Ночь вторая
«Лучи в окошко постучали И солнце в лоб целует вновь. Черты прекрасные пропали, Никто не отвечал на зов. Ветвь обгорелая светилом жгучим, Листы роняет желтые на стол. А сосны в глубине дремучей, Слились протяжно в томный стон. Душистый воздух хвоей полон. Роскошно золото пшениц, Что протянулись пучком полос Как отражение денниц. Зажегся свет, блестит трава, Вся заиграет огоньком. Ночная пыль, туман, роса, Вмиг пропадает мотыльком. Взмахнет крылом, в тепле растает, И испарится, ну и пусть. Исчезнет, ветром подгоняем, Вдруг наводя тоску и грусть. От гостя ночного ни вести, Растаял с дымкою лесной. И с ним не будет точно чести, Но без него — теперь пустой. И словно часть души погибла, Ничто не радует теперь. Любая прелесть для меня не видна, Не слышна больше птичья трель. Но разум вмиг мой просветлел, Я знаю, морок ум мой спутал. Вот мир ни черен и не бел, Вот в болезни и холодеют руки. Но может все ведения развеет, Вид сада, что весною пряной манит. И душу, сердце вмиг согреет, Хоть свет теперешний так ранит».
Поэт выглянул из-за сухой покосившейся двери деревянного домика, в котором и расположился, чтобы быть в полном и необходимом для его творчества уединении. Хотя, дом скорее напоминал хижину в густых и мертвых зарослях леса, где свобода простиралась только от пшеничных полей и прохладной речушки. Повсюду выглядывали пестренькие цветочки, скромно прячась от любопытных взглядов в высокой траве, а в самой гуще знойного сада раскинулась гниловатая и наспех сделанная скамейка.«И вышел в сад, вдыхаю полной грудью, И воздух свеж, так нежно солнце. Так вихрь цветков в танце закружит, А листья под ноги летят, в оконце. И так свободой жизнь заиграла снова, И очи вновь мои чисты, И возвратилась мудрость слова После мгновения слепоты. Прозрел! Прогнал я ворожбу! Как птица я теперь, и даль зовет. Вот-вот вспорхну, лишь шаг — лечу, И серебристый манит горизонт. А шепот лютика, шиповника заливистый смех, Со мною словно девушки-кокетки. Так с ними время проводить не грех, И пусть от весны нас спрячут ветки. Качнет головкой золотой подсолнух, И рассыпаясь сотней лепестков, Смахнет тревогу, уронит тополиный пух Обратно в пыль, в пересечение дорог. Там в глубине за далью цветочной, Вздыхают полевые васильки. И прогоняют зло, что там засело прочно, С тревогой ожидая злой зимы. И тучи, в небе растворяясь, Уходят, бурю отогнав. Пускай лучи через листву играясь, Мирно уснут, в траву упав. Но ветер меня словно зверя, Обратно в комнату загнал. О чары! Словно чары, я не верю! Неужто я их не прогнал?».
Литератор укрылся от бури и запер на ставни за собой дверь, чтобы нежеланные гости не смогли нарушить его покой. Скрипучее старое кресло легонько качнулось, как бы говоря: «Сейчас что-то произойдет, лучше беги». Но поэт не настолько безумен, чтобы выслушивать советы от предмета интерьера и тихонько прокрался к столу с письменами, чтобы лишний раз не привлекать внимание невидимого зла.«Я снова слышу шепот — демон, С закатом громче мрака голоса. И чем лучи становятся слабее, Тем все сильнее поглощает меня тьма. И страх стрелой воткнется в грудь, Так колет дрожь, в агонии бьюсь. То путником паду в морскую круть, То птицей вольной о скалы разобьюсь. В бреду не знаю, что реально: То вижу звезды и луну, То вмиг закружит вертикально — Что думаю «вот-вот умру».» Поэт бледнел, пусть день его уходит, В мирской земле прошло два дня. Пока поэт в болезни бродит. Из-под ног его уходит и земля. Но разум его мираж одолеет. Пускай нечистый и силен, но человек сильнее, И даже, если он уже не верит — Спасен он будет, как ты не робей. Пусть неприятности над ним уже нависли, Спадая на главу фатой. Как в коконе порочных мыслей, Ему остаться человеком и собой? Ответы есть, но скорби слышны крики, Звенят колокола церквушки скромной. И опускают люди очи в грязь, в пустоты лики, И тело уж выносят полосой. И в деревянное обрамление смотрит солнце, Вздыхает и тоскует, все страшась. И вроде ещё жив и сердце бьется, О крышку гробную стучась. И вот несут поэта к алтарю, Как жениха, чтобы узы брака заключить. Знакомый взгляд мелькнул подобно янтарю И шествует невеста жениха встречать… «В поту холодном я проснулся И кресло жалобно скулит. В окошке месяц улыбнулся, И ночь тиха, лишь только скрип».
Прошло ещё два дня, немного лишь осталось до конца, закончится ли история хорошо -как всегда, иль может на руке поэта ждать обручального кольца?..
