Три метра над уровнем баскетбольной площадки

      Аомине прогуливал очередной урок, пригревшись на крыше школы, дремля. Он закрыл глаза, но все равно перед ними было ярко из-за, на редкость солнечного дня. Через тонкую ткань рубашки он чувствовал тепло крыши, от чего можно было представить, что он лежит в своей постели.       Он начал засыпать, дрейфуя между сладкими грезами и реальностью, когда ему на грудь беспардонно надавили и он недовольно скривился, уже прекрасно зная, кто это. Немного выше солнечного сплетения неприятно давил плоский каблук туфли. Смененная обувь была мягкой, из-за этого больно не было, но нарушитель спокойствия, как будто на зло, хотя так и было, весь свой вес направил на пятку и даже слегка двигал ей. — Я сломаю тебе ногу, — перед тем как открыть глаза недовольно сказал Аомине. Сверху фыркнули.       Парень открыл глаза, радуясь тому, что девушка хотя бы закрыла собой солнце и он мог беспрепятственно недовольно на неё смотреть, не щурясь из-за яркий лучей. Как он и думал перед ним во всей своей красе была его подруга — Сузуме. Именно она бессовестно и беспардонно поставила ногу ему на грудь. Видимо решив, что это недостаточно нагло, она уперлась руками в свое колено, стараясь доставить ему ещё больше неудобства.       Впрочем, сколько бы усилий она не прилагала, больно не было. Если бы Аомине захотел, он мог бы поднять её одной рукой. Она была среднего роста и, на мужской взгляд Аомине, костлявой. На такие заявления Сузуме ударяла или же пинала и, гордо задрав нос, говорила, что не костлявая, а жилистая. Дайки громко хохотал, запрокинув голову, даже слезы на глаза наворачивались, когда девушка важно заявляла, что она — это сорок пять килограмм мышц. Конечно, за такое хамство девушка отвешивала ему ещё несколько тумаков, но подхихикивал Аомине ещё долго. Мышцы! Чего удумала? Впрочем, возможно, в этом и была доля правды. Но, по сравнению с Аомине, она была тонкой тростиночкой без намека на мышцы вообще.       Но каким-то образом она умудрялась быть отпетой хулиганкой школы, которая без труда могла избить парочку среднестатистических парней. Конечно, сама тоже регулярно отхватывала. Но носила свои синяки с гордостью, как будто это боевые раны. Момои после такого всегда вокруг неё круги наворачивала и причитала. Хотя девушек подругами назвать было нельзя, просто Сацуки была уж больно доброй, от того так и волновалась.       Между девушками был добродушный нейтралитет. Впрочем, это понять можно было. Они были совершенно разные и интересы у них были вовсе параллельны. Единственное в чем схожесть была — это то, что обе периодически отвешивали подзатыльники Аомине. Но если Момои это делала в исключительно в воспитательных целях, то Сузуме, как странно это не было бы, так «нежничала». Этими несильными тычками говорила, что они «друганы». Из-за этого и не обидно было, а даже как-то забавно. Сразу детство вспоминалось, когда, чтобы лучшим другом стать, нужно было изваляться в песке, устроив драку и, конечно же, кусать за все до чего смог дотянуться.       Аомине сам не понимал, как подружился с этой вспыльчивой девчонкой. А ещё искренне недоумевал, как так получается, что окружают его только такие «боевые» дамы. Ему ведь милые нравятся! С большой грудью, сладкой улыбочкой. Такие девушки, что будут вокруг него виться, в рот заглядывать и делать все-все, что он только пожелает. Он хочет себе подружку, которая будет бегать и пышные волосы из-за этого очаровательно будут прыгать, а короткая юбочка в такт им развиваться. От такой и приятно пахнуть обязано, и обнимать приятно, потому что мягенькая, и по головке погладит, и разрешит пощупать во всех местах.       Вот Сузуме совершенно не такая. Вспыльчивее пороха, костлявая, грудь, максимум, двоечка. Ему блондинки нравятся с яркими глазами, а Сузуме брюнетка. Но волосы, как он признается, у неё действительно красивые. Длинные, идеально ровные и до безумия гладкие, как настоящий шелк. Странно только, что в очередной драке не оттяпали ещё. Или сама из-за своей вспыльчивости не выдрала парочку прядей расческой. Раньше он думал, что глаза у неё карие, как и у многих японцев, ан нет, оказалось, зеленые.       