Три метра над уровнем баскетбольной площадки

      На съемочной площадке было оживленно и Рета был в эпицентре. Он только пришел, приветливо улыбаясь, как к нему подбежала девушка с кипой бумаг и, не отрывая от них взгляда, принялась давать указания. Дождавшись понимающего кивка, неизвестно как она смогла разглядеть его за своими бумагами, она убежала. Перед этим сказав, чтобы он шел на грим.       Сегодня была тематическая съемка и от того грима нужно наложить много, а не как обычно, немного выровнять тон лица. Задумка фотографа — преобразить Кисе в очаровательного плохого парня. И пускай этот образ ему далек, он горел желанием примерять на себя шкуру парня в кожанке и с черной подводкой, который разбивает девичьи сердца ради развлечения. Было любопытно посмотреть, что в итоге получится. Он плюхнулся в кресло, ожидая визажиста. Люди продолжали бегать, особенно не обращая на него внимания. — Извините за задержку, — неожиданно раздалось рядом, когда он смотрел в сторону фотографа, который просматривал фото в похожем стиле. Кисе слегка дернулся и резко повернулся на голос, тут же солнечно улыбнувшись подошедшей девушке.       Она была не старше него, а судя по школьной форме Кайджо, училась с ним в одной школе. Девушка бросила школьную сумку возле тумбы и повернулась к Кисе спиной, склонившись над столиком с косметикой. Её волосы, отрезанные под каре, соскользнули на плечи, открывая хрупкую шею со слегка выпирающими позвонками. — Я сам только пришел, — сказал Рете, наклоняясь вбок, пытаясь рассмотреть лицо девушки, — Мы учимся в одной школе? — Да, Кисе-кун, — спокойно сказала, повернувшись к нему, держа в руках палетку, — я учусь в параллели.       У неё были светлые волосы, слегка розоватого оттенка, даже жемчужного. Густая прямая челка падала на декоративные круглые очки в тонкой золотистой оправе. — Меня зовут Юми Такада, приятно познакомиться. Закройте, пожалуйста, глаза, — девушка вела себя, на удивление, спокойно, говорила вежливо и смотрела с исключительно профессиональным интересом. — Приятно познакомится, Юми-тян! — прикрыв глаза, сказал парень, из-под ресниц наблюдая как девушка набирает кисточкой тон. У неё были тонкие и красивые пальцы, наблюдать за её работой было эстетически приятно. — И говори со мной неформально, — по-детски надул губы парень, — мы же одногодки. — Хорошо, — спокойно согласилась девушка, мягко проведя кистью по его лицу. Парень слегка хихикнул, но тут же сделал слишком серьезное лицо, не свойственное себе, от чего захотелось рассмеяться.       Он молчал несколько минут, открывая глаза, как только чувствовал, что кисть не касается кожи. Юми на это молчала, даже не возмутилась ни разу из-за того, что он мешает ей работать. Для Кисе молчание было не свойственно и он слишком скоро вновь принялся болтать. — А ты давно работаешь визажистом, Юми-тян? Я тебя раньше не видел, — парень опять открыл глаза, прямо и открыто глядя на девушку стоящую рядом. Она опустила взгляд, смешивая что-то, и при ярком свете Кисе показалось, что её глаза отливают глубоким синим цветом, напоминая глубины моря, о чем поспешил сказать. — Спасибо, — слегка растерянно ответила, посмотрев в ответ на парня. Она легко улыбнулась, только уголками губ, и вернулась к косметике, — Моя сестра работает фотографом, так что, можно сказать, я здесь по блату. Работаю время от времени. — девушка легко пожала плечами и наклонилась к лицу Кисе, поднося кисть. Очки слегка сползли по небольшому носику. — Не говори так, — не закрывая глаз, хотя прекрасно понял намек, сказал Кисе, — уверен, у тебя отлично получается. — Спасибо, а теперь, пожалуйста, закрой глаза, — Кисе послушно закрыл, но когда почувствовал, что кисть уже не прикасается к его лицу, вновь открыл, — Я в школе тебя никогда не видел. Как же так? — Я не очень заметная, — девушка говорила, совершенно не смущаясь и, казалось, абсолютно искренне. Это подкупало. — Не может быть, — авторитетно кивнул Кисе, — Юми-тян красавица. — Не вертись, — девушка поймала пальцами его подбородок и парень замер, удивленно на неё смотря. Он уже был готов к тому, что девушка отпрянет, покраснев, но та лишь убрала пальцы, как только он перестал шевелиться.  — Я уверена, ты говоришь это каждой. — Юми-тян, не будь такой злой! — воскликнул Кисе, забавно приподнимая голову, пытаясь заглянуть ей в глаза.       Девушка вздохнула, даже не став просить у парня закрыть глаза. Придвинувшись ближе она начала наносить тон под глаза и Кисе мог её беспрепятственно разглядывать, легко улыбаясь. — Юми-тян, а ты ходишь на баскетбольные матчи нашей школы? — Кисе слегка подался вперед. Она отошла к столику с косметикой и опустила голову, волосы упали на её лицо. Что-то ответила, но так тихо, что парень не смог расслышать. Он слегка неловко переспросил и девушка, дернувшись, как будто позабыла о чем-то, подняла голову, повторяя. — Я была на нескольких матчах. Кисе тут же просиял. — И как тебе? Понравилось? — Кисе-кун, — вздохнула девушка, уперев кулачки в бока и слегка нахмурив брови. Парень, к своему стыду, не смог сдержать умиленного восклицания, настолько Юми выглядела очаровательно, но от этого она ещё больше нахмурилась, — пожалуйста. Ты отвлекаешь.       Кисе замолчал и то ли от скуки, то ли из-за любопытства начал наблюдать за работой девушки. Она немного хмурилась, а очки сползали едва ли не на кончик носа, челка немного растрепалась. Юми, казалось, совершенно не смущало то, что её без стеснения разглядывают. Особенно много внимания Кисе уделил рукам девушки. Маленькие и аккуратные с тонкими пальцами и с короткими ногтями. А ещё ключицам. Они выглядывали из ворота кофты, привлекая внимание своей хрупкостью. Кожа на них казалась особенно тонкой, прозрачно-белой. Рета сглотнул и провел языком по пересохшим губам, тут же получив легкий, практически невесомый шлепок по руке, что лежала на подлокотнике кресла. Он широко распахнул глаза, глядя на невозмутимую девушку, а губы дрожали из-за желания привычно широко улыбнуться.       К сожалению, когда съемка закончилась Кисе не смог найти юного визажиста. Девушка как сквозь землю провалилась. Лучше неё, похоже, пропадал только Куроко. Суетливая съемочная команда совершенно не обратила внимание на уход девушки. Они поинтересовались, что же случилось, что ему она так внезапно понадобилась, но Кисе горько вздыхал и махал рукой, как бы говоря: «нет-нет, не скажу».       На следующий день ему просто неимоверно повезло. Он как раз искал класс параллели, как мимо него, буквально, в тридцати сантиметрах, попыталась проскользнуть Юми, не поднимая на него взгляда.       Кисе не горел желанием заходить в класс. В голове неприятно жужжала мысль, что таким образом он может накликать для девушки неприятности. Всем ведь внезапно станет любопытно как и когда они познакомились и ещё множество всего. Тем более, он искренне сомневался, что сможет с ней спокойно поболтать без навязчиво внимания остальных девушек. Потому проходящая мимо Юми — это была невероятная удача. Он тут же радостно бросился к ней, наваливаясь сзади, едва не повалив девушку. Та вздрогнула и оперлась правой рукой в стену, стараясь сохранить равновесие. Она повернула голову немного в бок, пытаясь рассмотреть того, кто попытался сбить её с ног. — Прости-прости, Юми-чи, — затараторил Рета, придерживая девушку за плечи.       Она что-то негромко сказала, опустив взгляд вниз, от чего волосы упали на её лицо. Несмотря на то, что Рета стоял близко, он не смог расслышать сказанное, потому, все так же держа её за плечи, наклонился немного ближе, переспрашивая. — Ничего страшного, — задрав голову, чтобы смотреть на парня, ответила она, — ты что-то хотел, Кисе-кун? — Ты так быстро ушла вчера, — надул парень губы, — я даже не успел тебя поблагодарить. — Не стоит, — девушка мягко убрала руку, немного отойдя назад. Она сделала все это так плавно и ненавязчиво, что Рета даже спохватиться не успел, — Это моя работа. Было приятно работать с тобой.       Девушка поклонилась, крепче вцепившись в сумку. Челка забавно растрепалась из-за наклона и выглядела мило неряшливой. Такада, казалась, довольно сдержанной, но при этом ей не была присуща строгость. Рубашка не была застегнута на все пуговицы, левый рукав был слегка перекручен, а на тыльной стороне ладони, если очень присмотреться, можно была заметить темный след от подводки. Кисе помнит, как вчера она неловко задела собственную руку, а подводка стирается ужасно, даже если использовать специальные средства. — Мне тоже, — ярко улыбнулся Рета, перекатившись с пятки на носок, — может пообедаем сегодня вместе? — Не думаю, что это хорошая идея. Но спасибо за приглашение, — девушка вежливо поклонилась и Рета с каким-то умилением рассматривал, как она вцепилась двумя руками в ремешок сумки. — Не говори со мной так официально, — обиженно надулся парень, — встретимся на крыше на перемене.       