Три метра над уровнем баскетбольной площадки

      Хайзаки нравились тупые шлюшки. С ними было весело. Его отношение к ним колебалось от симпатии к презрению. Кити, лучшая подруга Мелани, была именно такой. Из тех болтливых сучек, что думают, что их личико в будущем будет красоваться на афишах. Он не спешил её в этом переубеждать, ибо тогда их совместное времяпровождение прекратится. А Кити была довольно симпатичной, выше среднего, с «аппетитной» фигурой. Так что он желал продолжить знакомство.       Мелани же вызывала недоумение. Иногда, она казалась ему посредственной и серой. Вообще не заметил бы её, если бы она не была девушкой его лучшего друга — Кена. Он был с ней в отношениях то ли два, то ли три года. Хайзаки было исключительно плевать. Знал лишь, что начали они встречаться ещё в средней школе и пошли в одну старшую.       Смысла в этих отношениях Хайзаки не видел. Кен был не прочь пофлиртовать с симпатичными и сговорчивыми девушками, а то и позажимать их где-то по углам. Но почему-то свою подружку не бросал.       Так что Хайзаки, неволей, иногда с ней общался. Его лучший друг — её парень. Её лучшая подруга — его временная девушка. Хотя Шого её бы так не величал. Одна из тех, с кем он иногда развлекался. Но та была слишком тупа и гордо задирала аккуратный носик что-то себе воображая.       Что парень должен был признать, Мелани была поумнее свой подружки. Но почему-то не спешила разубеждать ту в характере её отношений с Хайзаки. Молчала в тряпочку и бросала на него короткие взгляды, впрочем, он в них осуждения не заметил.       Хотя будь она такая совестливая и правильная не состояла бы в отношениях с Кеном. Он был симпатичным парнем, высоким и спортивным, но и как все в компании Шого — немного с ебанцой. Впрочем, без этого в компанию их он бы не влился. У них едва ли не фейсконтроль стоял. Чокнутые — добро пожаловать. Обычные, адекватные — идите дальше.       Хайзаки это забавляло. От того иногда ухмылялся Мелани, едва ли не дико скалил зубы, когда замечал за ней долю сумасшествия. Ну или хотя бы что-то выходящее из рамок нормального.       На самом деле она была довольно симпатичная. Не из тех девушек вслед которым оборачиваешься, вывалив язык, как пес, но из тех на кого можно засмотреться. Невысокая, с длинными черными волосами, они у неё немного вились, слегка растрепанной челкой и глазами-блюдцами. Большие, то ли светло-зеленые, то ли светло-голубые. С ядовито-ярким зеленым ободком. Чем-то они напоминали Хайзаки объектив камеры. А девушка, лишь подтверждая его мнение, часто таскалась с фотоаппаратом, что-то фотографировала, перед этим внимательно присмотревшись, будто фокусировалась, размышляла, как что-то будем смотреться на снимке.       На щеках едва заметные пятна веснушек. Но Мелани частенько сверкала болезненной бледностью и тогда они становились яркими, броскими. На плечах у неё тоже было немного веснушек, но покрупнее.       Вначале Хайзаки подумал, что имя «Мелани» она дала себе сама. Чтобы не сверкать таким же посредственным именем, как и фамилия. А фамилия у неё была Симидзу. Как и у кучи-малой других учеников их школы. Тем более подружка её сама себя величала «Кити», считая что имечко на американский манер делает её круче. Ну или ей нравилось сравнивать себя с кошкой. Хотя от кошки в ней не было ничего.       Но нет, оказалось, что «Мелани» имя присвоенное при рождении. Хайзаки как-то насмешливо, полушутя спросил у Кена, чего это его девка себя так величает. Тот отмахнулся, бросив лишь, что родители у неё оригиналы, вот и назвали дочурку не на японский манер.       В последнее время Мелани в жизни Хайзаки было до безобразия много. Кити постоянно таскалась к нему и брала с собой подружку. Ещё в школьную газету повадились писать статьи о баскетболе, а Мелани поручили делать фотографии. Что, впрочем, не удивительно.       Единственное примечательное в их школе — это довольно успешный баскетбольный клуб. Будь эта школа горда хорошей программой и учителями, Хайзаки бы давно выперли, несмотря на успехи в спорте. А то, что назначали Мелани тоже было логично. Она была одной из немногих способная выдержать его несносный характер и периодические эмоциональные взрывы.       Уперто делала свое дело, разъясняла педантично, что ей нужно и молчала на возмущения. Правда, когда кто-то смел проявить недовольство, никогда не тупила взгляда. Смотрела прямо и уверенно, будто вызов бросала. Иногда, поджимала губы, а после медленно разъясняла все опять. И голос был такой, будто говорит с группкой умственно отсталых. А взгляд унизительно-снисходительный.       Хайзаки никогда не видел, чтобы девушка взрывалась эмоциями. Даже когда ссорилась с Кеном. Говорила насмешливо-покладисто, едва ли не по пунктам разъясняла почему недовольна. В голосе сквозила насмешка и ирония. Улыбалась так, что глаза оставались холодными. И бросалась сарказмом, едва ли не как бисером.       Одна из подружек Шого как-то ему нашептала-пропищала, когда стала свидетельницей такого, что Мелани «пассивно-агрессивная». Хайзаки недоуменно нахмурился на неё — прежде о таком не слышал, но после поискал в интернете и похохотал, наконец-то, узнав название манеры Мелани говорить.       Где-то восемьдесят процентов фраз сказанные Мелани можно было гордо величать пассивной-агрессией. А Хайзаки уже мог составлять подробную диаграмму и графики, посчитать статистику и вообще единственная математика, в которой он был хорош — расчет процента словесных нападений Мелани. Мало того, что они состояли в одной компании, так Мелани ещё подрабатывала в его любимом кафе официанткой. Так что виделся он с ней до неприличия много. Их даже можно было бы назвать друзьями.       Хотя Хайзаки предпочитал думать, что он просто признает её адекватность. Она не вызывала такой ярой антипатии и раздражения, как другие, хорошо хоть временные, девушки его друзей. Те, как на подбор, были истеричными, визгливыми, крикливыми и до скрежета зубов стервозными. И пусть он находил нечто прелестное в стервах — говорить с ними было невозможно.       Мелани же в его компании никогда не смущалась и не краснела, по-девчачьи не хихикала. Когда он что-то спрашивал, слегка приподнимала одну бровь, а после задумчиво хмурилась. Отвечала так подробно и спокойно, будто они действительно друзья.       Очередная тренировка по баскетболу. Вновь и вновь повтор. Прыжок, забросить мяч, после увести из-под носа мяч и вновь забить, чувствуя, как мышцы ног приятно напрягаются. Он приземлился, ухмыляясь, чувствуя пот покрывающий кожу. Облизал губы, они были со вкусом соли, и выпрямился.       Покосился в сторону трибун, бесстыдно оглядев парочку девчушек, что восхищенно вздыхали, наблюдая за игрой, казалось, даже не моргая. Отметил одну с укороченной юбкой, довольно милым личиком и грудью такого размера, что пуговка на блузке грозилась оторваться. Перевел взгляд на Мелани. Она крутилась со своим фотоаппаратом, ловко балансировала, стоя на скамейке, чтобы сделать удачный кадр. После резко спрыгнула, присмотрелась, а после отошла немного в сторону, будто уже видела каким-то своим внутренним взором, какой ракурс лучше избрать. Хайзаки ухмыльнулся, открыто глядя в камеру. Девушка кивнула парню и тот кивнул в ответ. — Хайзаки! — то ли возмутились, то ли позвали его сокомандники. Он раздраженно цыкнул языком и медленно побрел к ним, специально фривольно, чтобы ещё больше вызвать раздражения. И чтобы покрасоваться перед девушками на трибунах. Надеясь, что Мелани сделает как можно больше фотографий с ним.       Обычно ему не нравилось фотографироваться. Так, мог сделать парочку селфи в обнимку с какой-то размалеванной куколкой, широко ухмыляясь. Будто хвастался, всем своим видом демонстрировал, что он победитель. Но вот как его фотографировала Мелани ему нравилось. На её снимках он всегда выглядел хорошо, по-опасному хищным и сильным. От того, у них была договоренность — она периодически фотографирует его и пересылает результат ему.       Он думал, что будет достаточно ей заявить об этом его желании. Но девушка оглядела его скептически и совершенно холодно-безразлично бросила «нет». А в глазах, лице и всей фигуре едва ли не черным по белому было написано: «что ты можешь мне предложить?».       Так что, теперь у них договор. И за каждую серию фотографий он угощал её какой-то приторной сладостью. Обычно гигантской порцией шоколадного парфе. А потом удивлялся, как она ещё не отрастила пузо, учитывая сколько сладкого поглощает.       На это девушка ему ответила, приподняв одну бровь, что её удивляет, как у него причиндалы не отвалились, учитывая количество девушек, что вьется вокруг него. Хайзаки польщёно усмехнулся, хотя понимал, что подразумевалось это, как оскорбление. Но для него это было признанием и комплиментом.       Когда тренировка закончилась, Мелани уже куда-то умчалась, на что парень цыкнул. Прекрасно ведь знала, что он захочет посмотреть снимки. Но нет, нужно уйти. К счастью, он знал где её искать.       Девушка была той ещё курильщицей. Учителя ловили её множество раз и даже парочку раз звонили её родителям, но толку от этого не было. Кену же, в принципе, было плевать. А родители слишком мягкие, воспитывающие девушку с помощью идеи, что она должна сама принимать решения.       Хайзаки перепрыгивал через две ступеньки, поднимаясь на крышу. Распахнул дверь с ноги и та громко ударилась об стену. Девушка стояла опершись локтями на парапет и даже не обернулась на грохот. Знала ведь, что он придет, недовольно подумал Хайзаки. От того ни капли не удивилась.       Хайзаки прошествовал, засунув руки в карманы, к ней. Остановился рядом, привалившись поясницей к ограждению, покосившись на лицо девушки. Она задумчиво куда-то пялилась, бросила на него лишь короткий взгляд и принялась дальше вглядываться вперед, будто силилась там что-то разглядеть — за пределами неба и горизонта.       У неё были ногти выкрашенные в черный цвет и тонкие пальцы, удивительно тонкие и длинные с множеством колечек. Некоторые были надеты на среднюю фалангу. Хайзаки видел такое у некоторых девушек, знал, что вроде бы модно. Но на тех это было смешно и нелепо. Но вот Мелани подходило. На безымянном пальце были тонкие серебряные кольца. На последней и средней фаланге, они соединялись тонкой цепочкой, которая иногда едва слышно позвякивала. — Чего сюда приперлась? — лениво поинтересовался, немного наклонив голову, — Вообще охренела? Чего я должен ходить за тобой по всей школе? — Тебе же нужно, — легкомысленно пожала плечами, — хочешь полюбоваться на свою рожу — ищи. Или подожди когда я скину тебе фотки и сможешь любоваться хоть круглосуточно. Хоть на заставку ставь и дрочи ночами.       Хайзаки заскрежетал зубами. Обычно, Мелани с ним так не говорила. Пропускала все его колкости мимо ушей, понимая, что он не со зла — по-другому просто не умеет. Иногда отвечала безобидно-колкими фразами в ответ. Но сегодня она язык за зубами держать явно не хотела. Лицо не выражала грусти, злости или напряжения. Парень присмотрелся, внимательно разглядывая девушку. Усталая и измотанная, бледнее обычного. Мерзко и злорадно усмехнулся. — Опять с Кеном поссорилась? В последний момент прикусил себе язык, чтобы не бросить вместо «Кен» «ебарь». И так нервная, вдруг ещё истерику закатит. Или разревется. — А ты у него спроси. Вы ж друзья великие, — фыркнула.       Хайзаки промолчал. Говорить, что для Кена их ссоры не имею значения настолько, что он даже о них не думает и, естественно, не говорит, не хотелось. Вдруг со злости фотографии удалит. А девчонкам, с которыми он знакомится в интернете, нравилось, когда он скидывал себя во всей красе, особенно, когда на фотографии разгар тренировки или матча.       