поспешили покинуть нас. Некоторое время все молчали. – Милый... Э-э... А при чём здесь собака на батуте? – нарушила тишину Хината. – Хотя... Что я только что услышала? – Не знаю, – я развёл руками и ошарашенно ухмыльнулся. – Так вы сделаете мне братика? А, Хината-чан? – мы смели наивно предположить, что Конохамару уже забыл о теме разговора, но своим вопросом он мгновенно вернул нас к реальности. Даже не знаю, что взбесило меня больше — обращение "Хината-чан" или вопрос этого мелкого прилипалы. – Зайка, мне... Как бы... Сложно ответить... – в поисках подмоги Хьюга растерянно посмотрела на меня. Как ни странно, ответ родился в считанные секунды: – Конохамару, закрой фонтан. Не оригинально. Скучно. Грубо. Но что поделаешь?! Если бы я ответил "нет", он бы разрыдался, если "да", то мне пришлось бы исполнять его желание прямо здесь и сейчас, не иначе. Отлично! Теперь мои супруга и крестник дуются на меня вместе. Она — потому что я "был слишком груб", он — потому что его желание, так и осталось всего-навсего желанием. После неудачной попытки пообедать, мы отправились в парк. По идее, это должна была быть увеселительная прогулка, во время которой, мы с Хьюгой держались бы за руки, а этот несносный спиногрыз бегал бы вокруг нас. В итоге же, Хината вела Конохамару за руку, а я плёлся позади. Идиллия, чёрт возьми! – Хинаточка-чан, у тебя такие нежные ладошки, – и почему я не догадался сказать ей тоже самое раньше?! – Ты такая красивая... Меня чуть не стошнило. А что она? Она — ничего. Ей приятно слышать подобные глупости, которыми её обделяет родной муж. – Хинаточка-чаан, можно мне сладкой ваты? – а меня бы он даже и не спрашивал — завёл бы своё любимое "хочу" и хоть в лепёшку расшибись, но купи ему чёртову вату. – Возьми денежку и подойди к вон той тётеньке, а я посмотрю, как ты будешь покупать. Хорошо, солнышко? – Хината протянула ему пару монеток и погладила по голове. Через несколько секунд малец уже стоял в небольшой очереди перед тележкой со сладостями. – Ты даже представить себе не можешь, какой он славный, – с умилением глядя на Конохамару, прошептала Хьюга. – Только посмотри, как он машет нам ручкой... – Ага, – я тяжело вздохнул и в надежде оказаться прощённым, робко коснулся руки своей избранницы. – Представляешь, когда-нибудь у нас будет такой же, – Хината встала на носочки и как-то неуклюже чмокнула меня в губы. Ещё бы! Конечно будет, если только она позволит мне хоть раз прикоснуться к себе. Чёрт возьми, я уже готов променять одну ночь с ней на девять месяцев Ада! Нет, ну я, определённо, авантюрист. – Ты уже простила меня? – я обвил талию жены руками и как можно нежнее коснулся её прекрасных уст своими потрескавшимися губами. – Пока ещё нет, – прошептала она, ещё сильнее прижимая меня к себе. Странно, что каждый раз, когда она проворачивает подобный фокус, я напрочь забываю о времени, да и вообще теряю чувство реальности. – Фу-у! Что ты делаешь с моей Хинаточкой-чан?! – визгливый, но почему-то удовлетворённый голосок моего крестничка внезапно резанул слух своим звучанием. Мелкий проказник, наверняка, уже вдоволь насмотрелся на "мерзкое действо", которое, могу поспорить, через лет десять попытается повторить со своей подружкой. Ну, конечно же, моя супруга, даже не смотря на кратковременное пребывание в прострации, поспешила вернуть нам вид вполне себе благовоспитанной влюблённой парочки, смущённо отстранившись от меня. – Наруто, посмотри! Хинаточка-чан стала похожей на гаспачо! – увидев, что милые щёчки моей избранницы запылали, поспешил похвастаться недавно выученным словом Конохамару. – Ах, на гаспачо?! – возмущённо прошипел я, не переставая наблюдать за Хьюгой. – Ну, погоди у меня, клопище! Очевидно, интонации, которые преобладали в этой немногословной реплике, немного насторожили моих спутников, но после того, как я попытался, якобы грубо схватить крестничка и наказать его щекоткой, все их сомнения мгновенно развеялись. Мы с Конохамару ещё долго играли в салки, дурачились и просто устраивали "чисто мальчуковую возню", но всё это я делал только для того, чтобы увидеть на