Они тогда валялись у него в комнате на полу, лежали бок о бок на спинах и лицо девушки было практически в нескольких сантиметров от его собственного. Аомине держал на вытянутой руке журнал и они вместе читали глупые статьи и рассматривали яркие картинки. Сузуме с преувеличенной важностью, а у самой голос от сдерживаемого смеха дрожал, громко прочла статью о том, как определить, что мужчина изменяет и что-то там про импотенцию. Аомине это настолько наскучило, что он слегка голову повернул к ней, на её лицо как раз удобно свет с окна падал и тогда то и заметил — не карие, зеленые. Цвет был настолько темным, что он даже восхищенно замер. Чем-то речную воду ночью напоминал. Или же камни на дне реки, что густо поросли темными водорослями.       Но все равно, ему не такой цвет глаз у девушек нравится. Вот светло-голубой самое то. Но черт с глазами, характер-то важнее. А характер у Сузуме дьявольский. Похуже, чем у многих парней. Но вот дружить с ней было весело. Постоянно в какие-то неприятности влипала и Аомине за собой втягивала, но себе то Аомине врать не хотел, весело это всё было до чертиков.       Та даже пахло от неё не так, как ему нравится! Ему нравится, когда от девушек пахнет цветами, медом. Чем-то сладким и приторным, как от настоящих девочек. А от Сузуме пахнет то дымом — брат старший курил, а она часто в его вещах щеголяет, да и друзья многие курят, то горьковатым чаем или же слишком сладкой газировкой. Уж больно она любит колу и фанту.       От того Аомине отплевывается и возмущается каждый раз, когда кто-то предполагает, что они встречаются. Впрочем, Сузуме тоже отмахивается, говоря, что Аомине не в её вкусе. Пусть он и не стремится быть в её вкусе, но немного обидно было. Всем же хорош, чего тогда не в её вкусе? Неужто настолько вкус плохой?       Момои тоже удивляла и раздражала тем, что постоянно лезла с разговорами о влюбленности и что Аомине стоит поговорить с Сузуме. Уж кому, как не Момои понимать, что он с Сузуме просто друзья? Она же его лучше всех знает. Но нет, продолжает говорить о влюбленности и отношениях. Наверное, гормоны разбушевались, вот она и видит любовь-морковь везде, где не попадя. — Я твои труселя вижу, — протянул Аомине нараспев, демонстративно слегка повернув голову, как будто лучше рассмотреть пытается.       На самом деле видно не очень хорошо было. Ветер юбку раздувал неудобно — все практически прикрывал. Аомине только и увидел мелькнувшую синюю полоску белья. Хотя он знал, что даже если бы он действительно видел, Сузуме этим не смутишь. Это в ней ему нравится. Когда девушки смущались и краснели — это классно, западало, а вот когда друзья так реагируют — это как-то раздражает. Ещё одно доказательство, что друзья они отличные, а вот парочкой вышли бы отвратительной.       Девушка практически упала ему на живот, на самом деле села так. Повернулась боком, так что сидела сверху, но вроде бы даже прилично, ноги ни через кого не перекидывала. Как-то демонстративно поправила прядь выбившихся волос за ухо, как будто принцесса сидящая на троне. На солнце они у неё блестели и переливались, что глаз не оторвать. Аомине искренне радовало, что никакая резинка её волосы дольше нескольких часов удержать не может. Даже если Сузуме придет с утра с хвостом, уже через несколько уроков волосы будут распущенными, потому что резинка неумолимо сползала, отказываясь держать.       Девушка, как будто устав корчить из себя не пойми что, развернулась к нему лицом, упершись ладонями в грудь. Для приличия Аомине должен был попытаться её скинуть, но девушка сидела как раз на прессе, а его пресс и потяжелее что-то выдержать может. Практически вообще не тяжело было. И двигаться лениво. А руки на его груди теплые, от того и приятно. Вся она теплая была, от чего больше хотелось обнять и так уснуть, чем скидывать. Хотя казалось бы, откуда теплу то браться? Костлявая же. — Дайки, — протянула она, раздражающе ткнув указательным пальцев в щеку, — пошли сегодня в кино.       Аомине слегка дернул головой, намекая, чтобы лицо не трогали и Сузуме понятливо убрала руку. Это ещё один её плюс. Как друга, естественно. Она хоть и казалась глупой и беспардонной, постоянно лезущей в личное пространство. Даже по имени его называть начала практически сразу и без разрешения! Но когда ему действительно что-то не нравится, как будто подсознательно это понимает и прекращает это делать. По глазам все понимает может быть. Из-за этого она и продолжает его игриво в ребра пихать, хоть он и возмущается, видит же чертенок, что не так уж он и против. И не больно совсем. — Что за кино? — лениво спросил он. — А какая разница? — девушка повалилась вперед, ложась ему на грудь. Её лицо совсем близко было, дыханием подбородок щекотала, а на лице ни капли смущения. — Все равно весь сеанс проспишь или рассказывать что-то будешь.       