Зажала сигарету меж губ и плюхнулась на задницу, достав фотоаппарат. Подняла на него взгляд, будто взглядом хотела спросить, чего это он до сих пор стоит. Хайзаки фыркнул, скривился, но сел. Чиркнул своим плечом по плечу девушки. Она была в теплой, черной толстовке и пахло от неё чем-то густым, тяжелым. Запах немного напоминал что-то восточное. Тягучий запах благовоний, что забивается в нос, и едва ощутимый запах огонька свечи. Мелани выдохнула дым, откинув волосы назад, открывая фотографии. — Смотри, — увеличив одно фото, — ты здесь хорош. Хайзаки хмыкнул, молчаливо соглашаясь. Говорить вслух не будет — ещё зазнается. — А эта? — спросил, немного ближе наклоняясь к девушке. На таком расстоянии он отчетливо ощущал запах её волос. Короткие волоски у уха едва заметно колыхались от его дыхания. — Не, эту своим бабам не кидай, — со знанием дела ответила девушка, приблизив его лицо на фотографии, — на этой фотке видно, что ты тот ещё ублюдок.       Спрашивать Хайзаки не стал. Мелани бросила сигарету себе за спину, не глядя, и та полетела за ограждение и вниз — кому-то на голову. В чем Мелани действительно разбиралась, так это в фотографиях. Так что Шого в этом вопросе к ней прислушивался. Если она говорила, чтобы он своим девчонкам какую-то одну определенную отправлял, то послушно это делал. И довольно ухмылялся, когда даже в напечатанных словах, коротких сообщений, видел их восхищение. — Вот эта хороша, — кивнула девушка. На фотографии был его портрет в пол оборота. Он немного хмурился, серьезно глядя куда-то в сторону. — Да ну, — недовольно и скептически посмотрев на лицо девушки. В свете солнца веснушки на её щеках выделялись больше обычного. Она немного хмурилась, со всей серьезностью подходя к своему хобби — фотографии. На Хайзаки не смотрела. По крайней мере живого. Парень предполагал, что на фотографиях он ей нравится больше. — Ничего ты не понимаешь, — все-таки повернувшись к нему. Сидели они так близко, что подайся немного вперед и столкнутся носами, — на этой ты выглядишь нормальным человеком. Не видно, что у тебя в голове тараканов больше, чем мозгов. Так что слушай меня и кидай эту фотку своим девкам и перепадет. — Мне и так перепадает, — самодовольно ухмыляясь, ответил.       Мелани закатила глаза, хотя ни капли осуждения ни во взгляде, ни в фигуре. Будто по привычке это делала. Все-таки к наглости парней она уже привыкла. Гигантский опыт длинной в несколько лет нахождения в отношениях с таким же наглым парнем.       А Кен скромником не был. И был не прочь поболтать о интимных подробностях. Так что, иногда, Шого становился слушателем повестей о интимной жизни Мелани и Кена. И она, наверняка, знала, что он знает, где у неё родинки, шрамы и когда её родители уезжают. Но реагировала на это девушка, на удивление, спокойно. Хмурилась и вздыхала, лишь иногда бросая какие-то пассивно-агрессивные фразы.       Хайзаки относился к этим рассказам с долей непонимания. Не видел смысла рассказывать интимные подробности своим друзьям, когда встречаешься с одной и той же уже несколько лет. Вот если очаровал какую-то красотку и завалил — тогда да. Как не похвастаться? А так какой смысл то?       Иногда, поглядывая на Мелани, Хайзаки думал, что встречайся он с ней — ни за что бы не болтал о их интимной жизни. И не из-за каких-то этических соображений, а исключительно из-за собственничества и ревности. Мелани поднялась, засунув фотоаппарат в сумку. — Ты домой сейчас? — лениво спросил парень. — Нет, на работу. — Тогда вместе пойдем, — медленно поднявшись, потянувшись, сказал парень. — Чего так? — приподняла одну бровь, — Неужто проводить меня решил? Хайзаки насмешливо фыркнул. — Дура совсем? Кому ты сдалась? Я с одной красоткой познакомился и договорился с ней в нашем кафе встретится.       Говорить «наше» стало уже привычно. И даже не от того, что оно было любимым заведением Хайзаки, а Мелани там подрабатывала, а из-за того, что именно с ним была связанна их традиция о шоколадном парфе. Сидели за одним столиком по несколько часов, хотя девушка давным-давно парфе съела.       Мелани, видимо, решив ему отмстить за брошенное «кому ты сдалась», оглядела его скептически. Пробежала взглядом от головы до пят и обратно. Посмотрела в глаза, а во взгляде светлых глаз читалось невысказанное «серьезно?». Хайзаки цыкнул и положил руку ей на голову, надавливая немного. Больно не делал, но вот неудобства доставлял. По тому, как она скривилась видел, что ей не нравится. А Хайзаки лишь ещё шире усмехнулся. — Руки убери, — попыталась от него отмахнуться Мелани, — кто знает где они у тебя были? Ты же тот ещё извращенец. Фу.       Спускались с крыши перебрасываясь оскорбительно-ироничными фразами. Прожигали друг друга взглядом, изящно оскорбляя. Хайзаки одновременно хотелось рассмеяться и отвесить девушке затрещину. Бесила ужасно, поддевала, насмехалась, но вместе с тем было интересно, как-то захватывающе. Мало у каких его знакомых такое же, как у Мелани полное отсутствие чувства самосохранения. А как последствие — бесстрашие говорить ему все, что вздумается, не опасаясь последствий.       Он бы уже припугнул давно, если бы не было так весело. Тем более — Кен. У них отношения странные, кажется, на грани разрыва, хотя оба это отрицают, но девушку свою он оберегает. Так что ссориться с другом из-за того, что припугнул его девку, не хотелось.       Бесится, но послушной собачкой возвращается к ней, носится с ней, как наседка с яйцом. Хайзаки часто широко и мерзко усмехается, протягивая, что ох уж эта первая любовь.       Они медленно шли вдоль улицы. Девушка, казалось, немного успокоилась. По крайней мере, прекратила бросаться насмешливо-ироничными фразами на каждом шагу. Шла, слегка хмурясь, оживленно болтая. Обычно, Хайзаки, не нравилась женская болтовня. Но Мелани заливалась пташкой. Хайзаки глядел в её лицо и на довольно редкие, но размашистые жесты. Хмурился, пытаясь понять, о чем же таком она рассказывает.       Не перебивал, глядел, запоминал. Иногда, с ним такое случалось. Будто зависал, как старый, барахлящий компьютер, смотря на Мелани. Глядел на то, как эмоции сверкали на её лице, когда она увлекалась разговором-монологом. Особое удовольствие для Хайзаки — глядеть на губы Мелани. Они у неё были поразительно красивые. Наверное, самые красивые, виданные ним. Какие-то кукольные, удивительно пухлые с аккуратным контуром. Настоящая красота. Будь Хайзаки каким-то эстетом, сравнивал бы их с женскими губками на картинах столетней-двухсотлетней давности. Провел бы параллель с дамой на картине Альфонса Муха на полотне «Зима». Но Хайзаки был ближе к дворовым хулиганам, чем к ценителям прекрасного. Потому сам себе, иногда, вперив взгляд на её губы, повторял «охренительные».       Он закинул Мелани руку на плечо, приобнимая. Скорее по-привычке и из-за прирожденной вредности, чем из-за искреннего желания пообниматься. Если бы можно было выбрать, он предпочел идти с ней рядом, обняв за талию. Мелани поглядела недовольно, бросила парочку негодующих фраз. Вздохнула, пихнула немного, и продолжила свой монолог, иногда, эмоционально взмахивая рукой или же забавно приподнимая брови. Хайзаки забавляло, когда она так делала. Будто её саму удивляет сказанное ней же. С ней было так ходить удобней чем с кем бы то ни было. Будто их тела идеально совпадали.       Мелани была низенькой и худенькой. Совсем хрупкой и когда она взмахивала рукой, Хайзаки казалось, что руки у неё такие тоненькие и хрупкие, как птичьи крылышки, с такими же пустыми косточками. Чтобы легче летать было. Сожми — сломаешь. Она вся ему птичку напоминала. Парочку раз выдавал себя и спрашивал у Кена: «А где твоя пташка?». Первый и второй раз парень недоумевал, хмурился, будто Хайзаки сказал полный и абсолютный бред. Кену Мелани почему-то птичку не напоминала. Пожимал плечами, говоря, что человек, как человек. Девушка, как девушка.       Обычно Хайзаки такого же мнения придерживался, девушки не напоминали какое-то зверье. Но Мелани была исключением. Может она какая-то особенная, может его отношение к ней особенное. А может от того, что, обычно, с одной и той же девушкой он долго не водится. Максимум — пару недель. А с Мелани волей-неволей уже несколько месяцев видится на регулярной основе.       Он даже помнит их первую встречу. Учебный год только начался и он поднялся на крышу, по всем канонам и стандартам на крыше должно происходить что-то интересное. Мелани обернулась к нему, оглядела медленно с головы до ног, струсила пепел со своей сигареты. Дым вился в волосах, солнце сверкало на коже.       Приподняла брови, будто спросить что-то хотела и бросила короткое «занято». Будто он не крышу вышел, а беспардонно к ней в кабинку туалета зашел. Громко фыркнул и исключительно из вредности пошагал дальше. Навалился на ограждение рядом с ней — она на него глядела, он мог почувствовать её взгляд. И специально плечи распрямил, грудь выпятил и подбородок задрал, засунув руки в карманы — так он выглядел лучше всего. Как те подонки из фильмов, по которым вздыхают девчонки и с которыми мамы не желают видеть своих «принцесс».       Мелани не выглядела впечатленной. Приподняла одну бровь. Две поднимала незаметно для себя, будто какой-то врожденный рефлекс. Одну — специально. Будто указать хотела на недалекость собеседника. — Крыша не твоя, чтобы командовать, поняла? — недовольно бросил, придвинувшись к девушке. Незаметно отметил для себя, что она была совсем малышкой. Макушкой даже до ключиц ему не доставала.       Она задрала голову, упорно глядя ему в глаза. Не отодвинулась ни на сантиметр. А потом улыбнулась неприятной улыбкой, при которой глаза — глыбы льда, а губы искажает какая-то гримаса. — Я же о тебе забочусь! — протянула насквозь фальшиво, — вдруг ты ранимая душа. Не поладил с одноклассничками и решил сигануть с крыши. Не хочу в первый день школы увидеть чей-то череп изнутри. Хотя… — задумчиво поглядела на небо, — это все равно лучше, чем уроки. — Ебанутая что-ли? — бросил недовольно, не зная, что ответить на это можно.       Сейчас, спустя месяца три-четыре с их знакомства он научился парировать, отвечать таким же сарказмом и иронией. Сейчас это даже забавляло, напоминало игру. Другие играют в «Города» или «Слова», а может «Я вижу». Они играли в «Унизь другого с большим изяществом и заставь его замолчать».       Каждый раз после такой игры ходили довольные, будто получали от этого высшее удовольствие. И, казалось, с помощью этой игры сблизились. Ибо иногда они даже нормально могли поговорить. Мелани его слушала, кивала, советы давала. Но чаще всего над ним насмехалась. В отместку, он тоже.       Кафе было маленькое, Хайзаки плюхнулся за столик у стены. Под ним стул заскрипел, ножки жалко застонали. Мелани куда-то умчалась, как только они зашли. Парень оглядел посетителей, которых практически не было. Только два столика были заняты, за ними как-то сонно-лениво ковырялись посетители.       Шого достал свой телефон, скучающе подперев подбородок кулаком. Было одно сообщение от девчушки с другой школы. Симпатичная, но полноватая, как ему казалось. Ещё было одно сообщение от девушки из его школы. Тоже вполне симпатичная, но уж больно скромная. С такими не развлечешься на перемене или после уроков. Такие верят, что они особенные и с ними то отношения будут длительные, верные и вообще, как в сказке. Что исправят они его силой своей любви. Тем более у неё, как ему казалось, какие-то узкие губы. Совсем не красивые. Девушка с которой у него должно быть свидание не писала. Она была расфуфыренной куколкой, так что ничего удивительного. Такие вечно опаздывают.       Долго её ждать Хайзаки не планировал. Максимум — десять минут. Не явилась — её проблемы. Он найдет кого-то другого. Вариантов много.       Поглядел на телефон и вздохнул. Похоже ждать ему не десять минут, а полчаса. Двадцать до назначенного времени — десять даст ей. Хотел, почему-то, пойти вместе с Мелани и вот, теперь пришел намного раньше.       Рядом натужно заскрипел стул. Хайзаки лениво покосился. На стул плюхнулась Мелани, уже переодетая в форму. Черные джинсы в обтяжку и белая рубашка. Её вечные рваные джинсы шли ей больше. Они у неё всегда были немного свободные и в дырах ткани мелькали острые светлые коленки. Но эти обтягивали её ноги, как вторая кожа. А ноги у неё были довольно красивые. Худенькие, ровные. — Что? Бросила тебя твоя очередная? — спрашивала как-то скучающе, приподняв одну бровь. — Чего уселась сюда? Вали работать, — фыркнул, правда без злобы в голосе и желания, чтобы она ушла. Сказал себе, что исключительно из-за того, что скрасит его ожидание. — Так никого нет, — пожала плечами, совсем не обидевшись.       