И, не дожидаясь очередного отказа, умчался, сам себя спрашивая, зачем он это сделал. Не планировал же приглашать вместе пообедать, думал только немного поговорить.       Рета сидел на крыше, слегка нервно крутя пакет с соком. Поддевал ногтем соломинку, а после приглаживал. Он не был уверен придет ли Юми. Она не была похожа на человека, который стремиться найти новых друзей. Но вот Кисе горел желанием, если не подружиться, то хотя бы узнать девушку получше. Так что он нагло пользовался тем, что она выглядела достаточно вежливой, чтобы просто не прийти. Он сразу же заметил девушку, когда та вышла на крышу. — Юми-чи, — радостно замахал он рукой, солнечно улыбаясь. Девушка неуверенно присела рядом, слегка ерзая. — Юми-чи, а ты сама готовишь? — любопытно заглянув в коробку с бенто, положив руку девушке на плечо, спросил Кисе.       Та напряженно кивнула, положив коробочку себе на колени, сжимая в руке палочки. Парень нагнулся ещё ниже, пытаясь заглянуть в лицо Такады, но та, стараясь спрятаться, ещё ниже наклоняла голову, от чего волосы полностью закрыли её лицо. — Юми-чи, прекрати, — капризно протянул Рета, положив ладонь на лоб девушки и запрокинул её голову назад. Её глаза забавно удивленно распахнулись. Она даже рот от удивления приоткрыла и непонимающе захлопала глазами. Парень хихикнул и растрепал густые и мягкие девичьи волосы. Юми дернулась, отодвигаясь, как в спасительный круг цепляясь в коробку с едой, глядя на парня исподлобья, обиженно поджимая губы. — Ха, — не сдержался парень, но тут же зажал себе рот ладонью, чтобы не расстроить девушку ещё больше. На глаза навернулись слезы от сдерживаемого смеха, а плечи задрожали. Не выдержав, он разразился оглушительный смехом.       Юми попыталась вновь опустить голову и спрятаться за волосами. Парню показалось, что она вот-вот заплачет. И он ткнул указательным пальцем в лоб девушки, поднимая её голову. Не убирая руки, наклонился ближе, солнечно улыбаясь, заглядывая ей в глаза. — Прости, Юми-чи, я не хотел тебя обидеть. Просто ты выглядела такой миленькой. — Ничего, — буркнула она, уже по привычке пытаясь опустить голову, но рука Кисе ей помешала и она бросила на него быстрый и какой-то усталый взгляд. Как будто она воспитатель в детском саду, а Кисе непоседливый воспитанник. — Скажи, если я тебя обидел. Не молчи, Юми-чи, — парень легким движением забрал у Юми палочки для еды, которые у неё никак получалось разделить. Те щелкнули, разъединяясь, и Кисе вложил их обратно Юми в руку. — Ты слишком шумный, Кисе-кун, — обреченно вздохнула девушка, отправляя в рот кусочек своего бенто. Парень рассмеялся, убрав руку, и откинулся назад, подставляя лицо солнцу.       Прозвенел звонок, оповещающий о том, что обеденный перерыв подходит к концу. Кисе внезапно вспомнил, что должен был подойти на этой перемене к преподавателю японского, чтобы решить, что делать с недостающими балами и пропусками. Тренировки по баскетболу и работа в модельном бизнесе занимает слишком много времени и бывает, просто-напросто, не хватает времени на домашние задания или даже на посещение кое-каких уроков. — Ой-йо, — воскликнул Кисе, подрываясь с места, — я забыл про японский!       Уже убегая с крыши, в дверном проеме, Кисе закричал: «Давай и завтра пообедаем вместе, Юми-чи!». Девушка удивленно смотрела вслед убегающему парню, когда дверь громко захлопнулась, она едва слышно засмеялась. Он был таким веселым, искренним и непосредственным.       Ещё до их официального знакомства, она восхищалась этими его чертами. Они всегда заставляли улыбаться. Искренность — это то, что она пыталась найти в людях. И, к сожалению, это встречалось до ужаса редко. От того, до сих пор её единственной и настоящей подругой была её старшая сестра.       Она общалась с несколькими девочками со школы, одноклассницами, и была приятелями с несколькими «коллегами» по клубу. Но тем не менее, она не могла назвать их друзьями.       Она всегда была тихой, сколько себя помнит. Ещё в младшей школе она стремилась не привлекать к себе внимания. И, от того, с ней не горели желанием общаться. С такими как она не стараются подружиться. «У дружбы со мной нет никаких выгод, — спускаясь по ступенькам, придерживая сумку, думала Юми, провожая скучающим взглядом шумные компании и парочки друзей, — не помогу с учебой, не популярная, не красавица. Уже завтра Рета обо мне забудет».       Она зашла в свой класс. Несколько девушек сбились в кучку над журналом. Юми прошла мимо, те даже не заметили её, и она ни капли не удивилась, когда периферийным зрением увидела, что журнал был с фотографиями Кисе Реты. — Он такой красивый, — щебетали они, — я бы так хотела с ним встречаться. Другая её подружка рассмеялась. — Да куда тебе! Посмотри на свои ноги. Хрю-хрю.       Компания рассмеялась и девушка, о чьих ногах так не лестно отозвались, яростно покраснела. Она поджала губы и сжала кулаки. Наверняка, проехались по самому больному. Юми бросила на неё быстрый взгляд. Та и правда была не модно-худощавой. Самая обычная фигура. Точно не повод смеяться. Такада находила такую фигуру прекрасно-естественной. — Кто бы говорил! — воскликнула девушка, — С твоими прыщами тебе тоже не о чем мечтать!       Теперь все смеялись над другой девчушкой, над той, которая пошутила про ноги. И теперь настала её очередь краснеть то ли от смущения, то ли от ярости. Такада плюхнулась на свое место, вздохнув. Она не желала все это слышать. — Привет, Такада-тян, — к ней повернулась её одноклассница, что сидела спереди. — Привет, Форуми-тян, — как-то натянуто улыбнулась Юми.       Форуми была миленькой девочкой, которая, действительно хотела дружить. У неё были две тоненькие косички и очки. Самая обычная фигура и улыбка, которая, казалось, освещала её лицо. Глаза светились добротой, а на пухленьких щечках были ямочки.       Просто редкий образец детской непосредственности и наивности. И конечно же, с ней почти никто не хотел дружить. А вслед постоянно пускали ядовитые словечки. И всеми способами пользовались её наивностью и добрым сердцем.       Форуми Юми искренне нравилась, она была одной из немногих с кем ей было интересно поговорить время от времени. Но, все же, она не могла назвать её подругой. Они иногда говорили на переменах, помогали друг другу с уроками и, иногда, одноклассница неуверенно предлагала куда-то сходить после школы или на выходных. Юми ссылалась на дела и занятность и Форуми всегда грустно говорила, что, да, конечно, в другой раз. И её глаза грустно гасли. Из-за этого Юми чувствовала себя чудовищем, который пнул щенка. Они перекинулись парочкой фраз, а когда зашел учитель, Форуми отвернулась. Юми прикусила нижнюю губу, крепко сжав карандаш, глядя на затылок одноклассницы. «Трусиха!», — самообличительно подумала она, опустив голову.       Обидно было почти до слез. Почему она не может быть такой же как и все? Заводить друзей ни о чем не задумываясь. Одной частью себя она понимала, что Форуми действительно хочет дружить. Искренне и наивно. Другая часть упорно твердила, что та просто не хочет быть изгоем, который ни с кем не общается.       И, поэтому, она так упорно пытается найти общий язык с другой серой мышью. А как только школа закончится, она без сожалений её выкинет, потому что пойдет в университет и найдет там новых подружек для того, чтобы не быть в одиночестве. Она хмыкнула открыв блокнот и, не задумываясь, выводила линии рисунка. «Не могу я ей нравится. Во мне нет ничего особенного. Самая обычная серая мышь. Корчу из себя не пойми что, а сама ничего из себя не представляю».       Она бросила взгляд на самую популярную девушку их класса. Многие были убеждены, что она будущая девушка Реты. Яркая, с большими глазами цвета океана и светлыми кудрями. В учебе она преуспевала, хотя на самом деле за неё делали все задания. С ней все хотели дружить и, потому, пытались таким образом её подкупить или получить расположение, делая её домашние задания и самостоятельные. Тем более у неё был веселый характер. Всегда в центре внимания и никогда не боится вставить слово. И как бы это не было неуместно или ошибочно, почему-то её слова принимали как истину.       