Аомине ухмыльнулся и положил руку Сузуме на макушку. То ли волосы растрепать хотел, но передумал, то ли просто погладить или потрогать. Впрочем, девушка не возражала. Она вообще поразительно тактильный человек. — Ладно, давай, — Аомине все-таки немного потрепал по волосам. Даже они у неё теплые. Наверное, за время, что на крыше под солнцем находились нагрелись. А пахло от неё сегодня чем-то горьким, наверное опять с утра пила до ужаса крепкий чай и не поела ничего, дурочка. А потом в обеденный перерыв сметает все, что видит. И у других тоже «одалживает». Хотя те и не против делиться. У Сузуме, казалось, знакомых вагон и маленькая тележка. От того Аомине лестно, что именно его она в кино зовет, а не кого-то ещё. Его побаивались и восхищались им, а Сузуме обожали, особенно скромные и стеснительные девчонки. Видели в ней то, чего самим не хватает — уверенность. От того и крутились вокруг, как будто из-за этого уверенность впитают. Как будто если будут дышать с ней одним воздухом, то приобретут смелость.       Аомине такие девушки вокруг подруги раздражали. Те вечно под ногами мешаются. Правда, стоит на них грозно глянуть, и растворяются, как будто их и не было. Правда, потом от самой подруги получал тычки. Та таких собачонок обожает. Тискает их вдоволь, говорит, какие они все миленькие и посылает воздушные поцелуйчики, ей богу Кисе в женском обличии среди фанаток. Аомине далеко не сразу понял, что такие девушки Сузуме правда нравятся. Уловил между строк, что она завидует их женственности, из-за чего в них и влюбляются, а она такой быть не может, просто не может, из-за этого и с отношениями никогда не складывается.       Он думал, что её такое не волнует, а как оказалось, она самая обычная девушка, у которой и сердце бывало разбито. Каждая её влюбленность, как она со смехом рассказала, была сущим провалом. Она всегда была той, кто больше любит. И все, устала. Больше не хочет, потому что неприятно и больно. Такое чувство, что не дотягиваешь, что неполноценная. На это Аомине фыркнул, что дура она просто, а Сузуме искренне и громко рассмеялась.       Аомине правда думает, что дура. Ну как так думать можно? Хотя он подозревает, что сердце её ещё не до конца зажило после последней влюбленности. Но это все равно не оправдание таких мыслей. Сузуме же потрясающая. Как её не любить можно? Веселая и искренняя, хулиганистая, но милая. И теплая она, как-то по родному теплая.       Хотя дружат они не так уж и долго. Но по ощущениям целую вечность, а на самом деле месяца четыре. И познакомились они под стать Сузуме — жутко нелепо.       Аомине увидел как какие-то парни зажимают жавшуюся к стене девчонку и по доброте душевной решил вмешаться. Но не он один. Сузуме тоже эту картину увидала и решила не стоять в сторонке. Когда Аомине пришел разбираться, Сузуме избивала ногами одного лежачего на земле парня, второй валялся, а третий стоял в растерянности. Аомине решил тому разъяснить что и как. А в конце концов и ему слегка прилетело, видимо, спутала Сузуме противников и союзников и ударила его с ноги в голень. Он материл её и возмущался, хотя не так уж и больно было, скорее неожиданно. Радует, что хоть успел тому третьему дать понять, что хрупких девочек обижать нельзя.       А на следующий день Сузуме пришла к нему на крышу неловко извиняться. Сама подбитая слегка — на скуле красовался кровоподтек и на ногах парочка синяков, видно эти большие фиолетово-красные пятна на светлой коже было отлично. Все-таки юбка короткая.       Они и в тот день поцапались, правда не сильно, как-то по-девчачьи оттягали друг друга за волосы и слегка попинались. А потом Аомине и сам не заметил, как они переписываться активно начали, слали друг другу смешные картинки, фотографии иногда, а бывало и большие сообщения текста. Почему-то Аомине никогда их не было лень читать и всегда смешное что-то находил, от чего усмехался. Даже если в тексте, казалось бы, все серьезно. Но вот в ушах стояла интонация Сузуме Ширу и смешно было с неё, как шизофренику, который смеется над шуткой, которую сказал голос в его голове.       