В ритме мегаполиса

Утро началось не с кофе, ибо мы проспали предполагаемое время отбытия (Хината, видите ли, всё успела распланировать), но этим проблемы, свалившиеся на мою многострадальную голову, не ограничились. Футболки, шорты и платья, летающие по всему дому, маска для ныряния, угодившая в умывальник, несколько маленьких истерик, слёзы, тушь, размазанная по лицу и конечно же чёртов сломанный ноготь. Как думаете, что всё это означает? Да-да, это поиски злосчастных таблеток от укачивания, которые моя супруга, сама того не осознавая, запихнула в импровизированную Нарнию нашего чемодана. – Может быть, я чем-нибудь могу помочь? – наблюдая за безумием, готовым в любой момент сорвать всю поездку, предложил я. – Нет-нет... Я же помню, что упаковала пастилки и... Чёрт... Мы же не сможем поехать к твоему дяде, если я их не найду... – дрожащим от волнения голосом пробормотала Хината. – Мы вообще никуда не поедем, если задержимся ещё на десять минут, – я принялся спокойно укладывать все вещи обратно в чемодан. – А таблетки можно купить и по дороге... Ради этих коротких реплик я выпотрошил все запасы своего самообладания, но они, благо, возымели должный эффект — Хината успокоилась, назвала себя "дурочкой" и мы стали лихорадочно паковать остатки вещей. В таком, откровенно говоря, "дёрганном" состоянии мы оба пробыли приличный отрезок времени — вплоть до посадки в авто и только когда все принадлежности были небрежно погружены мною в багажник Cadillac, на смену нервозности пришло приятное предчувствие отдыха. – Ну что, позволим себе небольшую дозу адреналина? – вжимая педаль газа до предела, спросил я. – Только будь осторожнее милый, – в ответ я получил заботливое поглаживание по подбородку. Солнцезащитные очки, открытый люк, громыхающая в салоне попса и позеленевшая, очевидно, от страха за собственную жизнь Хьюга. Я гнал больше ста двадцати километров в час и в течение более чем двадцати минут не замечал её реакции на скорость, продолжая болтать о прелестях совместного отдыха. – Помнишь, я говорил тебе о ювелирных лавках в Кумо? – едва различая собственный голос, заорал я. – Так вот, мы обязательно купим там что-нибудь непристойно дорогое для тебя. Обещаю! Хината удостоила меня только жалостливо-благодарным взглядом и зеленея пуще прежнего, уставилась в пол. Я сделал вид, что ничего не заметил. Мы на некоторое время замолчали и лишь когда Хьюга дрожащим пальцем отключила мультимедийную систему, я попытался придать своему лицу хоть немного настороженности. – Мне... – тихо начала она. "Только бы ей не стало плохо... Только бы ей не стало плохо..." – подобно мантре повторял про себя я, стыдясь при этом, что сейчас во мне говорит не забота о жене, а эгоистичное желание добраться до отеля без каких-либо дополнительных забот. – Неужели укачало? – сдерживаясь, чтобы не закатить глаза, спросил я. Она сжала губы в тонкую бледную полоску и энергично покачала головой. Мы остановились у ближайшей заправки. – Мне пойти с тобой? – задавая этот вопрос, я от всей души желал услышать "нет". – Я сама... – на ходу кинула она. С заправки Хината вернулась мертвенно бледной, и как только за ней закрылась дверь авто, в нос мне ударил едкий запах мятной жевачки. Она сделала несколько глубоких нервных вдохов и сдавленно просипела: – Наруто, миленький... Мне так плохо... – Ты купила таблетки от укачивания? – уже не на шутку взволнованно поинтересовался я. – Да, но мне всё еще не легче... – Думаю, нужно подождать хотя бы минут двадцать. Может таблетки просто медленно действуют? – Не знаю... Меня раньше никогда не укачивало в машине... Я боялся отправляться в путь. Хината лежала на заднем сидении, тихонько постанывая. Таблетки не помогли и через час. Это означало, что поездка накрылась медным тазиком, и мне придётся пахать в поте лица ещё как минимум два месяца. – Извини. Мне не стоило так быстро гнаться, – понимая всю безнадёжность положения, виновато пробормотал я. – Это ты меня прости... Я всегда всё порчу... – Хьюга чуть ли не рыдала. – Давай-ка мы сейчас медленно-медленно поедем домой. Как смотришь? – я погладил её по свисающей вниз руке. – Милый, ты у меня такой заботливый, – глядя на меня полными благодарности глазами, ответила она. Дома мы были через каких-то пол часа. Я был подавлен и зол. Хината виновато молчала, видимо, постепенно приходя в норму. Дабы не мозолить ей глаза и не вспоминать о неудавшемся отдыхе, я ушёл в свой кабинет. Казалось бы, ничего особенно примечательного, кроме полнейшего фиаско всех моих планов