Юми вывела в своей блокноте её мягкие кудри. Такие девушки автоматически победительницы. Она аккуратно начертила плавную линию пухлых губ. Ей нравилось рисовать людей, она находила их всех красивыми. У некоторых красота была в россыпи веснушек, у некоторых во вздернутом носике, у некоторых в красивых, пышных волосах. — Вау, так красиво, — повернулась к ней Форуми, заглядывая в блокнот, когда прозвенел звонок на перемену, — ты сделала её такой красивой! — Она и была красивой, — спокойно ответила Юми, дорисовывая пышные, темные ресницы. Форуми потупилась, как будто не решалась сказать что-то. — Не знаю, — едва слышно сказала одноклассница, — я считаю, что красота не только внешняя. — Если ты красив внешне, — выводя последние черты, сказала Юми, — то люди обычно приписывают тебе и внутреннюю красоту.       Девушка закрыла блокнот и поднялась, складывая вещи к сумку. В парте, в отлитии от многих одноклассников, она практически ничего не оставляла. Осталась привычка с младшей и средней школы. — Увидимся завтра, Форуми-тян. Юми шла меж спешащих одноклассников, низко опустив голову. Все были парами или, вовсе, компаниями. Она вцепилась в лямки сумки, идя практически под стеной.       Совсем рядом зазвучал веселый голос Реты и девушка подняла голову, глядя на него. Тот шел ей на встречу в компании нескольких высоких парней, наверняка, тоже из баскетбольного клуба. Он что-то рассказывал, размахивая руками, иногда смеясь. Он невероятно выделялся среди остальной толпы школьников. И дело было даже не в росте. От него как будто исходил какой-то внутренний свет. Юми крепче вцепилась в лямки сумки и сделав два шага, завернула в другой коридор. Она прижалась спиной к стене, запрокинув голову назад.       Школьники проходили мимо, не обращая на неё внимания. Девушке казалось, что её от них отделяет какая-то пропасть. Они живут своими спокойными жизнями, наслаждаясь молодостью. Она обняла себя за плечи.       Голос Реты приблизился, звучал совершенно четко, когда он поравнялся с повтором в коридор, в котором спряталась Юми. Почему-то его голос был слышен даже через шум толпы. А после он начал отдаляться. Когда совсем затих, Юми выдохнула и повернула обратно в коридор по которому шла. Они пошли в противоположные стороны. Кисе в сторону спортзала, Такада в сторону своего клуба. — Привет, Юми-тян, — поздоровалась с девушкой капитан клуба, как только девушка открыла дверь. — Привет, — кивнула она, проходя ко своему месту.       Ей нравилась их глава клуба. Это был её последний год старшей школы. Девушка с, казалось, бесконечным количеством заколок в волосах, яркими фенечками на руках, лучезарной улыбкой и совершенно наплевательским отношениям к тому, что о ней говорят. Юми не раз слышала о том, как о этой девушке судачат за спиной. Говорят, что она с неблагополучной семьи, хулиганка, бездарность, что она ночами бродит по злачным районам на подпитии и многое, многое другое. — Юми-тян, а улыбнуться? — потрепав по волосам девушку, спросила глава клуба, солнечно улыбаясь. — Ты за нас двоих справляешься с этой задачей. — Вот же вредная, — громко, даже как-то по мальчишески рассмеялась семпай, отходя от Такады к других членам клуба.       У Юми было почетное место — у окна стояла её невысокая табуретка. Как выразилась глава, это место достается Юми от того, что у той самое кислое лицо и ей нужно хоть что-то хорошее в жизни. Казалось, Юми искренне ей нравилась, но девушка на это только непонимающе хмурилась. Это было странно, наверное, их главе просто нравились все и вся.       Такада закатила рукава блузки и накинула сверху широкую футболку, та была растянутой, мужской, больше едва ли не на пять размеров от нужного. От того футболка походила на тунику или платье. Но в клубе многие сверху школьной формы накидывали что-то, что не жалко, чтобы не запачкать одежду. Их глава летом вообще сняла блузку и осталась в верхе от купальника. Пока про это не прознал президент студсовета и не прибежал к ним, раскрасневшийся от злости, и орал о том, что отчислит, а клуб закроет. Как он выразился: «прикрою ваш притон!».       Юми села перед мольбертом. На нем были пока только яркие пятна, которым когда-то суждено стать фоном. Сегодня сестра придет поздно, у неё корпоратив, а мать в командировке. Так что дома её никто не ждет и она настроена дорисовать картину сегодня. Уж лучше сидеть в маленькой каморке клуба, чем быть в полностью пустом, тихом доме. Она окунула кисть в краску, нанося первые мазки.       Она видела перед глазами то, что должно быть и теперь с педантичной точностью пыталась воссоздать увиденное на картине. Тогда была весна, Юми было около десяти, может немного больше. И она опять расплакалась в школе. Написала сообщение сестре и та забрала её с занятий. Они бродили по дорожкам парка, сакуры вокруг цвели прекрасным белым и розовым цветом, а река тянулась синей, переливающейся лентой. Они бродили до самого заката. В один момент сестра отбежала вперед, встала у самой кромки воды. Небо горело закатом, вода как будто переливалась миллионами огоньков, а девушка запускала бумажный кораблик. «Загадай любое желание, — показала ей её сестра, — я отправлю его богам вместе с корабликом и оно обязательно исполнится». — Юми-тян, — девушка дернулась, от чего краска с кисти капнула ей на бедро, немного выше коленки. Она подняла глаза, удивленно глядя на главу клуба. Кроме них в комнате никого не было. Такада с удивлением заметила, что в кабинеты уже включили свет, а за окном надвигались сумерки. — Уже поздно, тебе нужно домой идти, а то мало ли, что случится. — Тебе тоже нужно идти домой, — девушка сполоснула кисть и протерла небольшим полотенцем, перемазанном в краске. Попыталась ним же вытереть ногу от яркого мазка, но сделала лишь хуже. Глава цокнула языком, подойдя ближе. Она стала за спиной Юми и положила руки ей на плечи. Девушка услышала за спиной удивленный, даже какой-то восторженный выдох. — Ты такая талантливая, Юми-тян. — Не говори глупостей, — упустив голову, сказала девушка, поднимаясь, — я могу сама закрыть кабинет, так что не волнуйся, иди домой. Тебе незачем ждать, когда я уйду. — Глупышка, — дала ей подзатыльник глава, — ох уж эта твоя самокритика. Когда я смотрю на твою картину, мне кажется у меня от восторга сердце выпрыгивает. И я тебе говорю идти домой не из-за того, что мне кабинет закрывать нужно, а потому что волнуюсь. «Почему?», — хотела спросить Юми, но прикусила губу. — Ну чего ты? — пощелкала языком семпай, — У тебя такое лицо, как будто ты сейчас разревешься. — Ничего, — едва слышно сказала Юми.       Она отошла на шаг, быстро стянула с себя футболку, кинула её на старенькую софу и, подхватив сумку, вылетела с кабинета. Глава покачала головой, аккуратно сложила брошенную футболку и положила её на положенное место. Юми была едва ли не их талисманом. Удивительно миленькая, талантливая до ужаса и совершенно не замечающая этого. Она всегда всем помогала безвозмездно, видела красоту во всем, даже в некоторых ужасных людях, но совершенно точно и полностью не видела красоту в себе.       Школа была пуста, все-таки был уже поздний вечер. От того девушка по-детски перепрыгивала через ступеньку, не опасаясь с кем-то столкнуться. И, конечно же, по закону подлости, она влетела в спину замершего, почему-то, Кисе. Сумка вылетела из рук и все вещи рассыпались, девушка же плюхнулась назад, поморщившись от боли в левой ладони. Она ударилась ней об край ступеньки. — Юми-чи? — обернулась Кисе с искренним удивлением на лице. И было немного обидно, что тот даже не пошатнулся, хотя у самой девушке было такое чувство, что она налетела на стену, — Юми-чи! Как же так? Ты не ушиблась?       Он тут же забавно засуетился вокруг, поднял её за секунду, осмотрел руку, обтрусил от пыли юбку и блузку и, тараторя о том, что нельзя так бегать, мало ли, начал собирать её вещи. Девушка даже опомниться не успела как ей в руки всунули её сумку. — О! — воскликнул он, подняв открывшийся по всем канонам блокнот, с конечно же, её рисунками. Кисе пролистал несколько страниц, разглядывая наброски, — Это тоже твой? Ты рисовала? Юми вздохнула, понимая, что отвертеться не получиться. — Да. Баскетболист от этого пришел в такой восторг, что забавно складывалось впечатление, что ему заменили батарейку на какую-то невероятно мощную и новенькую. — Так красиво, Юми-чи! Ты такая талантливая! — Это просто наброски, — опустив голову, сказал девушка и дала себе мысленный подзатыльник, понимая, что опять забылась и начала говорить слишком тихо. — Очень красиво! — вновь воскликнул Кисе, не слушая её, — Юми-чи, можешь нарисовать меня?       