А после они начали все больше и больше проводить время вместе, превратившись в закадычных друзей и в одну из самых чудных парочек школы. Которую определенно ненавидят учителя и, у которой слишком много шуток, которые понимают только они. Так каждый раз, когда Сузуме говорит «шарики», Аомине начинает ржать похуже лошади, так что аж слезы наворачиваются, от чего все смотрят на него в непонимании. Один раз, он тогда сок решил попить, у него этот самый сок носом пошел от смеха. А Сузуме хихикает в ладошку, ведь знает, чертяга такая, что он смеяться начнет. А все из-за чего? Валялись как-то они в его комнате, Аомине листал журнальчик с девочками в купальниках, пуская слюни, и вслух восхищался большими окружностями. Сузуме посмотрела на это дело скептически, а потом, полным ужаса голосом, спросила, представляет ли он насколько это неудобно. В конечном итоге они сошлись на том, что Аомине должен это узнать. От того Сузуме нашла где-то воздушные шары и надула их где-то на троечку-четверочку. Засунула все это дело ему под футболку и начала ухохатываться, говоря, чтобы он позировал. Аомине, сам подсмеиваясь начал позировать. А потом Ширу решила, что позировать без фотоаппарата неправильно и приняла решение сделать пару кадров. Аомине, естественно, такая перспектива не обрадовала и он начал убегать. Почему-то они не услышали, что его мать пришла. И от того ворвались в другую комнату, где женщина спокойно стояла. Все замерли. Мать Аомине смотрела на сына, потом на его подругу с телефоном. Все молчали. А после Сузуме выдала: «теперь у вас дочь» и Дайки прорвало. Он в слезах от смеха катался по полу и все никак успокоиться не мог. Сузуме каталась где-то рядом. И даже его мать проняло на смех, но хотя бы не такой истеричный.       Оказалось, и жили они, в принципе, не далеко друг от друга. Хотя ничего странного не было в том, что раньше не познакомились. Сузуме баскетболом не очень интересовалась, а, если подумать, то все знакомые Аомине так или иначе с баскетболом связаны. И грустно это немного было. Как будто вся его жизнь крутилась вокруг баскетбола.       Но вот Сузуме никак с баскетболом связана не была, а с ней все равно легко было. И фильмы выбирать с ней было легко. Вкус на них практически одинаковый, так что Аомине отдал ей право выбора уже давно и просто узнавал насколько подойти к кинотеатру. А какой она выбрала фильм уже там узнает.       Так и в этот раз произошло. Решили встретиться уже в кинотеатре, хотя Аомине предлагал пойти вместе. Но Сузуме ткнув его пальцем в ребра, сказала, что это свидание и оно должно быть по всем правилам. Аомине посмеялся с этого, растрепал её волосы, за что получил ещё один тычок и домой пошел. Все-таки в кинотеатре нужно быть через пару часов, а раз это свидание то и прихорошиться нужно. Это была одна из их шуток, которые только они и понимали. Им показалось забавным иногда изображать парочку, ходить на «свидания», а бывало и сюсюкать. Правда их на долго не хватало и уже после пяти минут использования «зайчиков» и «котиков» пробивало на смех и они хохотали, хватаясь друг за друга. — Милый! — налетела сзади на него Сузуме, от чего Аомине едва удержался, чтобы не сделать несколько шагов вперед.       Он стоял в холле кинотеатра, засунув руки в карманы и лениво разглядывал посетителей. А Сузуме решила подкрасться и хихикала теперь с того, что Аомине практически равновесие потерял. Она крепко его обнимала, как-то так выкрутившись, что сбоку в лицо заглядывала, а на губах ехидная улыбка, глаза хитро блестят, настоящие черти танцуют.       Девушка на носочки встала и потянула его вниз. Все-таки разница в росте у них большая. А Аомине страдальчески поддался, слегка нагибаясь. За что и поплатился слюнявым поцелуем в щеку. Он раздраженно выровнялся, практически скидывая девушка с себя и вытер щеку тыльной стороной ладони под смех Сузуме. Специально же делает, а злиться все равно не получается. Только для образа брови грозно хмурит, а когда она его за руку потащила к кассам даже не сопротивлялся. — Так на что идем? — лениво спросил Аомине, топчась в очереди. Он практически на голову возвышался над всей очередью, Сузуме же недовольно выглядывала сбоку, пытаясь увидеть сколько же людей перед ними. — Боевик, — спокойно ответила девушка, все ещё выглядывая из очереди, — взрывы, инопланетные атаки, много оружия и красотки. — Ммм, — мечтательно протянул Аомине, прикрыв глаза, как будто уже видел этих красоток.       Ещё какое-то время они стояли молча, а Аомине поглядывал на свою подругу подозрительно. Уж больно у неё глаза хитрые были, как будто она что-то задумала. А с ней иногда как с ребенком. Если тихо — то она или что-то натворила или что-то планирует натворить.       Девушка перед ними вскрикнула. Она со своей подругой как раз брала протянутые кассиром билетом. Аомине на неё не раз любопытно поглядывал, все-таки девушка взгляд притягивала своими красивыми округлыми формами. Он бы, возможно, попытался с ней познакомиться, но как-то не прилично. Он с девушкой же все-таки, на свидании как никак. Он даже не сразу понял, что случилось. Услышал шлепок, а потом Сузуме голову опустила и слегка в бок повернула, как будто вообще не здесь она и не с ним.       