на выходные, не случилось, но я почему-то абсолютно бессознательно, так сказать "на автомате" потянулся рукой к спрятанной в мини-баре бутылке виски. Никогда раньше не пил по пустяковым поводам. А теперь вот — стою тут, в своём кабинете, перед окном, и в исступлении смотрю на дно опустошённого мною стакана. Не понимаю, что происходит, но пить в одиночестве — определённо плохой признак. Нужно спрятать стакан и бутылку, чтобы Хината никогда не узнала об этом прискорбном инциденте с участием моего затуманенного сознания. Я едва ли не мгновенно поставил все питейные принадлежности на их законное место и с лёгкими угрызениями совести улёгся на коротенький диван, свесив при этом ноги. От скуки вначале хотелось лезть на стенку, потом появились мысли о том, что следовало бы взять с книжной полки какое-нибудь чтиво, потом мне стало лень не только вставать с "налёжанного" места, но и даже переводить взгляд. Я погружался в сон. Сон, навеянный стаканом крепкого дешёвого виски, которое мне когда-то с торжественным видом вручил Саске. Саске... Чёрт, даже одно его имя уже тождественно равняется в ассоциативной цепочке моего воспалённого воображения с Сакурой. А она, должно быть, сейчас обнимает его и недовольно целует в гладко выбритый подбородок. Знаю, что ей всегда нравилась небольшая мужественная щетина... Но больше щетины и всяческих мелочей, типа строгих белоснежных рубашек, солнцезащитных очков-авиаторов и патологического неумения готовить, ей нравился Саске... Каким бы он ни был стилягой-тряпочником с сотнями малиновых и оранжевых пиджаков в гардеробной, маниакальным любителем побриться и истым шеф-поваром, предпочитающим готовить всевозможные изысканности собственноручно... Я лежал с закрытыми глазами, в беспокойной полудрёме, думая о всяких глупостях, выстраивая всевозможные бредовые схемы... Послышался тихий скрип двери. Кто-то робко проскользнул в кабинет, перед этим несколько мгновений мучительно решаясь войти. Эта детская неуверенность не вызвала во мне ровным счётом ничего. Я продолжал лежать с закрытыми глазами, надеясь почему-то, что меня сегодня оставят в покое.. Она бесшумно подошла к моему письменному столу и, очевидно, как всегда убрала весь тот бумажно хаос, который царит здесь до очередной еженедельной уборки. Потом, наверное, посмотрела на меня, спящего, и улыбнулась. Вероятно, после этих процедур она уже хотела прошмыгнуть в дверной проём и скрыться в тишине квартиры, но что-то её остановило. Я почувствовал лёгкое, похожее на дуновение весеннего ветерка, касание её ладони. Она погладила меня по небритой щеке. – Мой колючка... – я услышал её едва различимый шёпот, который никогда бы не разбудил меня, спи я по-настоящему. – Я всё слышу, – якобы сонно разлепляя глаза, я достаточно резко схватил её за руку. Она ахнула от неожиданности и растерянно улыбнулась мне в ответ. – П-прости, милый. Боже мой, я сегодня весь день всё порчу! Сначала разладила поездку, потом ещё и тебя разбудила... – Хината сделала несколько попыток освободить свою руку из моих "оков" и виновато выпорхнуть из кабинета. – Я больше не буду мешать честно-честно... – Ложись рядом, тогда точно не будешь мешать. Вот, правда, диванчик маловат... – подвигаясь ближе к спинке, я попытался освободить для неё место. Хьюга улеглась, изо всех сил, обнимая меня во избежание внезапного падения. – Тебе уже легче? – спросил я. – Мне очень жаль, милый. Правда... Я всё испортила... И мне стыдно признаваться, но я чувствую себя сейчас превосходно. Теперь ты из-за меня не отдохнёшь... А ты ведь так устал... – Всё в порядке. Для меня приоритетнее не мой отдых, а твоё самочувствие. И, знаешь ли, оно не на шутку меня беспокоит... – после недолгих размышлений в одиночестве, я пришёл к выводу, что жалеть мне стоит не себя, оставшегося без уикенда, а бедняжку-Хьюгу, которую весь обратный путь мутило. – Боюсь, тебе не очень понравится моё заключение по этому вопросу, – Хината посмотрела мне прямо в глаза и грустно усмехнулась. – Знаешь ли, милый, тебе досталась жена, которая всю свою сознательную и несознательную жизнь не отличалась хорошим здоровьем... – В смысле? – требуя разъяснений, спросил я. – Ну... Это длинная история... Может, я не буду тебе её рассказывать и мы поговорим о чём-нибудь... – Нет, расскажи. Мне интересно и... Знаешь, я даже не догадывался, что ты у нас "дохленькая", – рассмеялся я. – Я серьёзно, милый. Всё обстоит достаточно грустно, – она не рассмеялась и даже не улыбнулась в ответ. – Ну, начнём с того, что я родилась