лице любимой женщины улыбку. Она улыбалась и мы втягивали её в свои бессмысленные игры. Все вместе носились по парку, как угорелые, пытаясь поймать друг друга, катались на каких-то аттракционах и несколько раз сходили в призовой тир, в котором мне удалось с десятой попытки выиграть крошечный мягкий брелок. Глупо. Несомненно, слишком примитивно для такого чванливого джентельмена, как я, но, как ни странно, мне это нравится. Сегодня я почувствовал то, что ещё никогда не ощущал в присутствии Хинаты. Раньше, когда мы с ней дурачились наедине, я чувствовал себя ребёнком, а сейчас я, как бы вырос, но не стал тем занудой, каким был пару месяцев тому назад. Мне почему-то казалось, что до определённого момента в жизни я не буду знать, как досконально описать это ощущение и дать ему правильное название. Но сейчас, единственное, в чём я был уверен, так это в том, что, мне безмерно хотелось быть на месте Конохамару. Я представлял своих родителей на месте нас с Хинатой. Странно, не правда ли? Этим тёплым августовским вечером, улыбка возлюбленной преобразилась в улыбку моей матери, а мой собственный смех вдруг стал похож на отцовский (смутное представление о нём). И, глубоко вдыхая тёплый, влажный воздух я думал о том, как хорошо было бы иметь хоть одно воспоминание о деньках, проведённых с ними подобным образом. С Конохамару мы расстались немного позже, чем было запланировано. На крыльце дома его встретил Асума, не удостоивший нас даже коротким кивком своей огромной головы. Но даже этот вопиющий акт несправедливости по отношению к нам, не смог испортить мне настроение. Я испытывал нечто сродни пребыванию в одном из своих снов, вот только рядом были не мои родители, а Хината. Мы держались за руки и молчали. Казалось, что всё уже было сказано и нужда говорить пропала вместе со всеми остальными желаниями. Я впервые за долгое время был спокоен. Когда мы уже выходили из автомобиля, Хьюга тихо, стараясь не нарушать состояние нирваны, заметила, что луна сегодня светит необычайно ярко, а я лишь едва заметно кивнул головой в ответ. В лифте мы вновь ехали молча, и волшебная тишина, так неожиданно окутавшая нас, почему-то беспокойно затрепетала в воздухе. Я был целиком поглощён мыслями о скором отдыхе, представляя себе, как буду всю ночь слушать мерное тиканье часов и наслаждаться тем безмятежным чувством, которое вспыхнуло сегодня днём. С каждым вздохом я всё внимательнее вглядывался в воздушно-лёгкое, прозрачное полотно воспоминаний, переплетённых с ненавязчивыми думами. В какой-то момент мне даже показалось, что сегодня ничто не сможет вывести меня из этого состояния. Но, когда ты хочешь чего-либо слишком сильно, а потом вдруг освобождаешься от оков своего желания, оно непременно сбывается, оживляя в твоей памяти свою былую силу. Этим вечером я просто сжимал в своей руке её тёплую, маленькую ладошку, терпеливо ожидая, пока двери лифта откроются на нужном этаже. И тут, произошло нечто, заставившее мои мысли вновь беспокойно зароиться в голове, нечто, добавившее полотну воспоминаний завершённости и тем самым бесповоротно уничтожившее его. Я как будто обжёгся внезапным касанием её губ и на мгновение мы поменялись ролями: она была безудержным, могущественным, целеустремлённым пламенем, а я преобразился в спокойную водную стихию. Этот требовательный поцелуй продлился недолго, но, наверняка, запечатлелся в нашей памяти навсегда. Я вновь стал самим собой и как только пришёл в себя, почувствовал новую порцию эндорфинов в крови. Поцелуи, снова и снова... Мне хотелось поймать эти моменты и закупорить их в бутылку на целую вечность. Вот, я запускаю свои грубые, большие руки в её волосы, она обнимает меня за талию и с каждой секундой всё больше льнёт ко мне. Двери лифта открываются и мы, едва ли сдерживая воспылавшую страсть, проходим в коридор. Не помню, как мне удалось открыть двери квартиры в таком состоянии, но это у меня получилось. Я не хочу "немного потерпеть до кровати" (как судорожно шепчет мне Хьюга) и прижимаю её к стене в прихожей. Она тяжело, прерывисто дышит позволяя моим губам спускаться всё ниже