Пока Аомине смотрел на это, пытаясь понять, что случилась, красотка перед ним резко повернулась и, размахнувшись, ударила его по плечу ладошкой, закричав что-то про хама и извращенца. И умчалась, гордо задрав голову, со своей подругой под руку, которая злобным шепотом что-то говорила своей подруге на ухо, бросая на Аомине взгляды. Дайки же осоловело смотрел вслед умчавшимся дамам, пока его спутница дрожащим голосом покупала билеты.       Только когда они отошли от кассы на несколько шагов и пошли на запах попкорна, Аомине наклонился, практически утыкаясь губами в ухо девушки, и злобно зашипел, что знает, что это она сделала. Сузуме как будто только это и требовалось и она громко рассмеялась, запрокинув голову и между приступами смеха подтвердила что да, она. Уж больно у той девушки пятая точка красивая была. Кто же знал, что она подумает, что это Аомине её шлепнуть решил?       Дайки зашипел, в этом шипении едва угадывалось что-то про дур и звонко шлепнул Сузуме, от чего та вскрикнула и сделала несколько шагов вперед. Девушка приложила ладонь к своей заднице и бросила на Аомине то ли удивленный, то ли обиженный взгляд. Он же выровнялся, ехидно ухмыляясь и сказал, что раз он получил за то, что это она кого-то там шлепнула, то у него есть право безнаказанно кого-то пощупать. А раз рядом только Сузуме, то значит пусть она и расплачивается.       Девушка что-то буркнула, но возмущаться не стала. Видимо, признавая справедливость суждения. А когда они уже подошли к прилавку с попкорном, где стоял молодой парнишка с максимально скучающим выражением лица, они уже и вовсе об этом инциденте забыли, начав спорить о пришельцах в фильмах и если бы они действительно были, как бы они выглядели.       Сузуме была искренне уверена, что они будут высоченными и худыми, как жерди. И, что голова такой большой не будет, скорее длиной, потому что как они рождаются то с такой головой? Аомине был уверен, что они низкие: — Такие же, как ты коротышки, — и зеленые. Ну или серые.       Пока Сузуме увлеченно ему доказывала, что они низкими быть не могут и что она вообще-то не коротышка, тыкая ему в руку пальцем, как будто это придавала вес её словам, Аомине спокойно заказывал большой соленый попкорн и две колы.       Парнишка за кассой поставил два стакана колы перед Аомине и опять пропал за прилавком, чтобы попкорн набрать. Аомине же взял два стакана, с одного через трубочку отпил, а второй поставил на макушку продолжающей что-то говорить Сузуме, слегка его придерживая. — Эй, — возмутилась девушка, потянувшись к стакану. Аомине цокнул и быстро сказал, пока девушка не схватила стакан. — Продержишь на голове без рук, пока нам не дадут попкорн, и я за еду плачу.       Девушка тут же замерла, но руки не опустила. Держала их недалеко от стакана, смотря вверх, как будто его увидеть пыталась. Аомине глядя на её серьезное лицо посмеиваясь, опершись об прилавок. Парочка, что стояла в очереди за едой за ними, что-то недовольно друг другу начала шептать и отошла на пару шагов. Парень бросил на него злобные взгляды. Аомине же ему зубасто ухмыльнулся, расправив спину и тот взгляд потупил, но продолжил что-то своей девушке серьезно на ухо вещать. — Ваш попкорн, пожалуйста, — просыпав зёрнышки попкорна, кассир поставил большое ведерко на прилавок. — Ура, — радостно воскликнула Сузуме, хватая стакан и тут же шумно втягивая колу через трубочку, — ты платишь.       Аомине безропотно протянул деньги кассиру, глядя на ещё больше повеселевшую девушку. У той проблем с деньгами не было, но каждый раз, когда за неё платили или ей что-то покупали, даже что-то дешевле некуда, она радовался и веселилась.       И Дайки признавал, что когда та радовалась, то была по настоящему красивой. Её глаза ярко сверкали, а улыбка была такой по-детски искренней, что денег жаль совершенно не было.       Казалось, она совершенно не замечала недовольство остальных посетителей пока они смотрели фильм. Кто-то бурчал, что они слишком громко комментаруют, кто-то возмущенно выдавал в никуда: «сколько можно ржать?». Но стояло Аомине подарить этим возмущенным посетителям злобный взгляд и предвещающую страдания ухмылку, так они тут же замолкали.       Эти парни, что недавно были полны возмущения, а теперь неловко жались, стараясь быть меньше, веселили едва ли не больше, чем очередная шутка Сузуме. И Аомине не скрывал от себя того, что это тешило его мужское самолюбие. Он откинулся на спинку своего кресла, закинув одну руку на спинку кресла Сузуме и она, чтобы вновь что-то сказать едва ли не ложилась ему на плечо.       