Она сидела на стуле рядом с ним, в пол метре от него. Развалилась на нем, откинувшись на спинку, от чего та иногда поскрипывала. И болтала. Правда звучали её слова как-то тягуче, напоминая карамель. И пяти минут не прошло, как они увлеченно спорили, разглядывая фотографии в телефоне девушки. Её экран немного отсвечивал и девушка упорно доказывала, что её мнение — едино верное.       Хайзаки почувствовал, как бровь дернулась. Раздражала Мелани, раздражали блики на экране, раздражало, что сидит так далеко. Вцепился в её стул и одним резким движением дернул на себя, придвигая его ближе и вместе с тем Мелани. Она едва слышно пискнула, напряженно выровнявшись. Повернулась к нему, удивленно приоткрыв рот. Красивый, с пухлыми губами. Сидела теперь совсем близко. Их стулья прикасались друг к другу, а Хайзаки мог отчетливо ощутить запах духов Мелани.       Понегодовала, побросалась сарказмом и иронией. А Хайзаки усмехнулся, довольный собой. Когда придвигал её ближе не думал о том, что это вызовет недовольства. Просто было неудобно, а он никогда не думает перед тем как что-то делать. Захотелось — сделал. Но теперь сидел, напыжившись, как голубь или петух, довольный собой и тем, что Мелани фыркает недовольно, пытаясь отодвинуться, но ничего не получается, потому что он продолжает удерживать стул. Плюхнулась, надувшись, все ещё бросая на него недовольные взгляды. Она всегда такая — несколько минут недовольна, а после успокаивается и, казалось, способна принять все что угодно.       Вновь открыла фотографии на своем телефоне, продолжая что-то рассказывать. Хайзаки наклонился пониже, чтобы рассмотреть. Девушка завязала волосы в высокий хвост и парень недовольно на него покосился. Подцепил незаметно для девушки одну прядь, покрутил в пальцах и поднес к лицу, наконец-то понимая, что пахли не духи, а волосы. Вдохнул поглубже. — Вообще офигел? — выдернула свои волосы из его рук, сверкнув глазами.       Хайзаки усмехнулся довольный собой. Растянул губы в широкой улыбке, щурясь хитро как-то по-кошачьи. Мелани пыхтела, фыркала, как растревоженный ёжик или же пташка. Хайзаки усмехнулся ещё шире, как-то зубасто, как большая, хищная кошка. Себя он не обманывал. Теперь будет делать так чаще. Уж больно милая реакция у Мелани была на его действия. Он вообще любил наблюдать за игрой эмоций на её личике. На то, как возмущенно причитает, злится или же как дрожит нижняя губка в плаксивости.       Он засматривался на это. Ловил каждую эмоцию с какой-то жадностью. Как наркоман — хотел ещё и ещё. Вел себя, будто он ещё больший придурок, чем есть на самом деле, лишь бы взбесить её.       Хайзаки закинул руку на спинку стула девушки. То ли стул удерживая на месте, то ли, чтобы быть ближе. Мелани исключительно из вредности пихнула его куда-то в бок. Но была уж больно отходчива, от того и пяти минут не прошла, а она уже покачивала ногой, развалившись на своем стуле, рассказывая какую-то историю. И эмоции играли на её лице.       Иногда, когда она уж больно резко взмахивала рукой, колечки на её пальцах позвякивали и Мелани напоминала восточную принцессу. В детстве Хайзаки слышал много историй о них. Представлял красивые, загорелые тела, в полупрозрачных тканях и со звенящими браслетами на руках и ногах. Но сейчас, подперев подбородок кулаком, внимательно разглядывая Мелани, он думал о том, что с неё бы восточная принцесса вышла даже красивее, чем его юные представления.       Колокольчик над дверью зазвенел. Хайзаки лениво покосился в сторону двери, а Мелани удивительно оживленно вскочила, казалось бы и правда птичка и не встала — вспорхнула.       В дверном проеме стояла девушка на высоких каблучках и с пышными волосами завитыми в кудри. Она оглядывала помещение, пробегала взглядом по столикам, а после остановила его на Хайзаки и быстро, походкой от бедра, зашагала в его сторону.       Он же слегка прищурился, рассматривая её, почему-то чувствуя какое-то недовольство. Покосился на часы, после на девушку, что шагала к нему, а после попытался взглядом найти Мелани, но та уже растворилась утренним туманом. А к его столику шла девушка с фотографий, с которой он договорился о встрече. Хайзаки поджал губы. На фото выглядела она лучше. Там и грудь больше была и губы, а рост казался меньше. И, удивительно, она пришла на целый пять минут раньше. Наверное, с каким-то превосходством подумал он, уж больно он ей понравился. Не зря отправил ту фотографию, на которую указала Мелани.       Но, если быть честным самим с собой, он бы с большим удовольствием подождал бы её ещё где-то с полчаса. Тогда бы и Мелани не упорхнула куда-то выполнять свои обязанности.       Девушка плюхнулась на стул рядом с Хайзаки. Тот самый, на котором сидела Мелани. Улыбнулась ярко и самоуверенно. На её губах сверкал блеск для губ, от чего они казались больше. Хайзаки медленно, не таясь, скользнул взглядом по её лицу и телу. Тягуче, со вкусом, с непритаенной пошлостью. А та, казалась этим польщенной, потому что подбородок задрала и грудь выпятилась, чтобы ткань кофточки на ней натягивалась. Хайзаки едва заметно поморщился. Уж больно сладкие духи, они казалось забивались в нос, набивали легкие ватой, мешали дышать.       Они обменялись парочкой фраз и к их столику невозмутимо как-то фривольно, подошла Мелани. Будто все это заведение принадлежит ей. Оглядела девушку с ног до головы скептическим взглядом и отвернулась, будто та была воплощением скуки. Казалось бы — не оскорбила, а девушка рядом с Хайзаки захлебнулась вдохом от возмущения. Шого же почувствовал, как его губы растягиваются в усмешке. И не той притворной, созданной исключительно для девчонок, а настоящей, которую он контролировать не может. — Чего изволите? — Мелани выглядела хамовато и скучающе. Слегка постукивала ногой по полу в каком-то нетерпении. Смотрела на Хайзаки так невозмутимо, что и не догадаешься, что они знакомы.       Спутница Хайзаки откашлялась, пытаясь привлечь внимание. Когда к ней повернулись, она быстро затрещала, что-то расспрашивая. Мелани отвечала лениво, растягивая слова, слегка приподняв одну бровь, смутив девушку. Та потупилась, казалось, почувствовав себя неловкой и глупой.       Хайзаки же от чего-то веселился. Почему-то ему доставляло удовольствие наблюдать за тем, как люди тушуются перед взглядом Мелани. Аж наполнялся какой-то гордостью, когда она короткой фразой или взглядом заставляла людей затыкаться.       Но к большому сожалению Хайзаки, Мелани быстро чиркнула их заказ в блокноте и ушла. Когда она шла её хвост раскачивался. Хайзаки, как загипнотизированный следил за её походкой. Она у неё была легкой, какой-то красивой. Парящей. — Хайзаки-кун, — протянула его спутница. — Ммм.       Девушка гордо распрямилась, стояло лишь ему вернуть взгляд к ней. Начала болтать, рассказывая что-то о себе. Выпячивала грудь, ненавязчиво поддела юбку, чтобы она побольше кожи оголила. А парень думал о том, что может быть у неё тактика такая — покажу побольше тела лишь слушай меня. А по другому никто не соглашается её слушать.       Хайзаки было смертельно скучно. Да, девушка была красивой. Но не достаточно, чтобы выслушивать её речи. Они были настолько нудными, а мимика скудная, как и жесты, что единственное желание Хайзаки было — побиться головой об стол. — Отойду, — поднявшись, сказал он, прервав её на полуслове. Девчушка захлопала пышными ресницами, а Шого побрел в сторону туалетов.       Облегченно вздохнул, моя руки, размышляя о том, чтобы остаться здесь. В тишине уборной. Хотя, он бы больше предпочел пойти в служебное помещение. Выловить там Мелани и понадоедать ей. А потом, чтобы она понадоедала ему. А после разойтись довольными.       Странно, но красота сегодняшней девушки трепета и дрожи в теле не вызывала. Не было какого-то томления в ожидании ночи. А ведь сегодняшнюю девушку можно было бы на что-то развести. Но ему было лишь скучно. Просто ужасно скучно.       Он уже открывал дверь в зал, когда на него буквально налетела Мелани и толкнула его маленькими ладошками в грудь. Он неуклюже валился от неожиданности обратно, удивленно уставившись на Мелани. — Это мужской туалет, — усмехнулся, отбросив удивление, в мгновении как-то приободрившись. — Ага, — согласилась невозмутимо, — но там пришел менеджер. Такой раздражающий старик. Подожди со мной десять минут пока он свалит. — У меня вообще-то там свидание, — протянул исключительно из вредности. Препираться с Мелани в туалете ему уже нравилось больше, чем сидеть за столиком с той расфуфыренной куколкой. Девушка скептически приподняла бровь, оглядела его, казалось, пытаясь его заставить сомневаться в своих умственных способностях. — У тебя настолько плохой вкус? Ты меня разочаровываешь. — По крайней мере сиськи у неё больше, чем у тебя, — бестыдно уперев взгляд в чужую грудь, заявил Шого. Мелани фыркнула громко и иронично. — Зато я ноги не раздвигаю перед всеми более-менее симпатичными парнями. И от меня невозможно заразиться хламидиями воздушно-капельным путем. — Че за хрень вообще? — скривился Шого, понимая, что скорее всего не хочет знать ответ. По скептическому взгляду девушки и приподнятой правой брови он понял, что да, прав — не хочет знать. — Забей, — помахал на неё рукой, — пофиг. — Когда будешь ссать кровью — будет не пофиг. — Ой, заткнись, — скривился. Мелани фыркнула. Спустя минуту молчания она привалилась спиной к стене и заговорила. — Что будем делать? У нас где-то ещё минут десять.       Целую секунду Хайзаки думал о том, чтобы лениво от неё отмахнуться. Сама его затолкала, а теперь ещё хватает наглости спросить, что они будут делать — будто он обязан её развлекать. Но после широко, по-зубастому ухмыльнулся и медленно подошел к Мелани. Она замерла, настороженно следя за каждым движением. Совсем, как птичка, подумал Хайзаки. Те так же вглядываются в хищников, что приближаются к ним. Выжидая момент, когда лучше вспорхнуть, спасаясь.       Иногда Хайзаки менялся. Дружеское подшучивали перевоплощалось в что-то опасное, заставляющее коленки дрожать. Мелани мгновенно замечала это перевоплощение поведения по тому, как менялись движения Хайзаки, взгляд, казалось, даже ритм сердца. Оперся о стену на предплечье рядом с её головой, склоняясь к её лицу. Губы девушки мгновенно пересохли и она нервно их облизала.       Такое его поведение она оправдывала тем, что ему нравится ей действовать на нервы. А серьезно воспринимать Хайзаки Шого себе дороже. Он же оправдывал это тем, что ему нравится смотреть на её настороженное выражение лица, как она замирает, испуганно, будто лань в свете фар. — Можем заняться чем-то, что будет приятно нам двоим, — выдохнул. Его голос был ниже обычного, немного хриплым. Мелани тяжело сглотнула, чувствуя, как от его голоса у неё пробежала дрожь по телу. — Планируешь за десять минут справиться? Что-то ты меня разочаровываешь сегодня все больше и больше, — фыркнула, правда без привычной иронии, лишь с намеком на неё.       Уверенно толкнула его в грудь и Хайзаки немного, на пол шага, отступил назад. Совсем не от её толчка, может и вовсе его не почувствовал, а просто из-за той капли вежливости, что в нем осталась. Склонил голову в бок, как-то изучающе, внимательно её разглядывал с ухмылкой на губах. — Ты офигел в край, Хайзаки? — она обычно не обращалась к нему по фамилии, лишь когда злилась, — Шутки шутками, но это уже ни в каике ворота. — А чего ты решила, что я шучу? — Если не шутишь, то вообще эгоистичный дебил, — сказала так уверенно, будто это что-то очевидное, непреложная истина, — не забыл ещё, что я девушка Кена? Три года почти. Думаешь, я все это засуну в задницу лишь ради десяти минуток с тобой? Чтобы стать ещё одной галочкой в списке твоих побед? Нет, спасибо. Хайзаки поймал себя на том, что не может оторвать взгляда от губ девушки. На них не было ни помады, ни блеска, но выглядели они мягкими, завораживающими, невероятно красивыми. Будь он на месте Кена, целовал бы их постоянно и всюду. Мелани от возмущения их иногда поджимала и даже это выглядело красивою. — Ох, простите, — дверь открылась и захлопнулась, казалось, в одно мгновение. Лишь эхо этой фразы говорило о том, что действительно кто-то зашел.       