Юми тут же подняла голову, смотря на Кисе горящими глазами. Она и не надеялась, что когда-то сможет его нарисовать. Так ещё по его просьбе! Она и раньше хотела, но рисовать с фотографий было как-то не так, выходило неестественно. А занятий совместных у них не было, на которых у неё была бы возможность нарисовать портрет, который бы ей понравился. Кисе рассмеялся, у него даже слезы появились в уголках глаз. — Юми-чи, ты такая милая. Ты аж засветилась. — Ничего не могу поделать, — спокойно забрав блокнот и положив его обратно в сумку, сказала Юми, — Кисе-кун красивый, поэтому, конечно же, я хочу тебя нарисовать.       Парень вспыхнул румянцем, что было до забавного милым. Хотя и удивляло. У того было столько фанаток и, естественно, он знал о своей красоте. Но все равно, почему-то, засмущался. — Юми-чи, не говори такие смущающие вещи, — протянул он, отводя взгляд. Девушка, глядя на эту милейшую картину фыркнула от смеха, прикрыв улыбку ладонью. — Не смейся надо мной. Это ты говоришь такие вещи, — ещё больше покраснев, сказал Рета. — Я не смеюсь над тобой, — все ещё улыбаясь, сказала Юми, — просто ты очень милый, когда смущаешься. — Юми-чи! — воскликнул Рета, прижав ладони к своим вновь вспыхнувшим щекам.       На этот раз девушка громко и искреннее рассмеялась, так что даже слезы навернулись и ей пришлось схватиться за поручень лестницы. А Рета смотрел как завороженный, чувствуя, как тяжело становится в груди. В этот момент Юми казалась прекраснейшей девушкой во всей вселенной. — Почему ты так поздно в школе? — когда девушка отсмеялась и они медленно побрели к выходу со школы, спросил парень. — Я была в клубе. — Я что за клуб? — ухватился за тему парень, казалось, его это действительно интересовало. — Художественный. Парень хмыкнул, совсем не удивленный. И завалил её вопросами. Их было так много и Кисе задавал их так увлеченно, что Юми слегка растерялась. Солнце уже зашло, загорались первые фонари. Когда они вышли на двор, парень замер, как-будто к нему пришло озарение. — А тебя кто-то встретит? — он как-то подозрительно прищурился, глядя на девушку. — Зачем? — удивилась она. — Как это зачем? — воскликнул он, от возмущения даже нахмурившись. И это выражение было так несвойственно Рете, что Юми едва сдержалась, чтобы вновь не рассмеяться, — Уже поздно. А вдруг что-то случится? — Я близко живу. — И что? — насупившись, сказал он, приобняв девушку за плечи, выводя из ворот школы, — Это не значит, что что-то не может случиться. Решено! Я тебя провожу! — Не нужно, — затараторила Юми, — все нормально. Я могу сама дойти. Но парень оставался непреклонным.       Таким образом они оказались идущими вдвоем по улице, романтично освещенной фонарями. Кисе, почему-то, молчал и как-то смущенно отводил взгляд. Хотя у Юми было стойкое впечатление, что парня почти невозможно заткнуть. Взять хотя бы первую встречу, когда она пыталась его красить, а он упорно пытался поговорить. Она посмотрела на него, решив начать разговор, но, оказалось, Кисе тоже смотрел на неё. И как только они встретились взглядом, он тут же резко отвернулся. Были видны только вспыхнувшие красным уши. «Может он плохо себя чувствует?», — бросив ещё один обеспокоенный взгляд, подумала Юми, — «А может его волнует японский? Он же, кажется, сегодня что-то про него упоминал». — Кхм, Кисе-кун, — обратилась девушка к нему, поправив лямку сумки, — ты говорил, что должен подойти к учителю по японскому. — А, да, — как-то нервно улыбаясь, поправив каким-то беспокойным жестом волосы, сказал он, — я пропустил одну самостоятельную. Мне нужно подготовиться и написать её после занятий. — Самостоятельную? — задумчиво нахмурившись, переспросила Юми, глядя под ноги, — ту, которая была неделю назад? — Да, — закивал парень, а после хлопнул себя ладонью по лбу, — совсем забыл! Юми-чи, давай я понесу твою сумку! Тебе же тяжело! Оживленно воскликнул парень, вцепившись в сумку девушки, едва ли не вырывая её с рук той от своего энтузиазма. Юми, от удивления, только крепче в неё вцепилась. — Не нужно, Кисе-кун, мне не тяжело, правда не тяжело.       Противостоять энтузиазму Кисе было невозможно. Тем более его довольная и гордая собой улыбка, когда у него все же удалось забрать у девушки сумку, того стояла. Он напоминал щенка, золотистого ретривера, который довольно вывалил язык и машет хвостиком.       Тем более, как только Кисе повесил сумку девушки к своей, он начал оживленно болтать, рассказывая, казалось, о всем на свете. И про баскетбольный клуб, и про съемки, и какие-то забавные семейные истории. А так же он, почему-то, периодически задевал руку девушки своей. «Напоминает сёдзе мангу», — повеселев, подумала Юми. Рета был таким непосредственным, и, наверняка, привыкший к бурной жестикуляции, что даже не замечает, что постоянно задевает руку девушки своей. «Будь кто-то другой на его месте, — глядя на светящийся от веселости карие глаза, думала девушка, — я бы подумала, что меня пытаются взять за руку. Но это ведь Кисе Рета». — Спасибо, что проводил, — когда они подошли к дому девушки, поблагодарила та его, низко поклонившись. — Не-не, — смущенно почесав затылок, сказал Рета, — мне было не сложно. Если ещё как-то будешь возвращаться поздно, я с удовольствием ещё раз провожу. И даже если…эм… не будешь возвращаться поздно. В смысле, ну, я имею в виду, что мне пора, наверное.       Юми прикусила нижнюю губу, чтобы не рассмеяться. Уши Реты опять горели, он как-то нервно комкал лямки сумок. Он махнул рукой в сторону, как бы показывая куда собирается идти и попытался быстро, как-то смущенно-нервно, уйти. — Кисе-кун, — с дрожащим от смеха голосом, позвала Такада. — Да? — тут же неловко замерев, обернувшись, спросил Кисе. — Ты забыл о моей сумке.       Несколько секунд между ними была тишина, а на лице парня было прочерчено недоумение. Как будто он никак не мог вспомнить. А после он вновь вспыхнул и, затараторив, всунул сумку девушки ей в руки. — Эм, Юми-чи, может обменяемся телефонами?       Такада хмыкнула, искренне не понимая, зачем ему это нужно, но кивнула. Наверняка, телефонная книга Реты под завязку забитая номерами. Он же такой общительный парень. Кто знает чей номер может понадобиться? Поэтому, девушка, без задней мысли, кивнула.       Не удивительно, что у него так много фанаток, глядя на то с какой искренней радостью парень записывает её номер, подумала Юми. Его улыбающееся лицо заставляло чувствовать себя особенной. «Какое у тебя настроение хорошее», — показала ей языком жестов её сестра, мягко улыбаясь, как только Юми зашла в дом. Девушка дернулась, не ожидая, что сестра будет дома. «Говоришь так, как будто у меня редко хорошее настроение», — так же языком жестов показала младшая Такада, четко, но беззвучно произнося показанное. «Так и есть, — широко улыбнулась девушка, растрепав короткие волосы сестры, — вечно ходишь кислая». «А чему постоянно улыбаться?».       Девушка убежала в свою комнату, прекрасно зная, что сестра её разговорит. А признаваться в том, что, кажется, её сердечко покорил Кисе Рета не хотелось совсем. Пусть он и отличный парень, хуже объекта для первой любви не найти. Совсем не хотелось быть очередной фанаткой, что вздыхает по кумиру и ловит каждый его взгляд.       Вспомнились его слова о том, что ему нужно подготовиться к самостоятельной. Девушка откопала тетрадь по японскому. Это был её любимый предмет, от того, у неё было стабильно от восьмидесяти до девяносто балов, а конспект был просто образцом перфекционизма.       Телефон звякнул. На экране светилось оповещение о сообщении от неизвестного номера. Девушка плюхнулась на живот на свою кровать и открыла сообщение. Она тут же фыркнула от смеха. «Классное фото», — отправила она в ответ, сохраняя себе пришедшее селфи. Рета на нем радостно посылал ей воздушный поцелуй, стоя под фонарем, немного дальше по её улице. Даже сердечко прикрепил! «Ты говорил, что тебе нужно подготовиться к самостоятельной», — тут же отправила она следующее сообщение.       Юми спрыгнула с кровати, едва не запнувшись об упавшее одеяло. Схватилась за стол, стараясь сохранить равновесие, волосы упали на лицо и она раздраженно попыталась их сдуть. Схватила тетрадь и быстро сфотографировала её, отправляя Рете. «Могу одолжить». «Правда? Спасибо, Юми-чи! Ты просто мой герой». «Не за что. Отдам тебе завтра на обеденном перерыве». «Если ты не передумал пообедать завтра вместе». — Черт, — выругалась девушка, — звучит так, как будто он постоянно меняет свое мнение.       