недоношенной, не пропустила за всю свою жизнь ни одного сезонного заболевания, да и, в целом, всегда была, как ты выразился, "дохленькой"... Только посмотри на меня — я гораздо ниже ростом своей младшей сестры, у меня, по сравнению с ней, болезненный цвет лица и... – Словом, ты хочешь сказать, что я должен любить тебя меньше, да? – я улыбнулся, чтобы немного успокоить её. – Я просто хочу, чтобы ты прекратил волноваться за меня. Чтобы знал, что я от природы такая, – она положила голову мне под подбородок. – Поэтому, если у тебя вдруг пойдёт кровь носом и ты начнёшь биться в конвульсиях на полу, мне можно не обращать на это внимание, да? Хината наконец рассмеялась вместе со мной. – И всё-таки, шуточки шуточками, но завтра ты пойдёшь в больницу, – безоговорочно постановил я. – Как скажешь, милый... – И я никогда не перестану за тебя беспокоиться. Так и знай. – Давай сменим тему. Вот, к примеру, у одного очень любимого мужа-колючки, который ленится побриться и разводит беспорядок на рабочем столе, скоро будет особенный день... – Нет-нет! Даже не напоминай мне об этом! Я не собираюсь праздновать... – начал было я. – Ну как это не собираешься праздновать?! А я вот, к примеру, собираюсь отпраздновать тот день, когда на свет появилась любовь всей моей жизни... – Ты не поверишь, но она появилась на свет так давно, что отмечать очередной год со дня её появления, становится не только обыденно, но и несколько грустно. Особенно, если ещё и учесть, тот факт, что в этот самый день твоя любовь постареет ровно на год. – Не говори глупостей, любовь. Ты нисколько не постареешь, – Хината удостоила меня лёгким поцелуем. – И мы обязательно отметим твой День Рождения, милый. Можешь возражать и дальше, но меня ты никогда не переубедишь. Я покорно промолчал. Это, увы, не означало моего согласия. Скорей, я просто смирился со своей участью. – Наруто, ты пил? – немного сменив интонацию, настороженно спросила она. – Да. Ровно четверть стакана, – я решил не лгать. – Как ты узнала? – Ещё когда вошла в комнату, почувствовала запах. Почему, кстати, не позвал меня? Мы бы могли выпить вместе... – Детям такое пить нельзя, – я игриво потрепал её по волосам. – Я не маленькая уже. Кроме того, пить в одиночестве не очень хорошо, – обиженно отозвалась она. – Я волнуюсь за тебя... Мы ещё долго говорили о каких-то глупостях, Хината несколько раз отчитывала меня за что-то, потом мы вместе готовили обед, а вечером всё-таки выбрались в кино. Следующий день наступил неожиданно. Я решил не услащать свою жизнь бесполезным протиранием брюк дома и пойти всё-таки на работу, предварительно предупредив об этом Ягуру. В предвкушении чашечки кофе и нескольких часов сугубо бумажной работы, я отправился в офис. Вот, я вежливо поздоровался с девушкой на ресепшене, поднялся на свой этаж и преспокойно открыл дверь. Что меня ожидало за ней я даже предположить себе не мог. Первое, что мне удалось развидеть среди огромных, в человеческий рост, гор бумаги, это — две длиннющие ноги, загоревшие, должно быть, на каком-нибудь элитном заграничном курорте. Она была одета в дорогое огненно-красное платье, люто, бешено контрастирующее с её бронзовой кожей. Таких женщин я видел только в собственных фантазиях в будничность свою ещё заядлым холостяком. Она яростно сверкнула в мою сторону своими дикарскими глазами и я, даже не успев влюбиться с первого взгляда в это прелестное, идеальное чудовище, почувствовал, как мне в лицо полетел вихрь чёртовых бумаг. Мало того, вместе с бумагами в меня угодил ещё и массивный степлер. Честно говоря, я бы с удовольствием рухнул в обморок или заорал что-нибудь неприличное в ответ на эту неожиданную психологическую атаку, но один единственный вопрос — "какого чёрта здесь происходит?" повергал меня в оцепенение. – Добро пожаловать в Ад! – вежливо известил меня бархатный женский голос. Я, вероятно, всё ещё молча стоял посреди кабинета, поэтому бестия в красном платье заботливо взяла меня под руку и усадила на единственное незахламленное бумагами место — софу для посетителей. – Может сделать вам кофе, господин Узумаки? – учтиво поинтересовалась она, пробуравив меня своими хитрыми жёлтыми глазами. – Д-да... Б-было бы неплохо... – испуганно, растерянно отозвался я. – А хрен вам, а не кофе, господин Узумаки! – был ответ. – Поднимайте свой жирный зад и идите разбираться со всеми своими ведомостями за последние пятнадцать лет! И занавес. Теперь я был шокирован до глубины души, но, благо, девственную плоскость моего здравого смысла вовремя