Хайзаки и Мелани даже не бросили короткого взгляда. Смотрели друг другу в глаза неотрывно, будто вернулись в детство и тот кто первый моргнет — проиграет. Шого в усмешке приподнял уголок губ, весело щурясь. Мелани смотрела исподлобья, по её щекам растеклись красные пятна злости. Громко, рассерженно дышала, будто дыхание сбилось.       Парень согнул ноги в коленях, опершись ладонями об них, так, чтобы быть с Мелани на одном уровне, усмехнувшись ещё довольней. У Мелани едва ли не валил пар из ушей от возмущения, глаза горели злостью. Она ненавидела, когда он шутил над её ростом. Ненавидела, когда так приседал, слишком очевидно давая понять насколько она ниже. В лицо бросал: «смотри, ты такая маленькая, что мне, чтобы быть с тобой на одном уровне, нужно присесть, как перед ребенком». И, естественно, из-за того, что Мелани это не нравилось, он это продолжал делать.       Находил Мелани прекрасной в злости. Глаза, казалось, светились неоном. Зелено-голубой цвет стал в разы ярче, ядовитым до рези. Неестественным. Поджимала пухлые губки, от чего на подбородке появилась крошечная ямочка. Шого как-то безумно распахнул глаза, в каком-то восторге, широко усмехаясь. Мелани видела у него такое выражение лица — когда наблюдал за баскетбольной игрой. — Может это будут твои лучшие десять минут в жизни, — поцокал языком Хайзаки, будто Мелани не понимает очевидную вещь, — дурочка.       Щелкнул её по лбу. Исключительно из-за того, что знал, что ей это не нравится. Хотелось взбесить ещё больше, вывести на эмоции такие же яркие, как вспышки фейерверков. Оттолкнула его руку, пихнула в грудь, будто надеялась, что он упадет, но эта попытка была изначально обречена на провал и Хайзаки весело и как-то умиленно хохотнул с этого. Она, фыркнув, выбежала с комнаты, громко хлопнув дверью. А Хайзаки продолжал довольно усмехаться, повеселев.       Вышел с туалета все ещё улыбаясь, шел вальяжно и расслабленно. Совсем забыл о своей спутнице и недовольно скривился, когда заметил её за столиком. Сидела, нервно поддергивая ногой, постукивая ногтем по панели своего телефона. Хайзаки плюхнулся на стул, его ножки заскрипели. — Наконец-то! — недовольно сказала, — Почему ты так долго? — Да так, — сказал, откинувшись на спинку своего стула, — пытался уломать нашу официанточку.       Он никогда не славился джентльменством или же уважительным отношением к дамам. Но, обычно, до того, как затащит девушку в койку, он себе такое не позволяет. Хамит, вольничает, насмехается, но не переходит черту. Достаточно уверен в себе, чтобы думать, что даже пересекай он эту черту, будет нравиться девушкам. Просто задачу усложняет. Придется на одну тратить больше времени. А ему девушки надоедают слишком быстро. Пару недель и повезет, если девушка вызывает лишь скуку, а не презрение, раздражение или вовсе ненависть. Но сегодня ему было плевать. Девушка не вызывала ничего кроме скуки. — Козел! — как-то задушено и удивленно, будто не могла в это поверить, широко распахнув глаза, выдохнула девушка.       Хайзаки помахал на неё рукой, будто она надоедливая муха. Его выражение лица, поза, каждое движение выражало лишь одно — готов согласиться на любой нелицеприятный эпитет, лишь бы девушка ушла.       Она схватила свою сумочку и сорвалась со своего места. Помчалась к выходу, на прощание хлопнув дверью. А Шого подумал, что сегодня у него странный день. Второй раз, за каких-то десять минут, девушки из-за него рассерженно хлопают дверью. Подпер скучающе подбородок кулаком, поглядывая в сторону каморки, куда обычно набивался персонал.       Наклонил голову, пытаясь высмотреть Мелани. Она неожиданно выплыла — принимала заказ с другой стороны зала. Смотрела в свой блокнот, немного хмуря брови, задумчиво дергая уголок листа с наспех чем-то написанным.       Шого свистнул, привлекая к себе внимание. Она замерла, казалось, на полушаге, удивленно подняв на него взгляд. Смотрела непонимающе, удивленно. А Хайзаки подавился воздухом. Почему-то руки дрожали. И сердце сбивалось с привычного ритма. Ему казалось, что все тело пробивает мелкая дрожь. И что в глазах Мелани укрылась вселенная. Зелень и голубизна были так ярки, что, казалось, присмотришься и сможешь разглядеть планетарные туманности и скопления звезд, созвездия и блестящие хвосты комет. — Чего свистишь? — спросила, подойдя. Оперлась рукой с блокнотом на бедро. — Все равно хуи пинаешь, посиди со мной. — Сейчас твой пну, — приподняла бровь Мелани, — не мешай мне работать.       Легонько щлепнула его блокнотом по макушке. А когда хотела убрать руку, Хайзаки схватил её за запястье. Дернул девушку на себя, притягивая ближе, крепко сжимая ладонь на её руке. С каким-то восхищением отметил, что её запястье такое тоненькое, что обхватить его полностью было легче легкого. Едва не уткнулся носом ей куда-то в район пупка, задрав голову, чтобы смотреть в лицо.       У него на лице была именно та усмешка, что украшает губы самых стереотипных плохих парней. Именно тех, с кем матеря запрещают общаться, а хорошие девочки вздыхают по ним, печально глядя в спину. Мелани хорошей девочкой не была. Потому, вместо того, чтобы растаять от прикосновения и нахальной улыбки, закатила глаза, цокнув языком. — Вали уже, — вырвав свою руку из захвата Хайзаки, поморщившись, отойдя на шаг, будто боялась, что опять по-собственнически и нахально схватит, сказала Мелани, — раз твоя подружка тебя бросила. — Ничего она меня не бросила, — оскорбился Хайзаки, — я сам её прогнал. Надоела. Бесила меня. — Да кто же кроме тебя виноват, что ты зовешь на свиданки девушек, у которых мозгов, как у резиновой куклы? — скрестив руки на груди, спросила Мелани, приподняв одну бровь, — Был бы разборчивей — скучно не было бы.       Хайзаки недовольно скривился. Говорить, что в последнее время скучно со всеми девушками, кроме Мелани, не хотелось. От того Хайзаки кривился, будто в мучениях от зубной боли, и тянул время, чтобы задержаться немного. Горделиво задирал нос и придумывал поводы, чтобы ещё с ней поболтать. — Симидзу! — окликнули девушку. Она резко обернулась, прядь волос упала ей на плечо. Хайзаки замер глядя на длинную, белую шейку. Совсем тонкую. — Иду! — отозвалась девушка с мерзко-милой улыбкой на губах. Хайзики скривился пуще прежнего. Ему больше нравилось, когда Мелани злилась или же была искренне счастлива. — А ты вали уже давай, — повернувшись к нему, сказала. — Ладно, — раздражающе протянул Хайзаки, поднимаясь как можно медленнее, наблюдая за тем, как Мелани раздраженно постукивает ногой. — Ладно, не психуй, — опустив ладонь ей на голову, сказал Шого. Мелани зарделась от злости и попыталась отмахнутся от его руки. — Иду уже.       Побрел к выходу, засунув руки в карманы. Настроение, почему-то, было хорошим. Обычно, когда с очередной ничего не выгорало он был раздраженным, бросался на людей голодной псиной. А тут — сам заставил уйти, а после шел, едва не светясь довольством.       Хайзаки никогда про свои чувства не думал. Знал лишь, что вот сейчас и вот это хочет. А причины его не волновали. Если хочет — должен получить. И какая разница, как и зачем? Жил мимолетными желаниями и удовольствиями. Вся жизнь, как погоня за большим и большим наслаждением.       Но, парадоксально, в последнее время его главный источник удовольствия в одно мгновении обмельчал, казалось, пересох. Помимо баскетбола у него было единственное вечное наслаждение — девушки. Ему нравились поцелуи, ему нравились их восхищенные взгляды и как они доверчиво отдают свои хрупкие девичьи сердечки. Почему-то даже самые отпетые стервы, конечно, таясь, вручают ему свои сердца. Он предполагал, что от того, что в нем есть какой-то животный магнетизм. Та вечная и непонятная аксиома, когда девушки очаровываются плохими парнями.       Но в последнее время стало скучно. Нет того всепоглощающего удовольствия. А ещё его раздражало, ужасно раздражало, что мысли, о чем бы он не думал, уверенно направляются к Мелани. Покупает себе в магазине хлеб и ловит себя на мысли, рассматривая буханку, что Мелани нравятся булочки с вишней и ванилью.       Он крутился не в силах уснуть. Такого раньше не бывало. Но ему казалось, что с каждым днем засыпать все сложнее. Повернулся на бок, глядя в окно. Там на бесконечном глади неба сверкали точки звезд. Горели ярким светом.       Он вздохнул и потянулся за телефоном. Разблокировал его, поморщился от резкой рези в глазах из-за ослепительно-яркого света. Щурясь, разглядывал экран. На нем светилось время — было почти три ночи. Несколько сообщений от его подружек, но настроения переписываться с ними не было вовсе. Открыл переписку с Мелани. «Йо», — отправил короткое. Не выходил с переписки, ожидая ответа. Не ответит — позвонит, уверенно заявил он себе мысленно. «Привет», — ответила. Хайзаки самодовольно ухмыльнулся. «Я не могу уснуть. Поговори со мной», — он часто так говорил. Просто высказывал свое требование, не оставляя права выбора. Почти на всех девушках это работало, на тех, что не работало ему самому интересны не были. За исключением Мелани. Она во многом была исключением. Единственный человек, что раздражал его до скрежета зубов, но при этом он наслаждался этим. «А я могу», — пришло в ответ. «Спокойной ночи», — Хайзаки смотрел на её сообщение, полный раздражения и восхищения. Коротко хохотнул, закрыв ладонью глаза.       Мелани закрыла глаза, стараясь уснуть. Жмурилась с усилием, прилагала силы к попытке уснуть. Спать не хотелось. Больше хотелось поговорить с Хайзаки. Но не хотела себе это позволять. Тогда она обманется. В сердце или душе зародится росточек мысли, что она ему интересна и нужна. Но Хайзаки девушки не нужны. Говорит с ними, разбавляя скуку. В его поцелуях нет смысла. Руководствуется лишь инстинктами. Захотел — поцеловал. Захотел — бросил.       Девушка зажмурилась до боли и ярких бликов перед глазами. Хайзаки не тот парень, которому нужно или даже можно верить. Но он, почему-то, восхищал. Ужасный парень, один из тех хулиганов, но почему-то очаровывал. И всегда появлялся в нужный момент. Хотя бы сейчас. Мелани лежала снедаемая чувством одиночества. Она давно прекратила просто переписываться с Кеном. Будто они были старой супружеской четой. Любили друг друга по привычке. Понимала, что это не правда. Кен любит её. Она могла это заявить с полной уверенностью. Но только не в такую ночь. Когда лежишь без сна и просто хочешь человека рядом. Казалось бы, твой человек, а находится на расстоянии бесконечности. А Хайзаки так отлично прикидывается, что ты ему нужна.       Мелани открыла переписку с Кеном. Последнее сообщение было день назад. Он спрашивал, когда уедут её родители. Хотела что-то написать, уже подвела палец к яркому экрану, и не решилась. Подумает, что пьяна.       Встала с кровати. В доме стояла тишина, девушка ступала босыми стопами по полу. Распахнула окно, створки едва слышно, но в ночной тиши, оглушительно, заскрипели, и едва ли не перегнулась через подоконник. Подкурила, наблюдая, как дым поднимается к черноте небес. Колотило от холода и Мелани обняла себя за плечи одной рукой. Спала в тонкой майке и шортах. От того тело дрожало так сильно, что это казалось ненормальным.       Возле Хайзаки всегда тепло, промелькнула мысль. Казалось, его кровь кипит. А тепло тела чувствуется даже на расстоянии и через одежду. Она бы хотела ощутить этот жар раскаленной кожи на своем теле. Прижаться плотно. Так, чтобы места между ними не осталось. Но она не глупая. И она любит Кена. Нельзя же с кем-то находиться в отношениях почти три года и не любить его? Они планировали пойти в один университет. Кен выбрал уже в какой они пойдут. Но потом сказал, что универ ему не нужен. А потом заявил, что пойдут они в другой. А потом опять передумал.