Девушка отложила телефон, на самом деле беспокоясь о том, что у Кисе действительно появились какие-то дела. Что на самом деле не было бы удивительным. Он же модель и вообще потрясающий парень. В школе каждый второй хочет с ним «потусоваться», странно уже то, что сегодня он смог выделить для неё так много времени. Правда, не понятно для чего.       Девушка перевернулась на спину. Схватила резинку для волос, на той было несколько больших ярких шариков, и завязала ней передние пряди и челку, сделав забавную «пальмочку». «Конечно не передумал! Жду не дождусь, когда сможем побыть вместе:)». Юми прикусила нижнюю губу, стараясь не улыбаться как влюбленная малолетка. — Прекрати-прекрати, — легонько похлопав себя по щеке, сказала девушка, — Рета-кун просто очень дружелюбный.       Они переписывались ещё несколько часов, как только Рета вернулся домой, он сбросил ещё одно своё селфи. Там он кутался в забавный цветастый плед. Юми, рассмеявшись, отправила свое селфи. Она уже переоделась в пижамку в милых мультяшных лягушках, а волосы все ещё были убраны с лица детской резиночкой. «Ахах, ты здесь такая милашка, Юми-чи. Поставлю это фото себе на заставкуXD». «Даже не думай, а то я попрошу у сестры достать твои неудачные фотки с фотосессийXD». «У меня не может быть плохих фоток, потому что я красавчик:p». «Да-да, продолжай верить в это». «Эй, Юми-чи, что ты хочешь этим сказать? Какая ты жестокая!» «:p» «Юми-чи, ты не можешь отправить мне просто смайлик!»       Неожиданно зазвонил будильник и Юми дернулась, резко садясь, сонно моргая. Она громко простонала, хватая телефон, отключая будильник. Тут же открылся диалог с Ретой. Они переписывались до поздней ночи и девушка подозревает, что в один момент уснула, выронив телефон. Простонав, она начала собираться. — Доброе утречко, — налетела на Юми сзади глава её клуба, когда девушка была недалеко от школы. Такада дернулась, оборачиваясь на бесстыдно веселую девушку. Как можно быть такой активной и радостной в такое ранее утро? — Чего такая сонная? Чем занималась ночью? — хихикнув кохаю в лицо, спросила девушка, поправив сползающие декоративные очки Юми. — Ты что-то хотела? — убрав руку девушки от своего лица, спросила Такада. Она сама поправила очки и челку, неуютно поежившись. — Я с хорошей новостью, а ты такая злая, — вздохнула глава, — скоро конкурс проводится. Тема — любовь. Ты участвуешь. — Что? — пискнула девушка, остановившись, — Почему я участвую? — Ну Юми-тян, — протянула девушка, — он межшкольный и если мы победим нам увеличат финансирование. А нам это нужно просто кровь из носа. Тем более ты лучше всех, даже лучше меня, передаешь чувства. — Не преувеличивай, — едва слышно буркнула Юми, вздохнув. Ругаться не хотелось, она чувствовала себя слишком усталой. — Юми-чи! — неожиданное и громкое вырвало её из задумчивости. Она подняла голову, глядя вперед удивленно.       Конечно же, Кисе во всей своей красе. В окружении, по меньшей мере, десяти девушек, лицо украшает радостная улыбка из-за которой, казалось, что он, едва ли не светится. И не скажешь, что не спал пол ночи. Он радовался ей так, как будто они были близкими друзьями. Как будто действительно счастлив её видеть.       Юми неуютно поежилась, неуверенно махнув в ответ. Она буквально чувствовала прожигающие взгляды девушек. Она так привыкла, что на неё не обращают внимания. Что она не цепляет ничей взгляд, как будто она пустое место, что теперь эти взгляды жгут огнем. Она как-то испуганно вдохнула, натянуто улыбаясь. Кисе, казалось, попытался пройти меж окружившими его девушек. И Юми судорожно вцепилась в лямку сумки, понимая, что на неё будут направлены взгляды едва ли не всех в школе, если ему эту удастся. — Уведи меня, — еле слышно, прошептала Юми. И глава её клуба, не задавая вопросов, крепко вцепилась в её плечи, уверенно уводя со школьного двора. — Долго не сиди здесь, — оставив Такаду в комнате клуба, сказала девушка, уходя на первый урок.       Юми кивнула, ложась на старую софу. Сумка валялась возле неё на полу. Такада закрыла глаза, стараясь не плакать. Она не могла винить Кисе, тот был непосредственным, как ребенок. «Не его вина, что я такая жалкая», — выдохнула девушка.       Вспомнилась младшая школа. Практически все её одноклассники были соседскими детьми. Один кто-то увидел, как она говорит на языке жестов с матерью и сестрой и на следующий же день об этом знал весь класс. Даже, если учитель говорил, что такое бывает и вообще это трагедия и горе, это не исправляло ситуацию.       Вначале, они смеялись над тем, что её близкие глухонемые. Обзывали её обезьяной и каждый раз, когда она проходила мимо размахивали руками как эти животные. Потом, почему-то, они решили, что она заразная. И отказывались сидеть рядом с ней, говорить и вообще находиться рядом с ней. Она думала, что если игнорировать, не показывать, что её это задевает, они отстанут. Но это дало им повод шутить, что она тоже не может говорить и слышать. А после средняя школа. И её отец бросил их, сказав, что он недостаточно сильный, чтобы жить так.       Так что теперь у её одноклассников появилась новая тема для шуток. Им казалось смешным шутить, что они такие убогие, что даже её отец их бросил. Уж лучше, когда тебя не замечают вовсе, чем, когда каждый пытается задеть за живое. Средняя школа, казалось, сделала всех более жестокими. Все стало поводом поиздеваться. Внешность, голос, увлечение рисование, отсутствие друзей.       После средней школы они переехали, от того, Юми надеялась, что в новом районе, там где её никто не знает, она сможет жить нормально. Сможет оставаться незаметной. И ей это удавалось. Она так долго не слышала шепотков, что она убогая, что она страшная, скучная и прочее, прочее.       Звонок с первого урока. Она не может прятаться все время, так что Юми поднялась, неуверенно идя в сторону своего класса. Замерла у открытой двери, не решаясь зайти. Одноклассники привычно шутили, смеялись, сбивались в компании. — Доброе утро, — поздоровалась Юми с Форуми, плюхаясь на свое место. Она, не поднимая головы, доставала вещи с сумки, физически чувствуя парочку взглядов. — Приветик, Такада, — протянули рядом фальшиво-добродушно.       Юми дернулась, подняв голову. Конечно, рядом с ней стояло три девушки с фан-клуба Реты. Похоже, у них есть какая-то внутренняя связь и как только парень с кем-то поздоровается с женского пола или бросит взгляд они сразу же передают эту информацию по своему внутреннему каналу связи. — Привет, — поздоровалась Юми, даже не пытаясь строить доброжелательное выражение лица. Или делать вид, что не понимает причину, почему они подошли. — Ты знакома с Кисе-куном? — тут же перешли они к делу. — Поверхностно, — достав несколько ручек из парты, отвернувшись от девушек, сказала Юми, — я как-то подрабатывала визажистом на съемках, в которых участвовал Кисе-кун. — И это все? — Конечно, — поправив тетради и учебник, сказала Юми, опустив голову, смотря на парту.       Девушек это устроило и они пошли к выходу из класса повеселевшие. Не стараясь даже понизить голос, когда начали обсуждать, что да, конечно, между этой девчонкой и их Кисе-куном быть ничего не может. Это же Кисе-кун, он дружелюбный парень, а эта просто какая-то серая мышь. — Не обращай внимания, — шепнула ей Форуми, повернувшись к Юми, едва не ложась грудью на парту Такады. Брови одноклассницы были нахмурены, а лицо выражало беспокойство. — Ничего, — все ещё глядя в парту, сказала Юми, — я в порядке. Тем более они правы. — О чем ты? — непонимающе спросила Форуми, забавно хлопая глазами. «Какая очаровательная наивность», — едва заметно улыбнулась Юми, глядя на девушку. Та была ужасно миленькой с таким выражением лица. И как другие этого не замечают? — Кисе-кун просто дружелюбный со всеми. Было бы странно, если бы он обратил внимание на девушку вроде меня. — Вроде тебя? — Ну да. Посредственная.       Форуми открыла рот, видимо желая что-то сказать, но учитель зашел как нельзя вовремя. От того девушка отвернулась, а Юми наконец-то смогла выдохнуть. Телефон тихо звякнул и девушка держа его под партой открыла сообщение. «Привет:) Что-то случилось? Ты так куда-то убежала» «Привет. Не волнуйся. Просто дела клуба»       Юми спрятала телефон в парту. Он опять звякнул, оповещая о пришедшем сообщении. Девушка не решилась посмотреть. На перемене она положила телефон в карман и тот, казалось, жег кожу даже через ткань. Был невыносимо тяжелым. — Скажи, пожалуйста, что я плохо себя чувствую, — небрежно сгребя вещи в сумку, бросила Юми Форуми и, не дожидаясь, когда та ответит, вылетела с кабинета.       