реанимировали. – Каруи, дорогуша, не груби нашему прямому начальнику, – спокойный, несколько апатичный голос раздался из-за бумажного ограждения. Молодой мужчина неопределённого возраста, с лицом, так напоминавшем по цвету ту самую бумагу, из которой он ещё несколько секунд назад вальяжно выплыл, предстал передо мной во весь свой, чуть ли не двухметровый, рост. Тощий, с длинными худыми пальцами на бледных руках, развитым плечевым поясом и узким тазом, он напоминал всем своим видом громадную, но довольно гармонично сложенную цаплю. – Сай. Называйте меня просто Сай, господин Узумаки, – он протянул мне свою руку и как-то уж слишком корпоративно улыбнулся. – Я буду вашим новым помощником и консультантом по юридическим вопросам. Меня нанял ваш новый компаньон — Ягура. Вопросов у меня больше не было и я лишь отчуждённо пожал его холодную руку, продолжая молчать. – Это Каруи — ваш новый консультант по связям с общественностью. Вы будете иметь счастье видеть её здесь очень редко, – он указал на бестию в красном платье и снова сухо ухмыльнулся. – Редко, но метко, – добавила она, недовольно хмыкнув. – А... Саске знает о новых назначениях? – тихо, совершенно не по-директорски поинтересовался я. – Господину Учихе была выслана копия приказа. Так что, полагаю, он знает и нисколько не будет возражать, – тоном профессионального психотерапевта ответил Сай. – А теперь я предлагаю поднять свои задницы и приступить к работе, – раздражённо отозвалась Каруи, взглядом указав на заваленный бумагами кабинет. После пяти часов бессмысленного перебирания и пересматривания ведомостей, уничтожения каких-то ненужных, по словам Сая, материалов и созерцания загорелых ножек Каруи, я просто готов был уснуть на ходу. И однажды, прислонившись к стене, всё-таки ненадолго прикрыл глаза. – Наруто... Эй, Наруто... Просыпайся... – тихий, сдерживающийся, чтобы не сорваться на смех, голос Сакуры вдруг зазвенел в ушах, и я радостно, всё ещё воспринимая его, как продолжение иллюзии, открыл глаза. Она смотрела на меня сверху вниз и в открытую смеялась: – Ты уже заработался, господин Узумаки! – Да-а... – зевая, протянул я. – Работёнки привалило... – Да уж, никогда ещё не видела у тебя такого бардака, – оглядевшись, постановила она. – А ты, кстати, почему здесь? Саске вроде бы говорил, что у вас там полным ходом идут приготовления к свадьбе... – Хотела отдать приглашения, – Сакура порылась в сумке и протянула мне шикарный кремовый конверт. Я скучающим взглядом окинул его и с определённой долей бестолковости повертел в руках. – А ты поправился, Наруто, – она по-дружески ткнула мне пальцем в живот и залилась смехом. – Вон, смотри, какое пузо отрастил... А я ещё и не верила Саске... – Да уж, ты тоже не похудела, – язвительно фыркнул я, в шутку оглядев её с ног до головы. – Не ври. Я всё так же божественна, как и раньше, – якобы невзначай кинула Сакура. – Только стала пампушкой, – я шутливо потрепал её по худой щеке. – Прошу прощения, что прерываю вас, но сейчас сюда придут сотрудники клининговой компании и было бы неплохо освободить на некоторое время помещение. Ещё раз извиняюсь за беспокойство, – между бумажных завалов мелькнул взмыленный Сай. Мы вышли из кабинета, и ещё немного поболтав об актуальном весе для обоих полов, попрощались. Я сдавленно выдохнул, когда Сакура скрылась за дверями лифта. Всё-таки, разговоры с ней никогда не перестанут отягощать меня. – Это ваша подруга? – я почувствовал на своём плече костлявую руку Сая. – Это бестактно — задавать подобные вопросы, – взорвался я. – Прошу прощения, но мне показалось, что она вам очень нравится... – виновато скрючившись передо мной, пробормотал он. Я раздражённо поднял руку в знак "конца разговора" и зашагал по направлению своего кабинета. – И всё-таки она вам нравится. Можете не убеждать меня в обратном. Я прочёл достаточно литературы по психологии, – Сай последовал за мной. – Я уже женат, а она — без пяти минут жена моего лучшего друга, – я остановился и одним яростным рывком повернулся к нему лицом. – На этом всё. Баста! Тема закрыта. Я был взбешён. Взбешён тем, как этот, с первого взгляда типичный клерк, раскрыл тайну всей моей жизни. Он просто взял и демонстративно раскусил тот запретный плод, который никто не должен был даже увидеть. – Может быть, вас чем-нибудь не устраивает ваша супружеская жизнь? – он задумчиво поглядел мне прямо в глаза. – Ещё слово, и ты уволен! – взвизгнул я. – Прошу прощения, но можно кое-что уточнить... – всё также задумчиво начал Сай. – Вы не имеете права увольнять