***

      Мелани глубоко дышала. Пот покрывал лоб и шею. Она ненавидела уроки физкультуры. И ненавидела форму. Шорты были слишком короткие, а белая футболка постоянно задиралась и на свету солнца немного просвещалась. Отошла с одноклассницей на край стадиона, под недовольным взглядом учителя со свистком между зубов. Вытерла лоб тыльной стороной ладони, смотря на здание школы. По коридору медленно брел Кен, глядя на своего друга, о чем-то рассказывая, очаровательно улыбаясь. Мелани чувствовала себя глупой влюбленной девчушкой, мысленно повторяя «посмотри на меня, посмотри, ну же». — Куда пялимся?       Она дернулась. А над головой громко усмехнулись. Покосилась на Хайзаки, а его наглый голос ни с чьим не спутаешь. Оперся на её макушку локтем, самодовольно заглядывая ей в глаза. Совершенно беспардонно и нагло, не смущаясь того, что едва ли не ворвался на чужой урок. — Должна тебе напомнить, — пытаясь уйти из-под его руки, чувствуя на себе удивленный взгляд одноклассницы, сказала Мелани, — вокруг тебя мир не вертится. Так что не всегда и не все смотрят на тебя. — Да? — протянул он, казалось, не замечая, что она пытается уйти из-под его руки, — А я хочу, чтобы ты смотрела только на меня. Так уж и быть, я в ответ буду пялится только на тебя. Ну за исключением девок с буферами размера пятого.       Мелани фыркнула, уже открыла рот, чтобы возмутиться. Но по закону подлости именно в этот момент, кто-то криворукий бросил мяч в её сторону. Мелани надеялась, что это трагичная случайность. И радовалась тому, что в её классе лишь неудачники, что, казалось, не слышали слово «спорт». От того больно не было, лишь неприятно. А ещё хотелось бросить этот самый оранжевый мячик, что лежал у её ног, в ответ, приложив все небольшие силы. — Бля, — выдохнул Хайзаки, — что за уеба это сделала? Гаркнул так, что рядом кто-то испуганно пискнул, отшатнувшись от них. — Сильно лицо расквасило? — Да цела я, цела, — недовольно пробурчала Мелани, подбирая мяч.       К ним подбежала девчушка. В таких же коротких шортиках, как и Мелани. Правда, девушка была гораздо выше, не меньше, чем на сантиметров тридцать, смотрела большими, блестящими глазками, полным искреннего сочувствия и сожаления. Мелани такие девушки раздражали. — Мне так жаль, — причитала она, — я не смотрела куда бросаю. Так жаль. Может тебе в медпункт, Симидзу?       Мелани скривилась. Одноклассница была отвратительно красивой. Фигуристая, с длинными блестящими волосами. Одна из тех на кого смотришь с восхищением и завистью и не понимаешь: ну как так, что все вот это досталось одному человеку? Перед их невинными глазками и высокой грудью, что едва не выпадет из выреза футболки — парни бессильны. — А глаза тебе на что? — гаркнул Хайзаки. А Мелани едва не расплылась в довольной, широкой улыбке. Было настоящее удовольствие глядеть на то, как девушка растерялась. Смотрела, недоумевая. Как это так? На неё всю такую красивую и добренькую кричат? — Может тебя в мед.пункт отправить? Шары свои проверишь. А то только лупать ними и способна. Идиотка. Нижняя губа девушки задрожала, а глаза заблестели от непролитых слез. — Я же случайно, — будто это может оправдать все. — И че? Случайно она. Если такая криворукая — вообще в руки мячи не бери. Думаешь, мне не насрать случайно ты или нет? Радуйся, что нос не сломала этой дуре, а то засунул бы твои кривые руки тебе в задницу, где им самое место.       Девушка все же расплакалась. Крупные слезы побежали по розовым, кругленьким щечкам и она, всхлипнув, побежала к выходу из стадиона. Мелани проводила её скучающим взглядом, отмечая, что она даже в такой ситуации бежит так, будто гребаная спасательница Малибу. Хотя сама вот-вот и захлебнется собственными соплями. — Зря ты так, — отдавая дань вежливости, сказала Мелани. Подумала несколько секунд и продолжила, — хотя нет, не зря. Сама виновата. Спасибо. Хайзаки махнул на неё рукой. — Попали по твоей пустой черепушке, это повод отпроситься? — широко и нагло усмехнулся, засунув урки в карманы, спросил Хайзаки. Хотя звучало больше как утверждение. Мелани хмыкнула. — Прогуляем урок вместе на крыше.       Девушка присмотрелась к Хайзаки, внимательно вглядываясь в его лицо. Её будто что-то смущало. Вглядываясь в его ухмылку, ей показалось, что та не такая наглая, как обычно. С какой-то едва заметной ноткой смущения. Будто его действительно волнует, что она ответит. Но это было глупо. Обман зрения. Хайзаки не тот, кто испытывает смущение. Не тот человек, который готов подстроиться, пойти на уступки. Его гордость и самолюбие были величиной с планету. — Хайзаки-кун!       Мелани резко подняла голову. С окна высунулся мелкий парень, с круглыми розовыми щечками и в круглый очках, за которыми скрывались маленькие черные глазки. Солнце резануло болью по глазам и девушка немного прищурилась, силясь вспомнить этого парня. — Чего тебе?       Мелани перевела взгляд на Хайзаки. Тот недовольно морщился, будто этот парень был воплощением всех его проблем. Но что странно, бросал какие-то короткие взгляды на девушку. Замирал, широко распахнув глаза, будто видел что-то удивительное. А после отводил взгляд и в этом не было ни капли смущения. У него было лицо человека, что смотрит на что-то до боли яркое, но прекрасное. Отводишь взгляд, потому что свет начинает выпаливать сетчатку, но поворачиваешься обратно не в силах сопротивляться этому стремлению посмотреть на что-то столь прекрасное. Хайзаки переступил с ноги на ногу. Громко вздохнул.       Мелани была потной, крупные капли блестели на коже, а её щеки немного порозовели. Она глубоко дышала и на каждом вдохе футболка натягивалась на груди. А ещё на Мелани падали яркие лучи солнца. Они переливались на её коже. А её глаза, казалось, сверкали. Солнце играло с её волосами, а Мелани выглядела как прекрасное воспоминание, как произведение искусства, от которого одновременно чувствуешь что-то возвышенно-одухотворенное и животное желание. — Тебя учитель ищет! Тебе нужно сдать домашнее, а то к экзамену не допустят!       Хайзаки чертыхнулся, скривившись. Казалось еле сдержался от того, чтобы не сплюнуть на землю в презрении. А Мелани вспомнила этого мальчишку — староста класса Хайзаки. — У тебя же его нет? — любопытно поинтересовалась. Он фыркнул перед тем, как ответить. — Нет, конечно, — сказал так уверенно, будто едва ли не оскорбился тем, что она могла допустить мысль, что он делает домашнее задание. — Что делать будешь? — Хер знает, — а в голосе столько безразличия, что это даже немного восхищало.       Мелани едва не хохотнула, в последний момент прикусила нижнюю губу. А в голове крутилось, возникшее от взгляда на совершенно спокойного Хайзаки: «крутые парни не оборачиваются на взрыв». Но в случаи Хайзаки — это был не взрыв, а постоянный, не утихающий пожар. Вся его жизни походила на животное, дикое пламя. Как и он сам. — Подожди, — сказала ему не задумываясь.       Что странно, Хайзаки кивнул. Он люто ненавидел ждать. Какой бы потрясающе-красивой девушка не была бы, сколько бы он её не добивался, он обрывал их общение, грубо посылая красавицу, если она позволяла себе заставлять его ждать. От того Мелани настороженно оглядела Хайзаки, будто поверить не могла. Может настроение хорошее? — Чего встала? — скривился недовольно. — Иду, — побрела к учителю, чтобы отпроситься.       Тот глядел на нее недовольно, а на лице читалось неприкрытое понимание того, что прилетевший мяч в лицо вовсе не причина, а лишь повод. Бросил взгляд на Хайзаки через плечо Мелани и ещё более недовольно нахмурился. Их учитель физкультуры — совсем молод. Ему едва за двадцать пять и многие девочки тайно, и не совсем тайно, по нему вздыхают. Некоторые подкидывают отвратительные и старомодные любовные записки.       Но тот никого из прекрасного пола не выделял, от чего девушки вглядывались в каждый его жест, стараясь уловить заинтересованность в ком-то. Пока им удалось заметить немного отличающееся отношение учителя к Мелани. Она каждый раз закатывала глаза, когда кто-то об этом говорил.       