и ниже по шее. Я уже сгораю от нетерпения и у меня начинается нечто похожее на ломку. Мои пальцы нервно подрагивают на её запястьях и я сжимаю их ещё сильнее. – Милый... милый... пожалуйста, прошу тебя... я хочу в спальне... – до моего слуха доносятся её безвольные, обрывистые слова. Знаю, что мог бы не слушать этот взволнованный шёпот и преспокойно овладеть ею прямо здесь, в коридоре, но я не хочу, чтобы все её воспоминания о первой близости сводились к несодержательной, но весьма ёмкой фразе: "Он сделал это не там, где я хотела", или ещё лучше: "Пол был слишком жёстким". Именно поэтому я преодолеваю своё животное влечение и не произнося ни единого слова, заботливо беру её на руки. – Люблю тебя, – всё так же тихо, но несколько увереннее говорит мне жена, обнимая своими хрупкими, крохотными ручками мою мясистую шею. И от этих слов благодарности я почему-то чувствую себя самым настоящим героем. Когда мы, наконец, достигаем двери в спальню, с её уст срывается следующее: – Подожди, пожалуйста, за дверью, – это требование переходит все границы и я уже готов отказать, но, к сожалению, Хината ловко освобождает себя из моих объятий и закрывает дверь перед самым моим носом. Я рассержен. Я ужасно рассержен. "Подожди" — очевидно, девчонка-Хьюга держит меня за идиота. Это же верх неуважения ко мне! Её поступок переходит все рамки и если она откроет мне эту чёртову дверь до того, как мне удастся её вынести, клянусь, я непременно озверею и выскажу всё своё недовольство прямо в миленькое личико моей благоверной. Две минуты, три минуты, пять, десять... А спальня так и закрыта. Она, наверное, решила "перенести слушание" на другой день. Ей Богу, надвигается большой скандал! Всю мою страсть, как рукой сняло. Я теперь только безмерно зол и вряд ли способен этой ночью на что-либо дельное. Нервы натянуты до предела. Эта хитрая девчонка не посмеет больше ставить мне условия! Сейчас я вихрем ворвусь в её комнату и устрою такое... такое... Вот, я уже приготовился выломать несчастную дверь громогласным стуком и... она, как по волшебству открывается. Всё же, настроен я крайне воинственно. Вхожу. В спальне довольно светло, даже не смотря на то, что светильники выключены. Шторы открыты и яркий, лунный свет беспрепятственно попадает в комнату через огромное панорамное окно. Атмосфера чем-то напомнила мне нашу "первую брачную ночь", когда беззащитное, безвольное дитя чуть было не принесло себя в жертву мне. От этого колкого, холодного воспоминания я немного остываю и уже почти не намерен устраивать скандал. Мне просто нужно сказать ей: "Тебе не стоит поступать так в следующий раз. Я очень расстроен". Парочка безобидных слов, да и только, но, увы, я уже не в силах произнести даже что-нибудь более или менее членораздельное. Я стою посреди спальни и в оцепенении пожираю взглядом совершенно незнакомую девушку в шёлковом кимоно. Саске уж точно бы изошёлся слюной от такого зрелища. Да и сам я вряд ли смог бы отыскать подобное, среди самых своих красочных эротических фантазий. Девушка обладала воистину ангельской красотой и узнать в ней свою жену я смог, лишь по румянцу, равномерно заливавшему её лицо. Одно могу сказать абсолютно точно — Хината ещё никогда не выглядела так эффектно. Она была обворожительной королевой при нашей первой встрече, на свадьбе она выглядела, как истинная богиня, а сейчас... Наверное, я никогда не сумею подобрать нужного эпитета. Увидь её один из самых напыщенных завсегдатаев светских вечеров — он бы не смог отвести от неё глаза, как это не могу сейчас сделать я... – Тебе... не нравится? – теперь даже голос Хинаты звучит по-ангельски и я наслаждаюсь каждым движением её губ, мысленно прокручивая у себя в голове все её слова. Безусловно, мне очень хотелось немного более многословно уверить Хьюгу в обратном, но единственным, что я смог тогда прошептать было: – Не-ет. Я совершенно не заметил, как она подошла ко мне и её ярко-красные губы робко коснулись моих безмолвных уст. В тот момент мне почему-то показалось, что я — могущественный сёгун, а она — одна из моих наложниц. Странная, глупая, детская