После окончания фильма они по негласной традиции пошли посидеть в свое любимое кафе. Оно было маленьким и большая часть его меню — это фастфуд. Но они оба любили это заведение, потому что оно находилось на той части дороги, где им ещё по пути. Где-то в двухстах метрах от него находится развилка, на которой им нужно расходиться.       Но бывало, что Аомине вызывался проводить девушку, особенно, когда они не рассчитывали время и засиживались до темноты. Как бы лень ему не было наворачивать круги, отпустить Сузуме бродить одной по темным улицам совесть не позволяла. Конечно, девушка и сама может кого-то покалечить, если захочет, но все же спокойней было, когда видишь, что та заходит в свой дом живая и здоровая.       В этот день было так же. Они так заболтались, что не заметили как наступили сумерки и Аомине со вздохом, как будто это причиняет ему неимоверное неудобство, сказал, что проводит девушку до дома. Та, конечно же, немного поупрямилась. Это была ещё одна негласная традиция. Каждый раз, когда он говорил, что проводит или поможет что-то понести, Сузуме несколько минут доказывала, что ни в чем ему не уступает и вообще способна со всем справиться сама. Эти споры бессмысленные, но уже как-то вошли в их будни так неизменно, что и не вычеканишь и не знаешь, как без этого раньше был.       Уставшие из-за проведенного практически всего дня вместе они шли по улице молча. Вдоль дороги горели фонари и лишь иногда встречался куда-то торопящийся прохожий. Ярко блестели звезды и дул прохладный ветер.       Аомине широко шагал, засунув руки в карманы. Сузуме шагала по его левую руку, засунув руки в карманы толстовки и чему-то своему улыбалась. Она была в кроссовках от чего и шаги её почти были бесшумными, только, когда неаккуратно камешек задевала, он звонко стучал об дорогу. — Чего лыбишься? — грубовато спросил Аомине. Но Сузуме на это не обижалась. Привыкла уже за все время общения и прекрасно знала, что так говорит он не от злости или ещё чего, бывает, что буркает от смущения. — Вот подумала… — как будто в попытке заинтриговать, протянула девушка, заглядывая ему в лицо.       Уже совсем близко замаячил её дом. Самый обычный, в японском стиле, одноэтажный с вечно дырявой крышей, от чего каждый сезон дождей у неё по всему дому стоят ведра и кастрюли. — С тобой у меня самые лучшие свидания, — и глаза хитро блестят, а на губах мягкая улыбка. Непонятно, то ли шутит так, то ли ещё что. Иногда, Аомине искренне хочет, чтобы она иногда смущалась. Потому что сейчас у него одного щеки и уши горят. Хорошо хоть в слабом свете не видно, а то ещё бы долго над ним шутила и называла бы «Милашка-Дайки». Как будто он здесь девчонка, а не Сузуми.       Они подошли к калитке в её двор и девушка положила руку на неё, опустив голову. Аомине молча стоял рядом, глядя на её длинные, блестящие волосы и маленькую светлую ладонь на темной калитке. В полумраке её кожа, казалось, сверкает подобно луне. Сузуми подняла голову, слегка запрокинув её, чтобы смотреть ему в лицо. — Может встречаться начнем, а? — Нашла, с чем шутить, — смущенно буркнул Дайки, чувствуя, как пылают щеки и уши.       Сузуми же качнула головой, от чего волосы упали на лицо и махнула рукой на прощание, умчавшись в дом. Но на пороге её поймали практически за шкирку. Её старший брат — рослый парень двадцати лет в одних шортах и с сигаретой в зубах. — И где это ты шлялась так поздно? — услышал Аомине между пыхтением Сузуме, которая пыталась высвободиться из рук заботливого братика и фыркала на него, бурча что-то. — Хэй, — сказал Аомине опершись двумя руками на калитку и наклонившись вперед, едва ли не переваливаясь на участок дома Ширу, — здоров. — О, Аомине, — парень оторвал взгляд от сестры и поднял на незваного гостя. Он слегка прищурился, как будто старался его рассмотреть, а потом поднял брови, так своеобразно его приветствуя. И пошел на встречу. Все так же в шортах, с сигаретой в зубах и с сестрой, которую тащил за собой за её капюшон, как будто и вовсе не замечал её трепыханий. Она пыхтела и возмущалась, забавно щеки надувала, от чего Аомине едва сдерживался, чтобы не засмеяться. — Здоров, — сказал старший Ширу, протягивая в приветствии руку. Аомине вернул крепкое рукопожатие, — как погуляли? — Отлично, в кино сходили. — Спасибо, что присматриваешь за этой малолетней дурой. — Эй, — возмутилась Сузуме, пнув старшего брата под коленку, но тот на неё даже взгляда не бросил. — Та не за что, — хохотнул Дайки, глядя на бесполезные трепыхания девушки. — И спасибо, что проводил, а то мало ли. Поздно уже. А она вечно приключения находит. Ты же знаешь, — парень лениво махнул рукой, — может зайдешь? Мать тебе рада будет. Откормит.       