Да, его отношение к ней отличается. Исключительно из-за того, что он скучный до раздражения. С тех, что даже на вечеринке выпивают одну стопку. И естественно придерживается всех правил здорового образа жизни. И, иронично, но именно он чаще всего её ловит за курением. От того она в его черном списке. — Я же все равно буду просто сидеть на скамейке, — закатила глаза Мелани, — или вы хотите на меня полюбоваться? Ухмыльнулась иронично, приподняв бровь. Учитель крепко стиснул зубы, стараясь выглядеть сурово. Правда щеки приобрели розовый оттенок. — Ну что? — Мелани вздрогнула от голоса Хайзаки за своей спиной. Она не слышала как он подошел. Ни шага. Шого растягивал слова, а голос казался немного ниже обычного. Дернул её за шиворот футболки назад и девушка пискнула, едва не упав. Привалилась спиной к груди Хайзаки. Подняла голову, бросив недовольный взгляд на лицо парня, но тот неотрывно глядел на учителя. Прожигал его взглядом, а ноздри как-то по животному раздувались в глубоком дыхании. Мелани приподняла бровь. — Ладно, иди, — скривился учитель. Хайзаки что-то недовольно забурчал, утаскивая девушку за собой. — Ты чего лезешь? — любопытно поинтересовалась Мелани, когда они отошли. — Надоело ждать, — бросил, отдающее ложью. Мелани хмыкнула идя рядом с ним. Шагали медленно и молча в сторону раздевалки. — Только быстро, — бросил Хайзаки, привалившись на стену у двери, напоминая телохранителя, провожая недовольным и долгим взглядом проходящих мимо людей. — Ага. Мелани закрыла за собой дверь. В раздевалке никого не было — урок все ещё длился. Начала раздеваться, чувствуя, как мышцы пробивает легка дрожь. Едва заметно колотит то ли от волнения, то ли от возбуждения. Покосилась на дверь. Мысль, что она находится одна, а Хайзаки сразу за дверью и ничто не помешает ему зайти, если он захочет, вызывала взволнованность.       Мысленно обматерила себя, стягивая футболку. Выдохнула, прижавшись лбом к холодному металу шкафчика. Несколько секунд простояла так, стараясь привести дыхание в норму. Отлипла от холодной поверхности шкафчика и накинула на плечи белую рубашку. Но вот мелкие пуговицы не поддавались, выскальзывали из пальцев, отказывались попадать в специальное, отведенное для них отверстие.       Мелани чертыхнулась и решила, что с рубашкой закончит позже. Натянула юбку и сменила обувь. Стояла посреди раздевалки в рубашке, на которой смогла застегнуть лишь парочку пуговиц и с растрепанными волосами. — Ты чего так долго? — недовольно спросил Хайзаки, когда Мелани вновь принялась пытаться застегнуть рубашку. От его голоса её принялось колотить ещё больше и пуговица выскользнула с пальцев. — Я почти все! Рубашку застегиваю.       Тишина длилась несколько секунд, но они казались долгими, тягучими, какими-то тяжелыми. А после дверь заскрипела. Мелани замерла. Вцепилась в рубашку, комкая ткань, подняв взгляд на Хайзаки. Он захлопнул за собой дверь, будто опасался, что её кто-то увидит или же его в женской раздевалке. Но зная Шого, он бы лишь обрадовался такой перспективе. Его донжуанство стало легендой в их школе, а это было бы лишь ещё одним подтверждением слухов. Сам бы рассказывал, как о веселом приключении, гордо задирая нос.       Облизал пересохшие губы. Мелани увидела, как дернулся его кадык, когда он сглотнул, а его глаза от чего-то казались черными. То ли свет так падал, то ли зрачки, выдавая с потрохами, расширились. — Мне надоело ждать, — пытался говорить привычно, немного растягивая слова, нагло-бесстрастно, но вместо этого его голос звучал странно, непривычно, незнакомо. Так, что вниз по спине девушки побежала дрожь.       Мелани, почему-то, молчала. Хотя должна бы возмутиться. Глядела на него и ничего не говорила. Он сделал всего два шага, а оказался вплотную к ней. Вытащил края рубашки с её пальцев и руки девушки безвольно повисли вдоль тела. Она смотрела в его лицо, а он, обжигая дыханием её щеку, крутил в пальцах пуговицу её рубашки. Дотронулся к обнаженному животу девушки подушечками пальцев. Казалось, случайно, но руку не убрал. Как-то замер, будто вслушивался в свои ощущения. А чувство было, что через все тело пустили электрический разряд. Смотрел на молочную кожу живота, груди, шеи. Ещё раз тяжело сглотнул, а Мелани облизала пересохшие губы.       Хайзаки повел ладонью вверх. А Мелани колотило в дрожи. Движение ощущалось слишком медленным и его было одновременно много и недостаточно. Оставил ладонь на её шее, надавил немного, заставляя девушку отступить. Мелани сделала несколько коротких шагов назад, а Хайзаки шагнул вперед.       Уперлась в шкафчики лопатками, резко выдохнув, будто этим выбило весь воздух из легких. А Хайзаки закрывал собой весь мир. Одна рука осталась на её шее, вторая сжала обнадеженный бок. Наклонился к её лицу. И Мелани опять ничего не сказала. Будто здравый смысл был заперт где-то глубоко и далеко в клетке, бился, стараясь вырваться, но ничего у него не получалось. Лишь его вопли разносились едва слышным эхом в сознании. То ли из-за его руки на её шее, то ли просто из-за всего Хайзаки целиком, дыхание перехватывало, казалось, что в раздевалке в одно мгновение закончился весь кислород.       Оторвался, от её губ, обжигающе и сбито дышал, отодвинулся едва ли на сантиметр. В тишине раздевалки их сбившееся дыхание было оглушительным, отдающее возбуждением.       И лишь сейчас Мелани заметила, что крепко цепляется за Хайзаки и ждет, когда он вновь к ней наклонится. Повторяла мысленно, как молитву, просьбу, чтобы он наклонился, прикоснулся, был рядом. И он наклонился, целовал до боли, кусая губы, едва ли не по-животному вылизывал рот. Будто поверить не мог, что дорвался, столько в его действиях было жадности. Прервал поцелуй, но не отодвинулся.       Мелани едва слышно простонала-всхлипнула, недовольная, что Хайзаки больше не целует её. Даже сразу не поняла, что это она издала этот позорно-жалостливый звук. Парень глухо, весело фыркнул. И потянув её за волосы на затылке, заставил откинуть голову назад. Мелани прогнулась в спине, широко распахнув глаза, чувствуя обжигающе-горячие поцелуи, казалось покрывающие всю её шею. Вцепилась в рубашку Хайзаки, натягивая ткань так, что та скрипела и трещала. Колени дрожали, а перед глазами вспыхивали звезды. — Стой! — испуганно выдохнула, казалось, даже не поняв, что сказала это. Хайзаки что-то прорычал, сильнее сжимая пальцы на её боку и в волосах. — Шого, стой! — резковато и испуганно. Она ненавидела себя в этот момент из-за того, что страх в её голосе был не от мысли, что Хайзаки сделает с ней что-то. А из-за того, что навалилось осознание, что она будет очередной. И это — единственный раз. Больше не повторится. И Хайзаки выбросить его из головы, как нечто неважное и незначительное, — Не надо.       Он отодвинулся, глубоко дыша. Что странно, не кричал, не материл, даже не обвинил ни в чем. Смотрел на неё с непонятным выражением лица, а после вылетел из раздевалки. А Мелани осталась, привалившись к шкафчикам спиной, задыхаясь от собственного дыхания.       Хайзаки, казалось, взлетел на один лестничный пролет. Развалился на ступеньке. Как-то агрессивно запустил пятерню в шевелюру, едва слышно простонав-прорычав. Губы покалывали, отдавили призрачным привкусом поцелуя.       Сидел, бросая яростные взгляды на невезучих школьников, которым захотелось подняться-спуститься с помощью этой лестницы. Смотрел на них исподлобья, едва не скаля по-звериному зубы. Телефон в кармане несколько раз завибрировал сообщением, но он его не доставал. — Чего расселся? — по макушке шлепнули чем-то легким. А от голоса сердце дернулось и забилось быстрые. Хайзаки едва удержался от порыва скривится, от мысли, что какая-то «девчачья муть», происходит с его телом и сердцем.       Поднял взгляд. Над ним, будто ничего не было, стояла Мелани. Одежда скрупулезно оправлена, волосы расчесаны, в руке тетрадь, а губы немного припухшие, ярче обычного. От чего Шого усмехнулся довольно-широко. А Мелани фыркнула. Именно тетрадкой шлепнула его по макушке, а теперь протягивала её. — На, скажешь, что твоя. Там домашка есть.       Взял тетрадь, а открывать не стал, пристально глядел в лицо девушки. Та, как-то замешкалась, стушевалась. А парень на это лишь ещё шире усмехнулся, как-то самодовольно.       Мелани задрала аккуратный носик и пошагала вниз по ступенькам. Прошла вниз несколько ступенек, когда Хайзаки, не думая, казалось, действуя лишь на одних инстинктах, протянул руку, хватаясь за подол её юбки. Девушка остановилась, тут же шлепая его по ладони, бросая недовольный взгляд через плечо. — Спасибо, — подняв тетрадь на уровень лица, сказал. Мелани отвернулась, резко сбегая вниз по ступенькам.