меня, так как нанимал меня господин Ягура. – Тогда отцепись от меня. Ясно? – я уже готов был фонтанировать лавой, кипевшей во внутреннем чане моего терпения. – Неужели тебе так приятно копаться в чужой личной жизни?! Сай обескураженно замер на секунду. Потом, с видом типичного студента-отличника, потянулся к нагрудному карману своей рубашки, извлёк оттуда тоненький пружинный блокнот и изрядно щурясь, уставился в него. – Может быть, мы с вами пойдём и пообедаем? – наконец подняв на меня глаза, вдруг предложил он. – Хатаке в своей "Психологии бизнес-среды" пишет, что это лучший способ наладить отношения со скрытным и вспыльчивым начальником. Я мог бы с лёгкостью сломать ему нос, но, увы, пришлось бы достаточно высоко подпрыгнуть, поэтому он, воспользовавшись моим минутным замешательством, потянул меня за рукав в кафетерий. – Вы пробовали когда-нибудь брать здесь суши? – уже стоя в очереди, поинтересовался Сай. – Я обычно заказываю пончики в кафе за три квартала до офиса, – буркнул я. – По вам видно, – и снова пресная улыбка испещрила мелкими морщинками его лицо. Я, откровенно говоря, кипел. – Кстати, суши в вашем кафетерии — редкостная дрянь. Только унаги-маки более или менее сносные, – после длительной паузы, как ни в чём не бывало заметил он. Я заказал себе кофе. Сай медленно жевал свои резиновые унаги-маки. Мы оба молчали. Вот только на меня это молчание давило, а ему было очень даже комфортно. – У вас красивая жена? – с трудом проглотив очередной кусок, вдруг спросил он. – Я, как погляжу, у тебя нездоровый интерес к моей личной жизни, – язвительно парировал я. – Допустим, красивая. Тогда, ответь мне на другой ненормальный вопрос: ты никогда не бывал в психушке? – Ах, знаю этот приём! – восторженно, будто бы я только что предложил ему место генерального директора, вскричал он. – Вы хотите меня оскорбить, чтобы я чувствовал ваш авторитет. Хм... Скажем, у меня нестандартное мышление, но я, тем не менее, никогда не бывал в заведениях подобного типа. А вы были? И снова молчание. Вязкое и действующее на нервы... – Хотите посмотреть на мою машину? Я недавно купил и теперь просто обязан похвастаться ею перед всеми друзьями, – когда Сай закончил есть, корпоративная улыбка снова появилась на его лице. – Я тебе не друг, – пробормотал я. – Но посмотрите всё-таки? – он умоляюще взглянул на меня. Не знаю, что во мне взыграло, может остатки воспитанности, а может жалость к его неумению общаться с людьми, но я согласился, ожидая убить полчаса созерцанием потасканного, бэушного Ford или какого-нибудь второсортного Nissan. Мы вышли на стоянку. Я успел пару раз зевнуть в предвкушении этого зрелища и нехотя последовал за Саем. Наконец, в самом конце ряда моему взору предстало нечто жутко поцарапанное, выцветшего вишнёвого цвета. Сай замешкался, выуживая из кармана брюк ключи, а я уже с видом эксперта по тарантасам, подошёл и принялся дёргать за ручку двери. – Эй! Господин Узумаки! Что вы там делаете?! – крикнул он мне. – Как это, что делаю?! Осматриваю твою машину! – раздражённо крикнул в ответ я. – Так это не моя! – рассмеялся этот социопат, нажимая на кнопку сигнализации. В соседнем ряду тихо, так сказать, элитарно запищал шикарный белый Koenigsegg. Меня как громом поразило. Не помню, что я делал. Должно быть, вначале бился в эпилептическом припадке, а потом принялся лизать кузов этого красавца. – Родите меня обратно... Koenigsegg... Эксклюзив... 1115 лошадей... Их же по пальцам можно сосчитать... Как он у тебя оказался? – зачарованно твердил я. – Купил! – не без гордости ответил Сай. – Кем же надо работать, чтобы купить его?! – Я вообще-то художник по профессии, но бывает скучно целыми днями пропадать у холста, поэтому вот, решил устроиться на нормальную работу. – И всё-таки ты чокнутый... – я выжигал взглядом переднюю панель. – Многие так говорят, – Сай добродушно махнул рукой. – Хотите прокатиться? – Естест... – я хотел было согласиться, но телефонный звонок прервал мою реплику. – Узумаки у аппарата, – не глядя на высветившийся номер, раздражённо ответил я. – Милый, где ты? Я пришла к тебе в офис, а тебя нет... – сообщил мне тоненький, взволнованный голосок Хинаты на другом конце. – Я ходил в кафетерий. Скоро буду, – в спешке бросая трубку, отрапортовал я. Мне не терпелось покататься на Koenigsegg. – Ваша жена? – поинтересовался Сай. – Да. Никогда раньше не приходила ко мне на работу... Впрочем, плевать. Дашь прокатиться? – я жадно протянул руку навстречу ключам, которые он вертел на своём длиннющем