Аомине засмеялся и покачал отрицательно головой. — Я ещё с прошлого раза пытаюсь жирок согнать. — Ладно, тогда. Покеда, — он покачал в прощании рукой. Аомине кивнул, прощаясь, и нагнувшись немного вперед растрепал волосы Сузуме, ухмыляясь на её попытки увернуться и отбиться.       Дайки побрел по улице в приподнятом настроении, иногда, перепрыгивая лужи, не вынимая рук из карманов. С лица не сходила улыбка, хотя лицо горело, Аомине говорил себе, что это все из-за холодного ветра. А сердце колотилось так, как будто у него закончилась тяжеленная тренировка.       Кто вообще так шутит? Хотя что с неё спрашивать? Дурочка же. Аомине растрепал волосы на затылке и чертыхнулся. Ну правда, такая дурочка. Ещё обиженную из себя корчила из-за того, что он опять ей волосы растрепал. Хотя завтра вообще не вспомнит. Уж больно быстро отходит. И прощает слишком быстро.       На следующий день и правда совсем не вспомнила, что вроде бы как обижалась. Примчалась к нему в класс, пихнула пальцем в ребра, чтобы он сдвинулся и уселась рядом с ним на его стул, от чего их бедра плотно прижались. Аомине буркнул «ну что за девчонка?», но на этом его возмущение закончилось и он принялся слушать о чем она активно болтала, бурно жестикулируя. Один раз даже сбила его ручку случайно, из-за чего та улетела под соседнюю парту. Она рассказывала о том, что мама возмутилась, что он не зашел и сказала, чтобы в следующий раз даже не думал слинять, рассказала о том, что какая-то её очередная подружка скромница её позвала на вечеринку в честь своего дня рождения. И рассказала, что учитель по истории заболел и теперь перед обеденным перерывом у неё окно. А Аомине почему-то запоминал, сам не понимал почему, вроде бы не самые захватывающие вещи, а запоминались.       Когда звонок прозвенел и девушка умчалась, быстро потрепав по голове, как-то холодно и неуютно стало. Все-таки с кем-то под боком как-то потеплее. А на следующей перемене Сузуме не явилась, от чего Аомине бурчал Момои о том, что наверняка её опять перехватила какая-то стайка девочек. Момои качала головой, как-то осуждающе и глаза светились так, как будто сказать хотела: «дурак ты, Дайки, ей богу, дурак», но не решалась.       Явилась она неожиданно. На уроке. Приоткрыла немного дверь в конце класса и заглянула. Дайки сидел на последней парте, но возле окна, слишком далеко от двери, но Сузуме была уверена, что попадет. И потому упорно комкала куски бумаги и пыталась докинуть до его синего затылка. Но, казалось, попадала во всех, кроме него из-за чего на неё бросали недовольные взгляды и бурчали, почесывая лохматые головы. Сосед с правой стороны от Дайки, в которого Сузуме чаще всего попадала бумагой, бросив на неё очередной взгляд, наклонился к Аомине.       Тот лежал на парте, отвернув лицо к окну. На шепот одноклассника он не реагировал, и тот начал аккуратно его тормошить, нервно поглядывая на учителя. Когда Дайки поднял лицо с недовольной гримасой, Сузуме, наконец-то, улыбнулась удача и не до конца проснувшемуся парня прилетел кусок бумажки аккурат посреди лба. — Что за? — от неожиданности воскликнул Аомине, а Сузуме прикрыла рот ладонью, то ли чтобы не засмеяться, то ли от удивления. — Аомине! — воскликнул учитель. — Немедленно выйди из кабинета! Что вы только себе позволяете?       Дайки что-то буркнув, поднялся, стул громко проехался по полу, едва ли не опрокинувшись. Парень растрепал волосы на затылке, всем своим видом демонстрирую раздражение, ещё и хлопнул дверью, уставившись на Сузуме, требуя объяснений.       Она как-то неловко улыбнулась, как будто действительно стыдно было. А потом затараторила, что просто хотела, чтобы он сказал, что в туалет, а сам вышел к ней. И совсем ей не хотелось, чтобы его выгоняли. С извинениями у неё всегда плохо было. И Аомине с этим уже смирился, так что они уселись на подоконник, принявшись болтать. — Я с тобой сегодня обедать не буду, — протянула девушка, хитро улыбаясь. Но Аомине подозрительно нахмурился, глядя в лицо подруге. Уж больно он её хорошо знал, чтобы не заметить за улыбкой какую-то нервозность. — Чего это? — сказал он, спихивая со своего колена ногу девушки.       