***

      Дом был не очень большим. Всего несколько комнат. Но для них это было не важно. Разбились на маленькие компании, уйдя по углам, практически полностью игнорируя присутствие других людей.       Хайзаки оперся на стену, держа пластиковый стаканчик с пивом. А рядом вилась Кити. Улыбалась широко-заискивающе, вывалив грудь, специально оттянув майку ниже, чтобы оголить как можно больше кожи. Висла иногда на его локте, дуя губки. А Хайзаки оглядывал людей, что тоже были на этой импровизированной вечеринке. Большинство приглашенных были едва знакомы с хозяином дома. — Шого-кун, — горячо шепнула ему Кити на ухо, прижавшись к нему грудью, пытаясь заглянуть в его глаза, хлопая ресничками. Парень скрипнул зубами, выдергивая свою руку из её захвата. — Не называй на меня так.       Кити удивленно таращилась, находясь в полном недоумении. Как это так? Она, напившаяся ещё до прихода, так откровенно предлагает себя, а её «парень» отмахивается, как от надоевшей мухи, всем своим видом демонстрируя какую-то уставшую злость.       Не обернувшись на неё, пошел к дивану и плюхнулся на него, едва не пролив на себя пиво, громко чертыхнувшись. Втиснулся между Мелани и ещё одной девчушкой. Та была достаточно пьяна, чтобы не обратить на него внимание, Мелани же растерянно заморгала, а после обернулась на него, обнимая ладонями свой стаканчик. Он сел к ней так близко, что задел своим бедром её бедро.       Она тоже была на подпитии. Выпила немного с Кити ещё до прихода на эту недо-вечеринку. Но лишь взгляд был каким-то замыленным, будто не могла на чем-то сосредоточиться. До прихода Хайзаки смотрела куда-то вперед, хмурясь, делая крошечные глоточки своего пива. Хайзаки покосился в сторону, куда смотрела до этого Мелани. Естественно, его взгляд наткнулся на Кена. Он запрокинул голову, хохоча в компании двух девушек и одного парня. Одна стояла близко к нему и иногда прикасалась к его предплечью тоненькими пальчики с длинными красными ногтями, пытаясь привлечь его внимание.       Хайзаки не понимал, как Кен додумался оставить Мелани одну на диване. Она в этой комнате почти никого не знала и, тем более, была немного пьяна. Казалась такой маленькой, одинокой. Как птенчик выпавший из гнезда.       Медленно цедил пиво через зубы. Опустил одну руку меж их бедер, накрывая ладонь Мелани. Сжал пальцы, ощущая какие её ладошки маленькие по сравнению с его. Девушка едва заметно улыбнулась, прикрыв это стаканчиком, делая маленький глоток. Перевернула руку ладонью вверх, сплетая их пальцы.       Сидели молча, в какой-то удовлетворенности. Иногда, Хайзаки раздраженно отмахивался от знакомых, что пытались его увлечь в ту или иную компанию или хотя бы втянуть его в разговор. Подошла одна девушка, широко улыбаясь. Хайзаки поднял на неё тяжелый взгляд, почувствовав, как Мелани едва ощутимо сильнее сжала его ладонь. И с легкой душой, отмахнулся от подошедшей.       Мелани опустила голову, неловко подкуривая одной рукой. Лишь бы не разрывать сплетение рук. Волосы упали на лицо, скользнули по плечам. А Хайзаки, пользуясь моментом, разглядывал её. Возле девушки стояла пепельница, которую она бессовестно и нагло присвоила себе. Вытянула ноги вперед, от чего джинсы немного приподнялись оголяя кожу щиколотки. Дырявые на коленях джинсы — она почти всегда такие носила. Искренне любила потертые, свободные и рваные джинсы. И когда она ходила в этих прорезях мелькали её светлые, острые коленки.       Хайзаки отметил, что линия её плеч уже не такая напряженная и взгляд не устало-безнадежный. Она не любила такие вечера, где почти никого не знала. Но не приди она как «+1» мучилась бы дома, размышляя. Но вот сидеть здесь на диване, нервно куря одну за одной, и наблюдать, как Кен социальной бабочкой вертится среди компаний, было тоже мучительно. Она ощущала себя ненужной и брошенной, каким-то придатком. Как какая-то самая дешевая шоколадка, которую приматываю скотчем к продукции, красным шрифтом напечатав на ленте, что шоколадка в подарок.       Теперь, когда рядом сидел Хайзаки, сжимая её ладонь, стало спокойней. Музыка стала не режуще-громкой, а приятным, каким-то сюрреалистичным фоном. А его ладонь была большой, кожа грубоватой из-за постоянных тренировок в баскетболе. Она могла понять всех тех влюбленных в него дурочек — он казался сильным, уверенным. Но Мелани старалась не обмануться, не смотреть на него через призму розового стекла.       Он напряженно замер, медленно поднимая взгляд. Ему показалось, что он физически ощутил на себе чей-то тяжелый, напряженный и пристальный взор. Смотрел Кен. Тот все так же стоял у стены на другом конце комнаты в окружении парочки их общих знакомых. Скрестил руки на груди, неотрывно глядя на Хайзаки. Шого смотрел в ответ, будто они вернулись в животный мир и тот, кто отведет взгляд первый — проиграет. Смотрели слишком долго, чтобы это можно была списать на случайность.       Девушка рядом с Кеном, что-то ему сказала, привлекая его внимание прикосновением к его руке. Тот несколько бесконечно долгих секунд не обращал на неё внимания, но сдался и покосился на даму, что-то говоря. Та в недоумении бросала взгляды на диван, то ли на Хайзаки, то ли на Мелани, то ли одновременно на них двоих. Хайзаки продолжал напряженно глядеть на них, будто бросал вызов.       Дернулся, почувствовав прикосновение. Мелани была пьяной достаточно, чтобы без стеснения протянуть руку и поиграть с одной из его косичек. Сидела откинувшись на спинку дивана, какая-то расслабленная, с легкой улыбкой на губах. Иногда задевала подушечками пальцев его шею, когда косичка выскальзывала с её рук.       Хайзаки в мгновение расслабился, вся напряженность покинула его тело. Будто легкая улыбка девушки и её прикосновения обладали какой-то магией, что успокаивала его по щелчку пальцев. Шого пугало, но он упорно отгонял эти мысли, что девушка даже не понимает, какую власть над ним имеет. Нежился, как большой кот, усмехаясь. А Мелани едва слышно, пьяно хихикала, иногда, в какой-то нежности, поглаживая его кожу. — Эй, Хайзаки, — голос был резким, заставил парня напряженно вытянуться. Ему казалось, что кроме их дивана мира не существует. И людей помимо них нет.       А нет, есть, Кен стоял над ним, напряженный и хмурый. Смотрел на него, а на Мелани не бросил даже короткого взгляда. И почему-то это разозлило Шого. Парень её, а даже не проверяет периодически в порядке ли она. — Чего? — слишком резко и грубо. — Выйдем, поговорим. Казалось, все мышцы в теле Кена были напряжеными. Каждый нерв натянут струной и вот-вот лопнет от перенапряжения. — Пошли, — поднялся слишком лениво, нахально усмехаясь, а во взгляде неприкрытое: «И что ты мне сделаешь?». Бросил короткий взгляд на Мелани, она смотрела в недоумении.       Хорошо, подумал Хайзаки, хорошо, что достаточно пьяна, чтобы не ощущать этого напряжения и не понимать, что дело идет к драке. Даже если так, Хайзаки поучаствует в этой драке с удовольствием. Сам желал на неё напроситься.       Всем дела до них не было, когда они пошли к выходу из дома. Тем более, подозрений ни у кого не было. Раньше, Хайзаки и Кен никогда не конфликтовали. Возможно, от того, что раньше им и делить нечего было.       За их спинами захлопнулась входная дверь. Они молчали. А дверь загородила их от людей и музыки, даруя мнимое чувство уединения. Кен стоял на шаг впереди спиной к Хайзаки. И линия его плеч была напряженной, как и мышцы спины. Шого казалось, что он может заметить их очертание даже сквозь кофту. А ещё, только сейчас заметил, раньше ему до этого дела не было, что Кен немного ниже него. Максимум — сантиметров десять. Но даже эти десять сантиметров давали какое-то чувство превосходства. — Что за хуйня? — резко повернувшись к Хайзаки лицом, бросил Кен. Он сжимал кулаки и губы, теряя миловидность. Смотрел прожигающе своими угольно-черными глазами. Те тлели яростно раскаленными до красна углями. — О чем ты? — растянув губы в мерзкой усмешке, протянул Хайзаки. Всем своим видом демонстрировал, что прекрасно знает, но хочет ещё больше взбесить.       Кен скрипнул зубами. Сделал шаг к другу и толкнул его ладонью в грудь. Хайзаки тут же напрягся всем телом, оставшись стоять на месте, казалось, готовясь к атаке, излучая какую-то животную опасность. — Не строй из себя дебила, — бросил он ему в лицо, будто выплюнул, — спрашиваю только раз. Какого хуя ты якшаешься с моей девкой? Говорил медленно, шипел каждое слово, выделяя его интонацией. Хайзаки молчал несколько секунд, а после улыбнулся безумно-широко, от чего Кен ещё больше напрягся. — На ней не написано, что она твоя.       Казалось, этого хватило Кену, чтобы его чаша терпения переполнилась. Он, как только Хайзаки договорил фразу, занес руку, пытаясь ударить друга по лицу. Но он был готов к этому, ловко увернулся и ударил в ответ. Тот пошатнулся, упал на спину и до того, как поднялся, Хайзаки ударил с ноги куда-то в живот, а после в ребра, с презрением глядя на то, как тот силится встать. Бил с каким-то садистическим удовольствием, будто растягивал его, смаковал.       Кен, взбесившись, схватил его за ногу. Крепко сжал пальцы на его икре, а после повалил на землю. Хайзаки упал, резко выдохнув, ударившись спиной. Зарычал сквозь стиснутые зубы, дыша пылью, что поднялась от его падения.       Кен сел сверху и ударил по лицу. Хайзаки почувствовал соль крови на зубах — разбил губу. Ловко извернулся, скидывая с себя Кена, яростно ударяя, чувствуя приятную боль на костяшках пальцев, когда они сталкивались с твердостью чужого тела и костей.       Возились в пыли, стараясь ударить, как можно больше раз, болезненней, и увернуться от ударов оппонента. В конечном итоге оба лежали на земле на спинах в пыли, громко, сбито дыша. Кен тяжело поднялся, опершись рукой об землю. Поднимался медленно, будто болело все тело, каждая косточка и мышца.       Хайзаки не удивился бы, если бы это было именно так. У самого болело практически все. Особенно ребра, от чего дышать было тяжело. Чувствовал влажность крови на лице и мог ощутить уже припухлость разбитой губы и наливающийся синяк на скуле. — Думаю, я понятно объяснил, — сдавленно бросил Кен, бросив взгляд на Хайзаки. Побрел медленно по дороге, удаляясь от дома. Впрочем, Хайзаки тоже не хотел возвращаться в дом и, полежав ещё пару секунд, тяжело поднялся, пыхтя и порыкивая. Вот ещё, подумал он, я понятно объяснил, что мне насрать, что ты там думаешь.

***

      Хайзаки не знал, зачем он пришел. Теперь тратил свой вечер на чужой дом, сидел на диване, медленно цедя пиво, как воплощение недовольства. Родители вчерашнего именинника приедут лишь через пару дней, от того сегодня он тоже позвал своих друзей. Но намного меньше. Сегодня их было не больше десятка.       У Шого болела скула и губа. Болели ребра и костяшки пальцев. К нему никто не подходил — опасались. Боялись, что броситься, как дикая, дворовая псина. Впрочем, Хайзаки этому был рад. Он не желал вести с кем-то задушевные беседы. Сидел, откинувшись на спинку кресла, слегка повернув голову, рассматривая Кена.       Он развалился на диване, закинув руки на спинку дивана, приобнимая девушек, что сидели по обе стороны от него. Выглядел до зубного скрежета самодовольно. Будто всё его тело не ныло от боли. Девушки зачарованно вздыхали, глядя на него большими, восхищенными глазами, прижимаясь к нему. Что-то нашептывали на уши, а он довольно тискал дам.       Одна из девушек, с короткими каштановыми волосами, была влюбленна в Кена уже как несколько лет и совершенно не скрывала этого. Хайзаки слышал, как Кен отвешивает ей комплименты, а та таяла мороженым на солнце и светилась чуть ли не как сверхновая. Телефон Кена звонил уже второй раз. В первый он выключил звук, на этот раз с вздохом смотрел в экран, а после сбросил. — Кто-то соскучился по тебе? — пропищала любопытно девушка. Та самая, влюбленная. То ли имя на «М», начинается, то ли на «Н», а может вообще на «О». Хайзаки никогда не интересовало, как её там зовут. — Да Симидзу что-то хочет.       Хайзаки сжал свое колено, комкая джинсовую ткань. Зубы заскрипели от злости. А в голове пролетело, казалось, самовольно «лицемерный ублюдок». Только вчера бушевал из-за того, что Шого не скрывал своей заинтересованности в Мелани. А сегодня игнорирует её звонки, чтобы пообжиматься с какими-то шмарами. Выставляет её в каком-то унизительном свете. Назвал «Симидзу», отметил Хайзаки, неосознанно. Раньше не слышал, чтобы Кен обращался к ней так. Всегда только «Мелани».       