фантазия тут же поглотила меня с головой и я вновь почувствовал своё превосходство и жажду неутолённого желания. – Обещаю, я больше ничего от тебя не потребую, – её обворожительная улыбка, сопровождающая эту фразу и игривое касание указательным пальчиком к моему подбородку, побудили меня к действиям. Теперь она беспомощно лежала на кровати, целиком и полностью пребывая в моей власти. Вполне возможно, что щёчки такой скромницы, как Хината, в такой момент продолжали полыхать, но я уже не замечал этого. Я уверенно двигался к цели. Мы продолжили на том моменте, который был прерван её просьбой. Я всё также пытался добиться того, чтобы Хината расслабилась. Честно говоря, предварительные ласки никогда особо не привлекали меня и раньше я с величайшим удовольствием заканчивал всю эту возню, чтобы приступить непосредственно к "процессу". Но сегодня был особенный день и со мной находилась особенная женщина, поэтому от любого прикосновения к ней мне удавалось получать максимум наслаждения. На ней всё ещё находится шёлковый халатик. Этой ночью я, на удивление, терпелив и тактичен. Мне безумно хочется, хоть немного приоткрыть кимоно, но Хината всё ещё не готова. Конечно же, она, как всегда, стесняется, но мы должны преодолеть все её страхи и сомнения вместе. Именно по этой причине (если не считать моего безудержного желания увидеть её обнажённой) я аккуратно тяну за узелок на поясе и... окончательно теряю контроль над собой. Слышу её тяжёлый вздох, предшествующий внутренней борьбе за то, чтобы прикрыть руками свои прелести, но после нескольких попыток, ладони её безоружно опускаются на вишнёвое покрывало. Пока всё это происходит, я успеваю снять рубашку, которую Хината начинала неумело расстёгивать ещё в самом начале, и вновь сосредоточить всё своё внимание на созерцании прекрасного тела своей избранницы. Она по-детски зажмуривается, когда я перевожу взгляд на неё, очевидно, стесняясь своей внешности. – Расслабься, – мне кажется, что я говорю это неимоверно нежно, но выходит слишком требовательно и в некоторой степени строго. Хината тут же повинуется и испуганно открывает глаза. Моему взору всё ещё не доступны её прекрасные груди, пышные очертания которых, мне удалось разглядеть под плотно прилегающим к телу предметом одежды, и я аккуратно сдвигаю ткань шёлкового халатика в сторону. Они действительно намного больше, чем "достояние" Ино и впрямь весьма велики для девятнадцатилетней девочки (впрочем, не мне об этом судить, так как я имею право только наслаждаться ими). Огромные, казалось бы, почти симметричные груди были похожи на гигантские грейпфруты, на верхушках увенчанные спелыми ягодами сочной малины. В ответ на такое сравнение Саске уж точно не удержался бы сказать: "Как ты, жиробасище несчастный, только умудряешься во время секса думать о еде?!". Но, что бы там не говорил Учиха, мои глупые фантазии только усиливали желание прикоснуться к супруге. Чтобы она хоть на пару мгновений почувствовала себя раскованнее, я впиваюсь в её гранатовые уста требовательным, грубым поцелуем. Естественно, отвлекающий манёвр работает. Я чувствую, как беззащитное, хрупкое тельце обмякает подо мной и бесстыже пользуюсь этим. Моя рука ложится на её правую грудь и внутренней стороной ладони я ощущаю нежную кожу крохотного, затвердевшего соска. Похоже, не мне одному приносит удовольствие сегодняшний вечер. Моя девочка, не смотря на периодические приступы стеснительности и навязчивое желание спрятать своё тело от моих любопытных взглядов, всё же отзывается на прикосновения. Спускаться ниже пока нет смысла. Я продолжаю изучать её бюст: зажимаю между указательным и большим пальцем сосок, немного оттягиваю его вверх и наблюдаю, как тяжёлая, круглая грудь с характерным шлепком возвращается на своё место. Жаль, что настолько удивительная забава способствует лишь моей экзальтации. Я бы мог целую вечность поднимать и ронять эти огромные, упругие шары, мять их, делать вид, что взвешиваю каждый по отдельности и просто держать их в своих широких ладонях, но, увы, вечность тоже когда-нибудь заканчивается. Хината делает