указательном пальце. – Давайте-ка завтра. Я тут вспомнил, что назначил встречу на шесть, да и вашей жене будет не очень удобно ждать... – Сай чуть ли не мгновенно уселся на водительское сиденье. – Чёрт, – прошипел я. – Ладно, спасибо за предложение. Завтра уж точно устроим тест-драйв. Бывай. Рёв уезжающего Koenigsegg задевал самые тонкие струны моей восприимчивой души. Я злился на Хинату за испорченную возможность прокатиться на этом монстре и в ужаснейшем настроении возвращался обратно в офис. Она же, только увидев меня в дверном проёме, взволнованно вскочила с диванчика и кинулась в мои объятия. – Я принесла тебе пончиков на обед... Знаю, что ты иногда ими балуешься... – в руках у меня появился небольшой пакет с вышеуказанным лакомством, а на губах после поцелуя я почувствовал приятный малиновый привкус. Злости вроде как поубавилось и вместо неё появилось другое, куда более стремительное чувство. – Опять красная, как гаспачо, – заметив лёгкий румянец на её щеках, рассмеялся я. – Правда? – глядя в пол, пробормотала она. – Своим внезапным визитом ты отложила мою встречу с Koenigsegg, поэтому просто обязана теперь возместить моральный ущерб, – промурлыкал я, обнимая Хьюгу и укладывая голову ей на грудь. – Обожаю, когда ты на каблуках... Даже не смотря на то, что выгляжу перед тобой немного лилипутом... – Кто это... Koenigsegg? – уже утопая в моих объятиях, спросила она. – Уже неважно... – расстёгивая её белую блузку, ответил я. – Мой стол слишком соблазнителен. Ты так не думаешь? – Погоди минутку... – Не хочу ждать. Дверь закрыта на защёлку, а если тебя интересует шумоизоляция, то мне плевать. Я не буду краснеть перед клерками... – Нет-нет, подожди, пожалуйста, милый, – Хьюга чуть ли не оттолкнула меня. – Ну что опять? – я раздосадованно упёрся руками об стол. – Я вообще-то пришла к тебе не просто так... – она до предела набрала в лёгкие воздуха. – Присядь, пожалуйста. Мне стало вдруг страшно, но я ничем не выдал себя и повиновался её приказу. – Я сегодня была в больнице... Вот теперь страшно стало по-настоящему. Что-то случилось. Что-то плохое. Господи, только бы это не была какая-нибудь неизлечимая болезнь. Только не это... Только не это... Только не это... Пожалуйста... – И у меня есть две новости: одна — плохая, другая — хорошая. С какой начать? – руки у неё тряслись от волнения. Только бы не плохая — у неё рак, а хорошая – его, возможно, вылечат... – Начну с плохой... – так и не дождавшись моего ответа, начала она. – Мы не поедем в этом году на горнолыжный курорт. Я вздохнул с облегчением, искренне обрадовавшись "плохой новости": – Давай хорошую. Я теперь ничего не боюсь. Как только я сказал это, в моём мозгу начала выстраиваться незаметная, путанная логическая цепочка, связывавшая поход в больницу с горнолыжным курортом. Но, увы, мой несчастный маленький мозг, после изощрения в общении с Саем не мог придумать больше ничего путного. Хината молчала. Её глаза вдруг забегали. Потом она уставилась в одну точку, покраснела, опять набрала в лёгкие воздуха, закусила губу, виновато улыбнулась и скороговоркой выпалила: – Ты станешь папой! Такое ощущение, будто кто-то со всей дури огрел меня теперь уже титановым тазиком по голове, при этом окатив ледяной водой из гидранта. – Кем? – с ужасом в помутневшем взгляде, переспросил я. Спроси я это у Сакуры, она бы непременно наорала на меня, ответив нечто в роде: "Папой римским, чёрт побери!", но Хината, как известно, не Сакура. – Папой... – она улыбнулась мне так мило, что я бы на секунду забыл о той новости, которую пару мгновений назад услышал, но тут последовало ещё одно уточнение. – Я беременна. Я хотел отключиться и не понять её слов, поэтому долгое время молчал, уставившись в поверхность стола. – У нас будет маленький, – всё ещё думая, что до меня не дошло (отчасти это было так), Хината заботливо взяла меня за руку. – Ты рад? Рад ли я? Да я просто готов прыгать до потолка и рвать на себе волосы от той лютой "радости", которая на меня свалилась. Я хмурился, потом опять отрешённо буравил стол взглядом, кусал губы и нервно поправлял галстук. – Я... Я... Я и не знаю, что сказать, – несколько раз у меня сбивался голос. В глазах, чёрт знает от чего, стояли слёзы и у Хинаты из-за этого, видимо, уже успела зародиться ложная надежда на моё одобрение. – Не понимаю, какой дурочкой нужно быть, чтобы не распознать все симптомы. А мне ещё говорят: "Вы абсолютно здоровы. А если точнее, то здоровы уже примерно шесть неделек". Я не поняла вначале, а потом... Потом