Та замолчала, немного нервно покусывая нижнюю губу, бросая периодически на него взгляды, как будто решить не могла говорить или нет. От того Дайки поторопил её раздраженным «ну?». — Такиро-кун написал, что хочет встретиться. Сказал, что подойдет к школе на большой перемене. — Такиро-кун, — нараспев протянул Дайки, — тот Такиро-кун, который тебе сердце разбил на последнем году средней школы? — Ага, — сказала девушка, ковыряя раму окна. — И что он хочет? — слишком подозрительно безэмоционально спросил Дайки, внимательно глядя в лицо девушки. — А мне то откуда знать? Сказал, что поговорить. — И ты пойдешь? — приподняв одну бровь, спросил Аомине, а в голосе так и звучало, как будто спросить хотел «ты что правда дура такая?». — Не бурчи, — сказала она, пихнув его ногу, — узнаю, что он хочет и уйду. Опаньки, вот и звонок. Так что пока-пока. — Эй, — крикнул парень, но та уже весело скакала по коридору, убегая от его дальнейших расспросов. Наверняка же не так спешила к этому своему Такиро-куну как от него убежать хотела, потому что знала, что выскажет он ей все, что о ней думает и тогда уже ей не захочется идти.       Парень чертыхнулся и спрыгнул с подоконника, засунув руки в карманы и побрел широким шагов в сторону, куда Сузуме убежала. Кому как не ему за ней приглядывать? А то опять каких-то глупостей наделает или же этот Такиро её обидит. Аомине опять чертыхнулся, растрепав волосы на затылке и нахмурился.       Он, последовав за девушкой, зашел за школу. Там был выход во двор. Что-то на подобии небольшого балкончика со ступеньками. Здесь мало кто ходил, потому что совсем дорогу не сокращаешь, а лишь лишние круги наворачиваешь. От того здесь в основном только парочки были, ну или будущие парочки. Аомине самого не раз звали «под балкончик», чтобы в любви признаться.       Правда и плохая сторона у этого места была. Если ты стоишь на балкончике, то те кто под ним тебя не видят, потому что за стеной легко притаиться. Таким образом некоторые развлекаются, выясняя кто кому признался и кто кого отверг. А сейчас это на руку сыграло Аомине. Он прислонился к стене, слушая. Подслушивать не хотелось, но должен же он знать, нужно бить морду этому Такиро или же нет. Хотя побить хотелось в любом случаи, несмотря на то, что тот скажет, почему-то. — Сузуме-тян, — громко сказал парень, а Аомине нахмурился. Ну что за голос? Слишком звонкий. Неужто у Сузуме настолько плохой вкус на парней?, — я извиниться хотел. За тогда… Мне жаль, что обидел. Я был таким дураком. Может… может мы это… — Слыш, — гаркнул Аомине, перегнувшись через перила «балкончика», при этом так громко и грозно, что вздрогнули все. И Сузуме, и Такиро, — что может, а? — Ты кто такой? — возмущенно воскликнул парень. И правда смазливый. Высокий, но ниже самого Аомине, с художественно-растрепанными русыми волосами. Лощеный, как какой-то хост. Пытался грозным казаться, но от этих попыток, по мнению Дайки, выглядел ещё более смешно. — Дайки? — у Сузуме глаза были комично округленными, по-настоящему удивленными. — Ну так что там дальше, Такиро-кууун? Договаривай. Что может? — Может попробуем встречаться? — тихо и как-то испугано сказал парень, повернувшись к Сузуме. Та от этого казалась ещё больше растерялась. Рот открыла, но молчала.       Аомине же выругался и наклонился ещё ниже. — Слушай сюда, Такиро-кун, ещё раз сунешься сюда, вообще ходить не сможешь. Уяснил? — Какого черта? Ты вообще кто? — воскликнул парень. — Ты ещё и тупой? Подружка это моя. А ты лесом пошел, если не хочешь, чтобы я спустился.       Тот и правда ушел, едва ли пятки не засверкали, так он спешил. Сузуме же на это внимания не обратила, уперла руки в бока и смотрели снизу верх на перегнувшегося через перила Аомине и брови хмурила. — Ну и зачем ты это сделал? — а в голосе настоящей злости нет, как будто ей и вовсе весело. — А ты как будто планировала согласиться, — фыркнул Аомине, ухмыляясь. — А может и планировала, — а в голосе одно веселье, от чего Дайки знает, не серьезно она, ни за что бы не согласилась, просто поиграть захотелось, чертовке, эдакой. — Не дури, — фыркнул Аомине, — как ты с ним и со мной одновременно встречаться будешь? — Нашел, о чем шутить, — повторила вчерашнюю фразу парня Сузуме. — А кто шутит? Ну так что? Давай быстрее. Я ждать не буду. — Спускайся уже, — фыркнула от смеха девушка, а глаза как звезды сверкают и Аомине подумал, что у неё самые красивые глаза. И вообще она самая красивая, — обниматься будем как в романтических фильмах. — Мне больше нравится сценарий других фильмов, — поиграв бровями, сказал Аомине. — Дурак, — рассмеялась Сузуме, качнув головой.