несколько глубоких вздохов, отчего раскрасневшиеся пики её прекрасных, молодых персей, вздымаются с неимоверной силой. Наложница могущественного сёгуна обнимает меня за шею руками и влечёт всё ближе к себе, пока мы не соприкасаемся грудными клетками. – Милый... прости меня, но... ты бы не мог прекратить это... – робко, затаив надежду, что я не обижусь, просит она. "Это", очевидно, слишком затянулось. Но хоть я и признался в том, что немного увлёкся её грудью, всё же, какой-то осадок от этой просьбы остался. Впрочем, сегодня её первый раз, поэтому всё должно быть так, как хочет она. У меня ещё будет время наиграться. Не без сожаления я оставляю в покое спелые грейпфруты своей супруги (почему именно грейпфруты, а не помело или сицилийские апельсины, мне до сих пор не ясно), предварительно одарив лёгким, почти воздушным поцелуем округлые розовые бугорки на верхушках каждого. "Следующая остановка — Пупок. Проходим, не толпимся!" — звучит где-то у меня в голове и я инстинктивно останавливаю руку на указанном месте. В молодости у меня была одна интересная странность — мне казалось, что у каждой девушки есть свой неповторимый аромат и почувствовать его можно, только плотно прижав нос к её пупку. Естественно, я не помедлил провернуть эту процедуру. От Ино обычно разило гвоздикой и кориандром — довольно резкий, знаете ли, агрессивный запах. Здесь же, фиалки, горячий шоколад и ментол, мой любимый ментол. Вполне возможно, что я сам придумал себе этот удивительный аромат, но, что бы там не говорили психотерпевты, он был воистину божественным. Отныне, останавливаться на мелочах у меня нет сил. Разум заволокла дымка, напрочь пропитанная этим благовонием. Похоже, я схожу с ума, но ведь сегодня мой разум просто обязан оставаться чистым! Этой ночью мне суждено стать учителем. Я, как более опытный партнёр, должен взять инициативу в свои руки при этом, отказавшись от какой-либо спешки. Наши с Хинатой желания, определённо, не совпадают. Когда я решил не заострять внимание на животе, она настолько прониклась моими скудными ласками, что, как мне показалось, была готова просить добавки. Ну вот, я почти достиг своей цели. Поцелуи с новой силой обрушиваются на нижнюю часть её живота, а руки аккуратно обхватывают худенькие бёдра, пребывая в полной готовности за один единственный рывок раздвинуть стройные ножки моей супруги. Но я же не грубый, неотёсанный мужлан, чтобы подобным образом заставлять девушку открывать оставшиеся тайны её тела. – Любимая, – настойчиво шепчу я, спускаясь всё ниже по бёдрам. – Расслабь ножки... Несколько секунд она колеблется, но потом, закрыв глаза, отдаёт себя в полное распоряжение своего сёгуна. Я нежно провожу ладонью по внутренней стороне её бёдер и медленно раздвигаю ноги. Влажное, пышущее жаром лоно, манит меня к себе, и только сейчас я особенно остро чувствую, как всё моё естество бурлит и ликует, заставляя кровь в жилах закипать от напряжения, тем самым усиливая тянущее ощущение внизу живота. Кажется, будто бы просторные джинсовые шорты сковывают мои движения, но стоит мне только снять их, как наружу устремляется причина моего дискомфорта. Всё же, хорошо, что я не послушал Саске и не перестал носить "старомодные" по его словам, семейные труселя. Они, конечно же, не могут скрыть моего возбуждения, но хотя бы позволяют мне чувствовать себя свободнее. Что ж, на этом закончилось необычайно приятное знакомство с телом моей жены. Теперь настало время ей узнать меня поближе. Мы стоим на коленях друг напротив друга. Она судорожно ловит прохладный, ночной воздух дрожащими губами и немного опустив голову, изо всех сил старается не смотреть на меня. Такое поведение вызывает у меня улыбку и я приподнимаю её маленький, округлый подбородок. – Глупышка, ты же хочешь этого, – наклонив голову, чтобы заглянуть в глаза своей стеснительной девочке, говорю я. – Давай, посмотри на меня. В ответ на мою просьбу она хмурится, а потом и вовсе зажмуривает свои большие, фиалковые глаза. Румянец с новой силой заливает прелестное личико. Хината неуверенно поджимает пухлые губки и устремляет