Звонок на урок прозвенел буквально через несколько секунд, как девушка вышла из кабинета. Коридоры, казалось, тут же опустели. Она проходило мимо кабинетов, слыша через двери голоса что-то рассказывающих учителей, голоса веселящихся учеников. Её шаги звучали невыносимо громким эхом.       В клубной комнате никого не было. Что не удивительно. Юми села на свое место возле окна и поменяла дорисованную картину на совершенно чистый холст. Почему-то совсем позабылось надеть футболку в пятнах краски, девушка лишь закатала рукава блузки. «Как глупо, — нанося штрих за штрихом разных цветов, думала девушка, — так быстро стать чей-то первой любовью. Рета-кун, ты просто уникален».       Края картины напоминали космические облачности. Поглощающий черный цвет с далекими светлыми полосами, напоминающими туманы. Яркие вспышки света, похожие на взрывы сверхновых с болезненно яркими отблесками. — Юми-чи! — дверь резко распахнулась, ударившись об стену. Девушка подпрыгнула удивленно, выронив кисточку. Та упала на пол, оставив толстую кривую кляксу красок. — Рета-кун? — едва слышно спросила Юми, как будто поверить не могла своим глазам. После вчерашних часов разговора называть на его по фамилии было как-то не уместно, — что ты здесь делаешь? — Тебя не было в твоем классе и ты не отвечала на сообщения, — выглядя как побитый щенок, затараторил парень, закрыв за собой дверь, — я что-то сделал не так, да? — Не говори глупостей, — поправив сползающие очки, ответила девушка, — ты ничего не сделал не так.       Кисе прыснул, прикрыв рот рукой, а на глаза навернулись слезы от тщетных попыток не засмеяться. Юми подняла на него глаза, удивляясь резкой смены настроения. Он, казалось, позабыл всё беспокойство. Подошел ближе и выдернул одну сухую салфетку из пачки, что стояла недалеко от девушки. Присел перед ней на корточки, до ужаса неловко, как-то нежно улыбаясь. — Юми-чи, ты такая милашка, — хихикнул он, вытирая её переносицу от краски. Щелкнув по носу девушки, Кисе отодвинулся, плюхнувшись на старую софу, та натужно под ним заскрипела, готовая развалиться в любую минуту. — Ничего, что ты прогуливаешь уроки? — отложив весь художественный инвентарь, повернувшись к Рете, спросила Юми. — Ну скоро уже обеденный перерыв, а его мы и так планировали провести вместе, — ярко и совершенно невинно улыбнулся парень, — а что ты рисуешь? Он подался веред, рассматривая едва ли основу картины, ловко переводя тему. — Скоро конкурс, — почему-то замявшись, ответила девушка, — и я участвую. Нужно нарисовать картину на тему любви. Рета слегка нахмурился, казалось, действительно пытаясь понять то ли мотив, то ли тему. — Не пытайся там что-то рассмотреть, — фыркнула девушка, — эта картина будет чем-то напоминать абстракцию. — Дело не в этом, — задумчиво протянул Кисе, приложив палец к подбородку, — мне кажется как-то мрачно. Разве любовь не должна быть чем-то прекрасным? — Я не думаю, что любовь всегда прекрасна, — едва слышно ответила девушка. Было необычно для парня, но он молчал, внимательно слушая, — думаю, она может причинять самую сильную боль и быть источником невероятного счастья. Думаю — это как тайфун, полный разных эмоций. — Это прекрасно, Юми-чи, — улыбнулся Кисе, глядя в глаза девушки. Их цвет ему напоминал цвет её картины, такой же глубоко-синий. С мотивами затягивающего черного. — А ещё ты обещала нарисовать мой портрет, — капризно протянул Кисе.       Юми рассмеялась, сдавшись. Она достала из сумки блокнот с карандашом и важно отдала ему приказ устроиться поудобней и желательно в какой-то естественной позе. Тот, конечно же, попытался совершенно по-модельному улыбаться, но Юми, поцокав языком, повернула его голову, дав слабый щелбан. — Юми-чи, ты так красиво рисуешь. Кто-то в твоей семье тоже рисует? — На самом деле нет, — задумчиво выводя четкую линию челюсти и мягкий контор губ, задумчиво хмурясь, ответила девушка, — люди которых я люблю не могут услышать, что я говорю. Хотя даже если бы могли, иногда, слов не достаточно. Потому я рисую. Мне кажется, что картина — как будто олицетворение чувств. Вот. Я закончила. — Да? — Кисе тут же повернулся, оживившись, казалось, даже глаза радостью светились.       Юми повернула к нему блокнот, демонстрируя ему портрет в три четверти. Свет из окна обрамлял его лицо, глаза были слегка прикрыты, а губы растянуты в едва заметной улыбке. Все его лицо было неким олицетворением мечтательной нежности. — Так красиво, Юми-чи! Может, отдашь мне? — Вот ещё, — фыркнула девушка, улыбаясь, — как художник, я хочу оставить творение себе. — Тогда я сфоткаю, — уверенно кивнул парень, доставая телефон из кармана.       Он его разблокировал и Юми тут же вспыхнула, опустив голову, стараясь это скрыть. На заставке стояла её фотография, которую она вчера отправила. Она там в пижаме с лягушками и пальмочкой на голове! Кисе, видимо, позабыл, что действительно установил эту фотографию как заставку, от того и сам вспыхнул смущением. Он рассмеялся, правда как-то напряженно и пробормотал, что обещал же вчера, что поставит фотографию на заставку и вот, поставил. — Ох, точно, я принесла тебе тетрадь по японскому, — решила перевести тему Юми, всучив ему в руки тетрадь. После отвернувшись она принялась убирать краски и кисточки, чтобы занять чем-то руки.       Какое-то время они молчали, Кисе беспокойно крутил тетрадь в руках, то переворачивая листы, то рассматривая обложку. Юми слишком тщательно протирала кисточки и тюбики с краской. — Юми-чи, — неуверенно начал парень, глядя на листы исписанные ровными иероглифами, — ты сказала, что некоторые люди, которых ты любишь, не слышат. Девушка угукнула. Сама сказала, знала ведь, что он заметит. — Моя сестра и мать глухонемые. Отец оставил нас из-за этого, но я люблю их больше всего. И это ужасно, что из-за этого их недостатка, в глазах людей, они как будто ниже. Как будто чем-то хуже.       Они оба вновь замолчали. Юми сжала тряпочку, которой протирала кисти. Та была вся в краске и от этого её пальцы покрыли темные разводы. Кисе молчал и это молчание отдавало болью где-то в груди. Софа скрипнула и в следующее мгновение девушку обняли. Кисе держал её крепко в объятиях. От него пахло весной. Девушка закрыла глаза. Казалось её поглотила весенняя теплота и безграничное чувство уюта и безопасности. — Юми-чи, ты потрясающая. Мне сейчас ужасно жаль, что я не умею рисовать, потому что мое восхищение тобой такое сильное, что я не могу его выразить словами. И я уверен, что твоя мама и сестра потрясающие. Не может быть по другому, если ты их так любишь! — Спасибо, Рета-кун, — подавшись назад, чтобы ещё больше прижаться к парню, шепнула она.       Дверь распахнулась с такой силой, что едва не вылетела с пазов. Юми испуганно дернулась, от удивления распахнув глаза. Кисе же, неизвестно от удивления или же нет, лишь крепче её обнял, как свою любимую плюшевую игрушку обнимают в детстве. — Семпай? — выдохнул Рета. — Как это понимать, Кисе? — грозно спросил парень, хмуря густые, широкие брови.       Баскетболиста, казалось, ничего не смущало. Он продолжал тискать девушку, дыша куда-то рядом с ухом, от чего по коже Юми бежали мурашки. Крепко обнимал, и, вроде бы, совершенно не собирался отпускать. Такада же начала переминаться на месте, опустив голову, от смущения. Она положила руку на запястье блондина, намекая, чтобы тот отпустил её. Но он, то ли был таким мастером в игнорировании намеков, то ли действительно не замечал. — Объясни-ка мне, почему мне сказал учитель биологии, что ты вместо того, чтобы писать самостоятельную неизвестно где шляешься? — Я хотел побыть с Юми-чи! — с уверенностью заявил Рета, как будто это действительно была уважительная причина, чтобы прогуливать самостоятельную.       Девушка ещё больше стушевалась, стараясь спрятать лицо за волосами. Рета же, добавил ей ещё одну причину для смущения, потеревшись об её макушку щекой, как самый настоящий ласковый и обнеженый котяра. — Рета-кун, — пискнула Юми, — отпусти, пожалуйста. Тебе нужно идти на урок. — Твоя единственная адекватная фанатка? — едва слышно пробурчал Юкио с недовольным лицом. Рета же, грустно вздохнув и быстро чмокнув девушку куда-то за ухо, умчался из кабинета, прокричав, что напишет.       