Хайзаки одним большим глотком допил пиво. Вслушивался в болтовню Кена. Через минут пятнадцать его телефон вновь зазвонил и Кен раздраженно цокнул языком, театрально закатив глаза, от чего девушки рядом с ним захихикали. Шого сжал кулаки, глядел на свои руки. Знал, будет смотреть на Кена — сорвется. А так смотрел на выпирающие вены на внешней стороне ладони, на побелевшую кожу на костяшках, что, казалось, натянулась до предела. Кое где на них была содрана кожа с растекшимися синяками. — Да, — ответил Кен. Хайзаки, казалось, весь превратился в слух. Что-то помычал, поцокал. — Дела появились, — протянул, — с другом сижу. Ага, с одним другом. Прекрати, бесит. Все, покеда.       Он прервал звонок, громко, страдальчески вздохнув. Девушки рядом хихикнули. Пискляво-насмешливо спрашивали: «с другом, а?». — Да кто она такая, чтобы я перед ней отчитывался? — слишком громок и агрессивно, ответил Кен, одним махом допивая свое пиво.       Хайзаки резко поднялся. Сидел бы на стуле — отлетело бы куда-то, перевернувшись на спинку. Но кресло лишь немного сдвинулось. Выдохнул шумно, стараясь успокоиться. Хотел просто ударить, но каким-то чудом удержался. Рванул в сторону туалета.       Залетел в ванную комнату, даже не потрудившись закрыть дверь на замок. Оперся об раковину, склоняясь над ней, пытаясь успокоиться. Кен был хитрее его, расчетливей, лицемерней. Часто с намеком на снисходительность качал головой, заявляя, что «нужно быть хитрее, Шого, хитрее». Плеснул себе в лицо холодной водой. Хитрее, да?       В голове крутился вихрь мыслей. Почему-то они все время возвращались к тому, чтобы избить Кена и бросить куда-то под мост. Но Мелани ведь не согласиться быть с ним только из-за того, что он сильнее. С ней так не сработает. Посмотрит скептически, сказав что-то о том, что они не в животном царстве, чтобы раздвигать ноги перед победителем. — Ой, извини, не знала, что здесь занято, — пискнул женский голосок, когда дверь приоткрылась.       Хайзаки немного повернулся, готовый гаркнуть на девушку. Но замер, а после расплылся в дольной, притворно-дружелюбной улыбке. Та самая девушка с короткими каштановыми волосами с именем то ли на «Н», то ли на «О». — Ничего, я уже выхожу. Я Хайзаки Шого, если что. Лучший друг Кена. — Я тебя знаю, — она замешкалась на пороге, стискивая дверь, смотря с подозрением. Хайзаки и дружелюбная улыбка — больше походило на сюжет фэнтези фильма. — Заходи, разговор есть.       Девушка оглянулась назад, будто сбежать хотела. Не решалась зайти, но и убегать не решалась. Наверно, думала, что побежит — разозлит его. А злой Хайзаки — опасный Хайзаки. Точнее, опасней обычного. Он закатил глаза. — Да заходи уже, никто насиловать не будет.       И, на удивление, тут же зашла, закрыв за собой дверь. Будто все сомнения с этой фразой исчезли. Это Шого позабавило. Неужто на слово верили? Маньяк, у которого в планах было залезть в девичьи трусики этого не сделает лишь из-за того, что сказал, что не сделает. Наивные существа некоторые девушки. И парни некоторые наивны, подумал Хайзаки, вспомнив с какой уверенностью на лице вчера уходил Кен. — Тебе Кен нравится, так ведь?       Девушка замерла, оглядела его настороженно. Будто правда задавалась вопросом, откуда он может это знать. Шого захотелось закатить глаза и ударить себя ладонью по лбу. Неужто правда думала, что никто не знает? — А тебе какое дело? — Слыш, куколка, не дерзи. Я тебе помочь планировал. Не спрячешь свой острый язычок, так и будешь на скамейке запасных. Поняла? — Да, извини, — послушно ответила девушка, — почему ты хочешь мне помочь?       Говорила теперь совсем покорно, немного настороженно, но недостаточно, чтобы отвергнуть его помощь. Хайзаки подошел к ней ближе. Взял в пальцы короткую переднюю прядь её волос, покрутил скучающе, рассматривая. — Думаю, ты ему подходишь, — наглая ложь, — тем более ты мне нравишься. Так что дам совет. А ты слушай и выполняй. Поняла? Она активно закивала головой, а Шого едва удержался от порыва презрительно скривиться. — Он мне на днях обмолвился, что ты ему симпатична, но не обольщайся. Ему нравятся девушки напористые. Вот если бы ты могла сама его поцеловать… — сделал многозначительную паузу. — Я могу! — едва ли не крикнула и голос стал ещё выше, от чего Шого скривился. — Вот и умничка. Только лучше не затягивай с этим, поняла? Лучше сегодня к стенке прижми. Он как раз вчера поссорился со своей этой. Идеальная возможность, не находишь?       Девушка светилась счастьем, искренне веря в чистосердечные мотивы Хайзаки. Он же, хлопнув её по плечу, вышел из ванной комнаты. Быть хитрее? Он будет. Спасибо, дорогой друг, что научил.       Плюхнулся обратно в свое кресло, вызывая подозрение своей излишней веселостью. Настроение резко подскочило к отметке «хорошее», а все тело колотило в легком мандраже. Если все пойдет, как он запланировал, Мелани сегодня расстанется с Кеном и именно он — Хайзаки, окажется рядом, как хороший друг. Готовый утешить или оказать помощь в мщении. Крутил в руках телефон, медленно цедя пиво, наблюдая за Кеном незаметно для того. Не спускал с него взгляда. В нетерпении начал легонько постукивать краем телефона себе по коленной чашечке.       Девчушка давно вернулась с ванной комнаты, ещё более напомаженная, излучающая какое-то нервное возбуждение. Проходя мимо Хайзаки, подарила ему короткую улыбку, будто они сообщники в каком-то сговоре. Шого улыбнулся ей в ответ коротко, хотя ощущалось это так, будто ему свело судорогой мышцы лица. Полчаса, не меньше, она сидела рядышком с Кеном, что-то вещая, иногда, бросая недовольные взгляды на другую девушку, что сидела по правую руку от Кена. — Отойди со мной на минутку, — встав с дивана, как-то соблазнительно протянула девушка, улыбаясь. Кен смотрел на неё в недоумении пару секунд, после оглядел настороженно и наконец-то поднялся.       Хайзаки лишь услышав это, замер, будто перед прыжком. Казалось, даже не дышал, опасаясь спугнуть момент. Они скрылись в одном коридоре и спустя две секунды Хайзаки поднялся, сжимая телефон, прилагая все силы, чтобы выглядеть расслабленно. К счастью, все были достаточно пьяны, чтобы даже не бросить на него взгляда. А если и посмотрели, как только отвернулись, тут же о нем позабыли.       Последовал за ними. Кен со своей девкой зашли в самую маленькую и дальнюю комнату. Дверь, к счастью, не закрыли. Хайзаки прижался к стене, скрываясь за углом, включив на телефоне камеру. Поднял его, наводя на парочку, пытаясь подобрать идеальный ракурс, чтобы было понятно — на снимке Кен.       Девушка толкнула Кена в грудь и тот, от неожиданности, прижался спиной к стене. Налетела на его губы, целуя, с отвратительной жадностью. То ли целует, то ли пытается его лицо съесть. Хайзаки усмехнулся, делая как можно больше фотографий. С десяток должно хватить. Опустил телефон как раз в тот момент, когда Кен грубовато-раздраженно отпихнул от себя девушку. А что будет дальше, Хайзаки не волнует.       Быстро попрощался с друзьями и выскочил из дома. Шел, едва ли не насвистывая веселый мотивчик, засунув руки в карманы. Сердце билось встревоженной птичкой. Парень взлетел по ступенькам крыльца дома девушки и нажал на звонок. По ту сторону двери защебетали искусственные голоса птиц, а Хайзаки вновь засунул руки в карманы, качнувшись с пятки на носок.       Терпеливо ждал. Дверь открыла Мелани, хотя Хайзаки слышал ещё один голос, наверняка матери девушки, с дома. Она замерла удивленно, цепляясь за дверную ручку, глядя на него. — Почему ты здесь? — Поговорить нужно, — прошел в дом, отпихнув девушку плечом, — извините за вторжение. — Да, конечно, входи, — саркастично протянула девушка.       Но вздохнула устало и прошла дальше по коридору, махнув ему рукой, молчаливо приказывая следовать за ней. И Хайзаки следовал, любуясь её худенькими светлыми ножками. Она была в коротких светло-голубых пижамных шортах. Хайзаки закрыл за собой дверь в комнату девушки и замер, замешкавшись, не зная, что сказать. А Мелани стояла напротив, скрестив руки на груди и выжидающе смотрела. — Тянуть не буду, — выдохнул, — давай коротко все разъясним. Мелани, казалось, от этого напряглась ещё сильнее. — Короч, — достал свой телефон с кармана, смотрел в экран, слишком долго открывая папку, а после фото. Лишь бы не смотреть на Мелани, — ты же знаешь, что мне нравишься. — Не знаю. — Теперь знаешь, — раздраженно сказал, — ну так вот, я не могу позволить, чтобы тебя обманывали. Ты достойна лучшего. Едва удержался от: «например, меня». — Кен тебе изменяет.       Мелани замерла. Если раньше Хайзаки думал, что она стоит неподвижно, сейчас казалось, что замерла вся она и все процессы её организма — ни дышит, сердце не бьется. На долю секунды его совесть всколыхнулась, заставляя его страдать, причитая: «ну смотри, что сделал, твоя вина». Но Хайзаки её ловко заткнул. Для блага дела, все-таки. Он не с тех парней, что думают «если любишь — отпусти» или «я так тебя люблю, что хочу, чтобы ты была счастлива, даже если не со мной». Хайзаки не из этих парней. Для него это все — чушь собачья для слабаков. Хочешь — бери. И все остальное не важно. — Докажи, — едва слышно. Голос звучал как шелест листья, когда ветерок перебирает их. Тихий, какой-то страдальческий и одинокий.       Хайзаки повернул свой телефон к ней экраном, показывая фотографию. А после, то ли чтобы больнее сделать, то ли, чтобы была уверена полностью и бесповоротно, парочку раз листнул не глядя, демонстрируя ещё парочку фото. А сам смотрел в её лицо, вглядывался, ловя каждый трепет ресниц. Она отвернулась, прикусывая нижнюю губу, выдыхая со всхлипом. — Девочка моя, — сделал шаг к ней, обнимая ладонями лицо, поворачивая его к себе. Неловко склонялся, глядя на то, как совсем немного, едва заметно дрожит её нижняя губа. Но гордая — ни слезинки.       Наклонилась вперед, упершись лбом в его ключицу. А Хайзаки обнял, крепко прижимая к себе. Подняла на него взгляд, а после поднялась на носочки. И все равно была маленькой, не дотянется до его губ. И пусть, даже если хочет целовать его из чувства мести — плевать. Послушно наклонился к ней, наслаждаясь её горячим дыханием и мягкими губами. На них чувствовался привкус мятной зубной пасты, а на его, наверняка, горечь пива. Но она ничего не сказала, обняла, жмурясь, наслаждаясь поцелуем. Нежилась под ладонями Хайзаки на шее и щеках. Оторвались друг от друга, шумно дыша. И молчали. Хайзаки ждал. — Мне нужно ему написать. — Что? — тут же спросил. Слишком резко, слишком подозрительно. Но Мелани этому значения не придала. Взяла телефон, что-то нажимая на сенсорном экране.       Хайзаки совершенно бесстыдно и нагло встал за её спиной, заглядывая в экран, пристально наблюдая за каждым иероглифом, что девушка печатала. Будто боялся, что в сообщении, если он не будет следить, проскользнет тайное послание, что спасти их отношения можно. Но Мелани в обиде, в настоящей обиде, была крайне немногословна. Написала: «Я все знаю. Мы закончили. Не желаю тебя больше видеть». Отправила, подумала пару секунд и послала ещё короткое и лаконичное: «прощай». Хайзаки довольно хмыкнул.       Они сели на кровать, опершись спинами об стену. Молчали. Голова девушки лежала на плече Хайзаки. На коленях Мелани лежал её телефон. Спустя минут пять, как она отправила сообщение, экран засветился, трелькнул сообщением. Она открыла телефон, моргнув пару раз, будто пыталась сморгнуть дрему и усталость. Не успела она открыть сообщение, как Шого выхватил телефон. — Эй! — возмутилась, потянувшись за телефоном. Но парень не глядя на неё, накрыл её лоб ладонью, вытягивая руку, держа девушку на расстоянии. Она забавно пыталась дотянуться, но ничего не получалось. — Ты чего творишь? — Не кипишуй, пташка. Он же точно написал какой-то бред. Ну что ты единственная, любимая и бла-бла-бла. Нахер это надо? Растаешь же.       Мелани замолчала, сидела недовольная, но, казалось, принявшая его доводы. В сообщении от Кена спрашивалось, что за хрень и что она такое знает. Хайзаки задумчиво хмыкнул и напечатал, что больше не желает этих отношений и вообще пусть идет нахер и не подходит. Вот так то лучше. Ему гордость не позволит бегать за Мелани. Усмехнулся, удаляя переписку и добавляя Кена в черный список. Посмотрел на Мелани. «Я сделал все правильно», — подумал, хмыкнув.