ясный, беспокойный взгляд прямо мне в лицо. – Я боюсь... очень... – сипло шепчет она, продолжая сверлить меня своими кукольными глазками. – Просто доверься мне, – я беру её за руку и укладываю крохотную, холодную ладошку на свой торс. Чтобы Хината привыкла к теплоте моего тела, я ещё некоторое время медленно вожу её руку по своей груди и животу, очерчивая, как мне кажется, идеальные окружности. Она же, продолжает краснеть, что-то невнятно повторяя про себя и невольно зажмуриваясь. Ей нравится. Я это отчётливо чувствую. Нравится касаться меня, ощущая под своими руками пусть и не совсем рельефные, но неплохо развитые мышцы. – Можно... я... сама попробую... – то и дело сбиваясь, дрожащим от волнения голосом вдруг просит она. – Нет, – зная, что её самостоятельная попытка изучить меня закончится на ощупывании бицепсов, твёрдо отвечаю я. Мне уже хочется прекратить это бесцельное блуждание по моему торсу и перейти непосредственно к делу, но плавные круговые движения, очевидно, успокаивают и приносят некое удовольствие Хьюге. К сожалению, я больше не намерен терпеть то эмоциональное и физическое напряжение, которое вызывают у меня её прикосновения. Её ладонь под моим чутким руководством спускается к месту, которое долгое время изнывает от желания, как можно быстрее приступить к исполнению своих обязанностей. – Ой... – почувствовав под тканью моих трусов уже не маленький бугорок, Хината моментально отдёргивает свою руку и пытается закрыть своё лицо от череды моих испытующих взглядов. – Ну, так дело не пойдёт, – я вновь беру её за запястье, но на этот раз Хьюга сопротивляется намного активнее. – Я не знаю, что со мной происходит, – виновато лепечет она. – Просто прикоснись к нему, – галантно пропустив мимо ушей оправдательную реплику супруги, я пытаюсь положить её руку на бугорок, один вид которого, пугает Хинату до смерти. Мои глаза невольно закрываются, когда она, собравшись, наконец, с духом, освобождается от моего контроля и прикладывая просто-таки титанические усилия, начинает по инерции поглаживать уже окаменевшие яички. Семейки всё ещё на мне, но в какой-то момент, я чувствую непреодолимое желание снять их и остаться в чём мать родила. Как раз-то в этот самый момент ткань трусов немного приподнимается и моя скромница одним плавным движением своей ручки открывает для себя мужское достоинство своего супруга. Хьюга смотрит на моего обнажённого дружка не так удивлённо и перепуганно, как на бугорок, к которому она не могла некоторое время прикоснуться. Вряд ли ей приходилось созерцать нечто подобное, не прибегая к анатомическим атласам, но всё же, чёрт не так страшен, как его малюют. – Ну же, погладь его, – так, словно мой член отдельный организм, чем-то напоминающий домашнюю зверушку, говорю я. – Он... огромный... – в исступлении прерывисто шепчет Хината, наверняка, побаиваясь, как бы этот "великан" не сделал ей слишком больно. Дрожащими руками она ощупывает его головку, потом медленно спускается к основанию и останавливается, застыв в нерешительности. Вот теперь пришло время действовать. Я вновь укладываю Хинату на кровать и пребывая в полной готовности не обращать внимания на её капризы, ложусь рядом. Резкий, выполняющий функции наркоза, поцелуй в губы, следующая на очереди шея, но здесь я не задерживаюсь, в надежде, как можно больше времени уделить бюсту, потом следуют выдающиеся слегка вперёд ключицы и наконец область декольте. Здесь мне предоставляется уникальный простор для творчества. Вначале я легонько прикасаюсь своими грубыми, жадными губами к ложбинке, расположившейся между двумя прекрасными, пышными персями, от чего Хината, которая только недавно перестала подражать стеснительному бревну, издаёт томный, совершенно нехарактерный для себя вздох и невольно сгибает ноги в коленях. Жаль, что я слишком нетерпелив и через чур сильно доверяю желаниям своего перевозбуждённого приятеля, но в последние несколько минут сдерживать себя становится просто невыносимо. – Я люблю тебя, – такое зыбкое, спрессованное и скупое вдруг срывается с моих уст. – Пожалуйста, позволь мне... Мы оба прекрасно