Дверь захлопнулась, а Юми осталась неподвижно стоять на месте. В комнате резко стало невыносимо тихо, а в голове не было ни одной мысли. По крайней мере, ни одной адекватной мысли. Она дотронулась кончиками пальцев к небольшой ямочке за ухом, куда звонко поцеловал парень. Казалось, что это место горело. — Хочешь, чтобы отстранили перед самыми соревнованиями из-за того, что захотелось пообжиматься с фанаткой? — бурчал Юкио, идя рядом с светящимся Ретой. Несмотря на несколько обидных подзатыльников и прогулянную самостоятельную, парень был до зубного скрежета радостным. — Не говорите так, капитан, — протянул Рета, раздражая сокомандника своим мечтательным выражением лица, — это же Юми-чи, это не просто какая-то фанатка. Капитан скептически глянул на порозовевшего блондина, скрестив руки на груди. — Говоришь как влюбленная двенадцатилетка, — слегка прищурившись, сказал Юкио. Кисе тут же вспыхнул, становясь ещё больше похожим на ту самую влюбленную двенадцатилетку. Удивительно, что пар из ушей не повалил. Хотя лицо было красным до невозможности, как и уши. — Ха? — полным неверия голосом протянул Юкио, — Не может быть!       Кисе громко вздохнул, как какая-то девица, мечтательно глядя в потолок. Чудо, что не споткнулся и не упал, все-таки они продолжали идти по коридору в сторону учительской, чтобы пойти с повинной к учителю биологии. — Мы недавно познакомились с Юми-чи, а у меня такое чувство, что мы знакомы много лет. Она веселая и милая. А ещё очень красивая. У неё такие глаза красивые! Темные-темные. Ни у кого таких не видел. А ещё у неё крошечная родинка на мизинце левой руки. Такая очаровательная! Мы вчера пол ночи переписывались с Юми-чи… Ауч, за что? — обиженно протянул Кисе, потирая затылок. — Не горю желанием слушать твои влюбленные бредни! — гаркнул капитан, чувствуя, как дергается бровь.       Ему оставалось только посочувствовать этой девушке. Кисе ведь не отцепится, приклеится как банный лист, и будет что-то рассказывать без перерыва. А ещё его ужасало то, насколько он станет болтливым. И так без повода рассказывал что-то, а теперь вот, влюбился. Будет теперь всем рассказывать о чертовой родинке на мизинце и милой улыбке. На памяти Юкио Кисе ещё ни в кого не влюблялся, но, почему-то, он не сомневался, что именно так и будет. — Точно, — хлопнул себя по лбу парень, выуживая телефон из кармана.       Юкио бросил быстрый взгляд на экран, вздыхая, разглядев фотографию той самой Юми-чи. Нужно было признать, что все серьезней, чем он подумал изначально. «Юми-чи, давай я тебя и сегодня провожу! ♥» «Правда у меня тренировка. Можешь подождать? Думаю тренер не будет против, если ты побудешь на тренировке». «Буду рада посмотреть на твою тренировку:)»       На лице Реты появилась до ужаса радостная, глуповатая улыбка, из-за чего Юкио едва сдержал порыв дать очередной подзатыльник. Но сколько влюбленного парня не бей, тот остается таким же раздражающим придурком. От того, капитан даже не стал возмущаться, что на тренировке будет присутствовать посторонний. Может, этот идиот решит покрасоваться и выложится на полную.       К началу тренировки весь состав команды знал о влюбленности Реты. Даже те, кого это совершенно не интересовало. Тот был радостней обычного и постоянно поглядывал в зеркало, пока они были в раздевалки, то волосы поправляя, то форму, чтобы та смотрелась как можно более выграшней. И, конечно же, он не прекращая болтал о том, что Юми-чи придет на тренировку и о том, какая она милая. Конечно же, как капитан и подозревал, Кисе не прекращая говорил об очаровательной улыбке, больших темных глазах, светлых волосах и, естественно, родинке на мизинце.       Кисе выскочил из раздевалки, бросив взгляд на трибуны. Некоторые сокомандники уже начали разминку, другие переговаривались. Небольшая компания девчушек восторженно запищала, как только Кисе появился в поле зрения.       Дверь зала скрипнула и почему-то Рета услышал это до ужаса отчетливо, как будто спортивный зал не был наполнен шумом. Юми замялась в проходе, опустив голову, скрывая лицо за волосами. А на правой руке, возле локтя, четкий и яркий росчерк голубой краски, напоминающий кусочек неба прикрепленный к светлой коже. — Юми-чи! — воскликнул парень, широко улыбаясь и едва ли не рванул в сторону девушки. Та подняла взгляд, улыбаясь кончиком губ, выдохнув. И с этим выдохом, как будто её тело покинула доля напряжения. Уже уверенней перешагнула порог спортивного зала. — Я так рад, что ты пришла! — подлетел к девушке Рета, чувствуя жар на щеках, наверняка, кожа вновь покрылась розовым. И с чего бы? Раньше ведь никогда не краснел, тем более с такой регулярностью.       Когда девушка так стояла напротив, слегка неуверенно переминаясь, она казалась ещё меньше. Хотелось обнять и хотя бы несколько часов не выпускать из объятий, дыша её запахом. Стойким запахом краски и ромашки. Ему казалось, что он мог представить, как она поздними вечерами сидит за столом, в той самой пижаме в лягушками, и пьет сладкий ромашковый чай. — Я ведь обещала.       К ним подошел Юкио и сейчас он был более спокойным, внимательно разглядывая внезапную возлюбленную сокомандника. Та действительно не походила на фанатку Кисе. Не пищала восторженно, краснея так, что становилось страшно за бедную девушку. Если так подумать, то это как раз Кисе улыбался как настоящий идиот и постоянно сверкал порозовевшими щеками. — Семпай, — обняв девушку за плечи, сказал Рета, — познакомьтесь. Юми Такада. — Юкио Касамацу, — кивнул парень. — Приятно познакомиться, — вежливо поклонилась девушка, — я не помешаю тренировке?       Юкио даже проникся долей уважения. Было забавно наблюдать за учтивостью девушки и бубнежом Реты, едва ли не на ухо Такады, о том, что: «что за глупости? Конечно нет!». Но та спокойно дожидалась его ответа и Касамацу не сомневался, что если он скажет, что её присутствие на тренировке нежелательно, та понимающе покинет зал, совершенно не держа обиды. — Мне тоже. Я не против, чтобы ты находилась здесь, если не будешь отвлекать команду. Хотя, думаю, больше мешать чем та команда поддержки невозможно, — Юкио недовольно кивнул в сторону затихшей компании девушек, которые перешептывались едва ли не с благоверным ужасом, поглядывая в их сторону. — Пошли, Юми-чи. Для тебя почетное место! — все ещё обнимая девушку за плечи, затараторил Кисе, уводя девушку в сторону трибун.       Обычно на самой нижней скамейке сидели менеджер, тренер или же близкие друзья. Не могло идти и речи, чтобы усадить туда фанаток. Все-таки парни оставляли там свои сумки. Конечно же, по правилам их нужно было оставлять в раздевалке. Но те с упорством продолжали оставлять их на скамейке, поскольку там были полотенца, вода и, такие особо общительные как Рета, оставляли телефоны.       Юми, пусть и не была большим фанатом баскетбола, знала об этом. От того ей стало ещё более неловко. Она физически чувствовала взгляды девушек, что ловили каждое движение Кисе и с каким-то неверием и недовольством прожигали взглядом её. В голове крутилась мысль, что те неприменимо, решат перекинуться с ней парой-тройкой фраз. Как некстати вспомнились фильмы, где девушки закрывались в туалете и «разъясняли» что к чему.       Ни в младшей, ни в средней школе, до такого никогда не доходило. Издевательства всегда были словесными. Иногда, до жути обидными. До слез и ненависти. Но с другой стороны, она тогда и не общалась с самым популярным парнем в школе. Глядя в лицо Реты, который, заботливо отодвинул сумки и щелкнул её по носу, взгляды не казались такими страшными. А в голове начинала крутиться мысль: «ну и что?».       Тренировка началась и Рета, с забавной регулярностью, поглядывал на неё. То подмигнет, то улыбнется своей улыбкой фотомодели, то махнет рукой в приветствии, как будто они давно не виделись. Юми прикрыла рот ладонью, стараясь не смеяться, когда Рета в очередной раз ей подмигнул, а Юкио дал ему увесистый подзатыльник.       