разревелась... От счастья, конечно... Но меня ещё и успокаивали... Если честно, я так боялась тебе сказать. Думала подождать до Дня рождения, но... – Как такое вообще могло случиться?! – я вытер глаза рукавом и неожиданно для себя самого ударил обеими ладонями об стол. Она испуганно вздрогнула и напряжённо пропищала что-то в ответ. – Вот скажи мне, как? Мы же предохранялись! Как такое могло произойти?! – не помню с какой именно интонацией я сказал это, но судя по тому, как Хината сжалась в один сплошной комок, вопрос был задан на весьма высоких тонах. – М-мы... Мы не всегда... – Что "не всегда"? Что ты говоришь "не всегда"? – уже, наверное, совсем не сдерживая себя, заорал я. Она стояла перед моим столом, закусив полную нижнюю губу и виновато глядя в пол. Ситуация чем-то напоминала серьёзный разговор между дочерью и отцом. – Так, угомонись, Наруто, угомонись... – под нос себе пробормотал я, вновь поправляя при этом галстук. Я отдышался и хоть и в горле всё ещё стоял неприятный ком, тихо начал: – А теперь объясни мне, как это могло произойти. Только спокойно, пожалуйста. – Ну-у... – протянула она, срываясь на рёв и истерично вдыхая при этом маленькие порции воздуха. – М-мы ведь увлекались... Г-глинтвейном... По вечерам... И... И... Ты... Был таким... Таким... – Достаточно, – прервал её я, предчувствуя, что этот рассказ, очевидно, ничем кроме истерики не закончится. В голове была пустота, и в надежде хоть что-нибудь оттуда извлечь, я схватился за неё руками. – Господи... Да это же... Это же катастрофа... Ты даже не понимаешь, что мы наделали... Впрочем, это ты виновата... Ты в этом виновата! Ты должна была... Чёрт... Чёрт! Чёрт! Чё-ёрт! Я снова заводился, а она тихонько всхлипывала, закрыв лицо руками. Когда приступ моей истерики на пару минут затих, в голову, наконец, начали стекаться мысли. Я молчал, по временам напряжённо вздыхая и постепенно облекая их в форму. – Послушай... А ты... Ты... Не задумывалась об аборте? Срок ведь... Ещё небольшой, – я пригладил волосы у себя на голове и сосредоточенно поглядел на Хьюгу. – Ты ещё слишком молода, а я попросту не готов. Это нежеланная беременность. Мы ничего подобного не планировали. Кроме того, я хотел, чтобы мы ещё лет пять наслаждались обществом друг друга, чтобы нам никто не мешал... Аборт, думаю, ещё не поздно сделать... – Аборт?! – она подняла на меня свои покрасневшие, припухшие глаза и снова уткнулась в ладони, рыдая пуще прежнего. Меня вдруг охватила жалость к ней — ожидавшей от меня совсем иной реакции. Она, должно быть, думала, что я обрадуюсь, что буду обнимать её и говорить всякую чушь о нашем будущем, что схвачу её на руки и буду кружить, что мы будем смеяться и тут же обзвоним всех знакомых... А тут: "Ты не думала об аборте?". Какой же я дурак. Нужно было сказать нечто вроде: "Ты не думаешь, что мы ещё не готовы?" или вообще промолчать. Она пару часов назад только узнала, что беременна, а я уже успел так грубо предложить аборт. Вот идиот... Просто старый безмозглый дурак... – Хината, может... – я вскочил и хотел было усадить её на диван, чтобы немного исправить положение. – Убери руки! – сквозь слёзы закричала она. – Хорошо, уберу, – я испуганно отшатнулся. – Только успокойся. Успокойся... Я хочу поговорить... – Не буду! Не буду! Не буду! – она энергично качала головой, продолжая плакать. Я чувствовал на себе бремя вины. С каждой минутой оно давило на меня сильнее. – Давай мы сядем и спокойно поговорим. Хорошо? – вновь предложил я. – Наш маленький... Наш... – под давлением моей руки на своем плече, она всё-таки уселась на софу. – Ну же, прекрати реветь, – я взял лицо Хинаты в свои руки и посмотрел ей прямо в заплаканные, глядящие в пустоту глаза. Побледневшие губы её неистово тряслись и она их периодически сильно сжимала. После нескольких минут таких "гляделок" истерика вроде как поутихла и Хината, не встречая сопротивления с моей стороны, мгновенно вскочила на ноги. – П-поговорим дома... Хорошо? – закрывая рот тыльной стороной ладони и всё ещё не прекращая плакать, пробормотала она. – Хорошо, – ответил я, глядя, как она поспешно уходит. Тишина кабинета действовала на меня благотворно. Я достал бутылку вина из запасов Саске и открыв её, сделал несколько больших глотков из горла. К чёрту, что я сегодня за рулём. Да и повод есть явно не пустяковый... Сидя в кресле и глядя во враждебную серость неба, я не думал ни о чём, кроме того, что собирается дождь. В душе что-то пожирало меня кусок за куском. Потом перед глазами поплыли жуткие сюжеты. Я — обрюзгший, с огромными синяками под глазами, постаревший на добрых лет десять, стою рядом с голубой коляской, а Саске — подтянутый, спортивный и молодой насмешливо кричит мне издалека: "Эй! Папашка!". Потом Хината — располневшая по самое не могу, не накрашенная, с жутким беспорядком на голове, в потёртом домашнем халате и тапочках на босу ногу, стоит перед плитой и жарит картошку. И ещё неистовый детский вопль из Преисподней, поднимающий меня среди ночи и тихий голос Хьюги: "Папуля, пойди, посмотри, что с маленьким..." С горя я поперхнулся чёртовым вином, залив, при этом, почти всю свою белую рубашку. В голове крутились воспоминания о "вечерах глинтвейна"... Первый, второй, третий, пятый, седьмой... Страсть, свобода действий, отсутствие внутреннего контроля, напрочь отшибленный здравый смысл, "Я тебя люблю", "Я тебя тоже" и пошло поехало... Она права, что "Это" — результат нашей безответственности по "вечерам глинтвейна". Меня передёргивает, когда вспоминаю сегодняшнее: "Ты станешь папой"... Это чудовищная ошибка. Это воистину ужасно. Я искренне жалею о том, что всё сложилось именно так. Я не готов. Я не хочу быть отцом. Эта её фраза ставит крест на всей нашей жизни. Она просто ещё слишком мала, она не понимает всей ответственности, которая может лечь на наши плечи. Ума не приложу, кто может в свои девятнадцать радоваться незапланированной беременности... А она-дурочка от счастья, чуть ли не до потолка прыгает... Глупая малышка-Хьюга... Которая может стать мамой в свои девятнадцать... И тут я заревел. Заревел, потому что испортил ей жизнь одним своим присутствием в ней. Если бы я тогда отказался от брака, она бы сейчас встречалась с этим своим Кибой и каждый вечер зажигала бы где-то в клубах, даже не задумываясь о такой вещи, как аборт... Моя бедная маленькая девочка... Господи, что же я наделал?! Неужели я не видел, что она искренне радуется этой новости?! Мало того! Не нужно было отпускать её одну домой. Мало ли что ей может прийти в голову в таком состоянии... После этой мысли я схватил свой пиджак и со всех ног рванул на стоянку. От отдышки в глазах потемнело. Я сорвался с места и на всех парах, превышая все мыслимые и немыслимые скорости, погнался домой. Хоть бы она ничего не учудила... Глупая девчонка... Я же её знаю... Вот приеду сейчас, куплю ей букет белых роз и буду на коленях ползать, умоляя простить меня-дурака... Скажу, что не подумал... Скажу, что старый идиот... Буду кружить её на руках... Будем вместе смеяться... Она ведь обязательно меня простит, она у меня такая... Ну и пусть... Ну и стану папкой... Не такой уж это и конец жизни... Кроме того, давно уже пора... – Хина-ат-а-а! – глотая воздух сухими губами, проорал я в пустоту дома. – Любима-ая! Мне никто не ответил. Сердце несколько раз болезненно трепыхнулось в груди. Я схватился за него и скривился от боли. "Только не делай глупостей, дорогая... Только не делай глупостей..." – навязчиво мелькало в голове. – Любимая! Отзовись, пожалуйста! Я не могу так... – я вбежал в спальню. Хьюга сидела на постели. Рядом лежал почти сложенный вишнёвый чемоданчик. – Что... Что ты делаешь? – шокированно отчеканил я, почему-то догадываясь, что именно она делает. – Ухожу, – с дрожью в голосе ответила моя супруга Что это значит — "ухожу"? Что она себе надумала? Глупая девчонка... А может всё-таки умная? Уйти от мужа, который настаивает на аборте... Поверить не могу, что нечто подобное произошло именно с нами. Моё тяжёлое дыхание ещё пару минут сотрясало воздух. Я положил руки в карманы брюк, потом нахмурился, вытащил правую руку из кармана, приложил её ко лбу и медленно сполз по стене на пол. – Куда ты уходишь? – казалось, этот вопрос был задан не мной. – Я не... – На улице дождь, – я перебил её. – А тебе нельзя мерзнуть. Ты это знаешь? – Знаю, – она посмотрела мне в глаза. – Ты... Прости меня. Прости, пожалуйста. Можешь собраться и уйти, но прежде... Прежде выслушай меня, – мне хотелось говорить шёпотом, но вместо этого выходил невнятный хрип. – Этот р... Я думал сказать "ребёнок", но голос внезапно подвёл меня. Ещё никогда мне не было так страшно. – Этот ребёнок... В общем... – снова начал я. – Тебе решать: оставлять его или нет. Я же... Я хотел сказать, что поддержу любой твой выбор... Хьюга расплакалась. Снова. Только на этот раз, уткнувшись мне в плечо. – Тише... Тише... – я гладил её по голове и постепенно сам успокаивался. – Но ты же сказал, что... Что ещё не готов быть папой... – всхлипывала она. – Я привыкну. Обещаю привыкнуть...