понимаем смысл этих фрагментарных, обрывистых фраз, сотрясающих прохладное дыхание августовской ночи. – Я готова, – аметистовые глаза пылают в холодном полуночном свете и этот момент навсегда отпечатывается в одном из закоулков моей слабой памяти. Мне страшно. Впервые страшно причинить ей, хоть незначительную боль. К счастью, объятия помогают смягчить это всепоглощающее чувство. Какая же она тёплая, нежная, чуткая... Она обнимает меня, словно дитя, зарываясь своей рукой в мои жёсткие, непослушные волосы. Опираясь кулаками на кровать, я нависаю на над ней, продолжая беспокоиться о том, как бы не придавить своим весом это хрупкое, маленькое тельце. Теперь она кажется мне ещё более беззащитной, чем раньше. Я вхожу. Как только головка члена проскальзывает в её разгорячённое лоно, Хината издаёт невнятный писк. Пока ещё не больно. Но, хоть я в этом уверен, мне кажется, что нужно повременить с дальнейшими действиями и дать ей привыкнуть к новым ощущениям. На несколько секунд я просто замираю и когда моя нежная девочка, наконец, расслабляется, продолжаю погружаться. Она оказывается довольно тесной внутри. Зажимая непрошенного гостя со всех сторон, стенки влагалища заставляют его пульсировать от напряжения. Меньше, чем через дюйм я уже не могу так свободно двигаться и понимаю, что совсем скоро настанет ответственный момент. А вот и она! Та самая преграда, отделяющая девушку от женщины. Не хочу, не хочу причинять боль своей любимой, маленькой девочке, но без этого — никак. Клянусь, сегодня она непременно станет настоящей женщиной. – Будет больно, да? – Хината обвивает пальцами мои запястья. – Я всё выдержу. – Не волнуйся, – чрезвычайно быстро отвечаю я, немного наклоняясь вперёд, чтобы поцеловать её. Все мои мускулы напряжены до предела. Один единственный резкий рывок вперёд. Техничный и быстрый. Слёзы на её бледных щеках. Слабое поскуливание. Тщательно закамуфлированный всхлип. И тишина. Я смотрю на неё сверху вниз и мне самому хочется заплакать. – Ты женщина, милая, – слова вырываются у меня совершенно случайно и дабы заглушить всю их горечь, я вновь дарю ей свой грубый, неумелый поцелуй. Когда Хината, наконец, успокаивается, мне удаётся возобновить фрикции. Её боль постепенно притупляется и после небольшого увеличения темпа, я слышу, как она издаёт протяжный стон. Это служит для меня самой большой наградой, которую я только могу получить. Мы слились воедино. Мы — один организм. Она чувствует каждое моё движение, отвечая на него, а я ощущаю любую перемену в её настроении. Кажется, я знаю все её желания и могу с лёгкостью направлять их в нужное русло. Мы читаем мысли друг друга, переплетая наше прошлое, настоящее и будущее. Отныне, наши судьбы навечно связаны между собой... Любимые мои, уважаемые читатели! Ваш автор просто ленивая задница, которая, к тому же, безумно устала, после окончания первого семестра. Я искренне сожалею, что главы публикуются настолько нерегулярно и в буквальном смысле, падают вам, как снег на голову. Думаю, нет смысла говорить, что эта глава должна была стать моим скромным подарком для вас. Но, увы, малость припозднилась. Я не буду тешить вас пустыми обещаниями того, что публикации в этом году участятся. О, нет! Главы, скорей, очень даже наоборот, будут выходить реже. Что ж, не будем о грустном. Я очень люблю всех вас и, безусловно, дорожу мнением каждого. Мне, как автору, исполнился ровно один год и если бы не ваши отзывы, конструктивная критика и элементарное внимание к моей писанине, мне пришлось бы танцевать с бубном, вызывая вдохновение. Спасибо вам всем. Помните, ваш ленивый авторишко вас любит и ценит, мои дорогие. P.S. Пользуясь случаем, хочу поздравить вас с уже прошедшими праздниками и пожелать непосильного терпения, тем читателям, которые в этом тяжёлом для нас году будут сдавать (ЕГЭ/ЗНО/ДПА/ГИА), да и всем, в общем, крепкого здоровья, удачи, сопутствующей во всех начинаниях и конечно же простого человеческого счастья! P.P.S. Уж простите своего болтливого автора за через чур большой P.S. P.P.P.S. Убедительно прошу разнести в пух и прах мою первую НЦу.