Рядом с ней прокашлялись и девушка дернулась. Ей показалось, что сердце едва ли не выскочила. Она подняла глаза на стоящих рядом девушек. Те всем своим видом выражали недовольство и хмурость. Такада сжалась, стараясь казаться меньше. Ну почему всё всегда так происходит? — Выйдем, поговорим? — спросила одна и Юми вздохнула. Что ж, она знала, что так и будет. Будет убегать — будет ещё страшнее. Так что нет смысла откладывать неизбежное. Она оставила свою сумку на скамейке, на самом деле опасаясь, что её вещи испортят, и послушно последовала с девушками на выход из зала. — Как зовут? — по всем стандартам школьных аниме её завели в пустую аудиторию. — Юми Такада, — выдохнула она, до боли опираясь поясницей об парту. В принципе, это было делать не обязательно, девушки стояли не так уж близко, но хотелось быть как можно дальше от них. — Кто вообще такая? — скривилась одна, всем своим видом выражая презрение. — Ты слишком многое о себе возомнила, Такада. Какая-то убогая серая мышь и ты думаешь, что ты имеешь право на все это? «Как же это глупо, — подумала девушка, крепче цепляясь за парту, — возомнили, что влюблены в Кисе лишь из-за того, что он красивый. А сами не говорили с ним нормально ни разу. Понимают, что и шанса нет, вот и кидаются на всех с отчаяния». Девушка выдохнула, стараясь сохранять спокойствие. — Мы с ним друзья, — сказала она, опустив голову. — Что ты там мямлишь? — Мы с ним друзья, — подняв голову, громче сказала девушка. — Да что ты о себе думаешь вообще? — раздраженно воскликнула одна девушка, пихнув Юми в плечо. Девушка поморщилась, стараясь сохранять спокойствие. — Послушайте, — вцепившись в парту так, что её край упирался в ладонь до красных болезненных следов, сказала девушка, — вы ведь сами знаете, что мне ничего не светит. Рета-кун просто решил какое-то время пообщаться со мной. Я точно не кандидат в его девушки. Одна из девушек фыркнула, гордо задрав нос. — А ты не тупая, Такада. Рада, что ты видишь, что такой, как ты ничего не светит. — А теперь, — девушка попыталась протиснуться между школьниц, — я пойду.       Она буквально вылетела с класса, облегченно выдохнув. Она и подумать не могла, что все пройдет так хорошо. Раньше, чтобы она не говорила, это не помогало. Возможно, от того, что её просто хотели задеть. Подросткам ведь это нравится. А эти сами страдают от своих невзаимных чувств.       Юми зашла обратно в зал и пошла к своему месту. Пожалуй, она могла им даже посочувствовать. В Рету тяжело не влюбиться. Такада плюхнулась на свое место, тут же встречаясь с обеспокоенным взглядом блондина. Они перешли с разминки на тренировочную игру. Она улыбнулась ему, пытаясь показать, что все абсолютно и полностью нормально.       Стояло ему отвлечься лишь на пять минут, как она испарилась. И пропали его фанатки, что заставляло Рету нервничать. Насколько наивным бы он не казался, он прекрасно понимал, что ревнующие девушки могут быть довольно агрессивными. От того, он едва сдержался, чтобы не помчаться за девушкой. Его удержал только грозный взгляд Юкио и внутренний голос, который шептал: «ведешь себя как сталкер».       Когда Юми зашла обратно в зал она казалась совершенно спокойной, а когда она ему улыбнулась, Кисе показалось, что все его тело онемело, а сердце колотиться так сильно, что было тяжело сделать вдох. — Кисе! — вывел его из мыслей крик.       Тут же по лицу ударил мяч. Он упал у его ног, а перед глазами засверкали круги, нос обожгло болью. Кисе присел на корточки прижав руки к носу, а вокруг тут же обеспокоенно запричитали. — Какого черта ты отвлекаешься во время игры? — раздался раздраженный голос Юкио откуда-то сверху.       Под носом стало мерзко мокро, а во рту солено. На пол капнуло две большие темные капли крови и Кисе удивленно распахнул глаза, отодвинул руки и посмотрел на них. По пальцем стекала кровь. Сокомандники тут же ещё больше забеспокоились. — Иди на скамейку, — гаркнул капитан. — Рета-кун, — перед ним на корточки опустилась Юми, заглядывая ему в лицо, — нужно кровь остановить.       Надо же, он даже не заметил, как она подошла. Она прижала полотенце к его лицу и парень поморщился от боли, но промолчал. Девчонка он что-ли, чтобы ныть? Тем более перед Юми. — Может в медпункт? Вдруг нос сломали, — обняв его за талию, ведя в сторону скамейки, говорила девушка. — Не нужно, — глухо сказал Кисе из-за полотенца, которое теперь сам прижимал к носу, — просто разбитый нос. В спорте такое бывает. — Если знаешь, что бывает, не отвлекайся, — вздохнула девушка, хотя в голосе упрека не было, скорее беспокойства.       Усадив его на скамейку и бросив, чтобы он её дождался, Юми куда-то умчалась. Вернулась всего через пару минут, правда Кисе эти несколько минут показались вечностью, как будто он Хатико какой-то, который дожидается хозяина. А когда девушка вернулась он едва не засветился от счастья, несмотря на все ещё пульсирующий болью нос, который, наверняка, совершенно не симпатично распух. — Давай, убери полотенце, — мягко сказала она, надавив на запястье.       Рета послушно опустил руку, хотя совсем не хотелось. Не хотелось, чтобы Юми видела его в неприглядном свете. Не спрашивая разрешения она ловко всунула ему по тампону в нос, Кисе даже возмутиться не успел, лишь вспыхнул от стыда. Хотел покрасоваться перед девушкой и вот, теперь сидит перед ней с распухшим носом, с тампонами в нем и кровью на лице. — Прекрати, — потрепав по волосам, мягко сказала девушка, — нужно кровь остановить. Ты все равно красавчик. Кисе надулся, а Юми тихо рассмеялась, мягко, едва касаясь, вытирая кровь с его лица влажными салфетками. — Ты такая заботливая, Юми-чи. — А ты дурачок, Рета-кун, — дав легкий щелбан, сказала Юми.       На следующий же день Кисе, разумеется, не прекращал болтать о том, что несмотря на всю неприглядность его положения Юми сказала, что он красивый. И так этому радовался и сверкал счастьем, что и не скажешь, что у того есть собственный фан-клуб, который едва ли не как божество его восхваляет. «Теперь ведь точно не отвяжется», — думал Касамацу, глядя на Кисе, который только завидев светлый затылок рванул к девушке, как настоящий спринтер, а после и набросился с объятиями со спины, с довольным лицом, потершись щекой об макушку девушки. «Как в седзё манге», — думал он, глядя на парочку. Проводить Юми домой после тренировки стало у Кисе традицией. Они шли совсем близко друг к другу, иногда ненавязчиво задевая руки друг друга. «Смотреть тошно», — Кисе выглядел как расстроенный щенок, когда Юми не смогла прийти на тренировку. Пол тренировке полусидел-полулежал на скамейке, пол тренировки лениво забрасывал мячик в кольцо, похуже, чем первогодки далекие от первого состава, так же как Земля далека от Луны. — Ты что, без своей Такады функционировать не можешь? — раздраженно сказал Юкио, ударяя сокомандника под ребра. Тот как будто вообще сдулся, едва ли не растекаясь лужицей. — Не своей, — проныл он. — Задолбал, — гаркнул Юкио, уходя, громко топая. «Идеальная, блин, парочка», — глядя как Юми увлеченно вырисовывает довольному Кисе черный кошачий носик и тонкие полосы усиков. А тот аж сверкает, глядя на её лицо. «Да начните, блин, уже встречаться», — когда Кисе гаркнул так на девушек, что у тех аж поджилки затряслись, от того, что те, то ли не так на Юми глянули, то ли что-то предъявить попытались. — Не приду на тренировку, — решительно заявил Рета, — сегодня объявляют результаты конкурса. Я должен поддержать Юми-чи! Юкио махнул на него рукой. Уже все привыкли, что если дело касается Юми, то Рета непреклонный. Может уступить только если сама девушка ему скажет.       Конкурс проводился в соседней школе. До той было минут пятнадцать пешком и Юми настояла на том, что хочет пойти пораньше. А ему, Рете, не обязательно уходить с последнего урока только ради того, чтобы её проводить. Парень хотел было возмутиться, но Юми, выглядя непривычно смущенной, мягко сказала: «приходи к началу конкурса, ладно?». И Кисе проглотил все возмущение, да даже слова проглотил. Лишь кивнул молча.       Рета зашел в большой зал, вдоль стен висели картины, мимо которых ходили вперемешку ученики и то ли эксперты, судьи, то ли преподаватели. Услышал вокруг парочку восторженных вздохов и шепоток: «это Кисе Рета?». Одна девушка уверенной походкой направилась к нему, но Рета ловко сделал вид, что её не заметил, продвигаясь дальше в зал. Нужно найти Юми, но та, как назло, куда-то запропастилась. Написала сообщение, что пусть походит минут пять один, картины осмотрит, а она через эти пять минут подойдет. Так что ходил он вдоль картин с чувством беспокойства. Что-то случилось, что ей пришлось уйти? Может, она волнуется? Или поранилась?       Он рассматривал таблички под картинами с именем автора и школы, особо не задумываясь, ища картину, которая будет подписана «Юми Такада». Он громко вздохнул, шокировано замерев, когда все же нашел эту картину. Знакомый фон, правда, когда он видел эту картину, она была заполнена краской лишь по краям. Но все равно, ему казалось, что мазки нанесенные её рукой, он узнает. А в центре картины он. Непонятный, расплывчатый, больше похож на взрыв красок и какой-то абстрактный. Но он! На картине на тему «Любовь». — Привет, — тихий, до ужаса неуверенный голос Юми за спиной. А Рета оторвать взгляда от картины не может, чувствуя, как на лице появляется счастливая улыбка. — Эй, Юми-чи, давай встречаться.