Футуристичный тоталитаризм

Могучая мужская рука опустилась на резной бокал прекрасной работы и поднесла его к губам человека. Сделав несколько глотков, человек неспешно поставил его на прежнее место и так же неспешно подошёл к окну своего кабинета. Отогнув край тюли, он увидел величественную картину вечерней Москвы с четырёхсотметровой высоты Дворца Народов. Но человек не думал о Москве. Глядя в окно он воображал, что смотрит сейчас на всю свою Огромную страну, не только на её столицу. Да. Это была его страна, его Москва, его Дворец Народов. За свою долгую жизнь, наполненную постоянной борьбой, он добился многого. Он взошёл на Олимп победы. Это был довольно старый человек. Мой читатель мог бы назвать его древним. Ему шёл сто сороковой год. Довольно длинная жизнь, большую часть из которой он стоял у руля некогда самой большой, а теперь и единственной, страны мира. Но назвать старым его было достаточно трудно. Это был румяный, довольно тучный и высокий мужчина, на вид которому нельзя было дать больше шестидесяти лет. У него были густые тёмные волосы, лишь слегка подёрнутые благородной сединой. Морщины практически отсутствовали — лишь над густыми чёрными бровями залегли две или три полоски. Всё это: ровная осанка, прямой уверенный взгляд и властная бодрая походка — делали его довольно обаятельным и по-мужски привлекательным человеком. На его груди расположилось сразу девять звёзд Героя Российской Федерации. Такое скопление высших наград, некогда говоривших о великих подвигах носивших их людей перед своей Родиной, выдавали излишнее тщеславие и даже некоторую жадность этого властного человека. Об этом же свидетельствовал длинный список его должностей, званий и титулов, многие из которых были довольно формальными. На полированной золотой табличке его кабинета было высечено: «Генеральный секретарь Центрального Комитета Империалистической партии «Российское Единство»; Председатель Президиума Верховного Собрания Российской Федерации; Президент Российской Федерации; Генералиссимус и Великий Маршал России; Отец и Вождь Русского народа Дмитрий Михайлович Гелировский». И всё же он не был алчным или злым человеком. Напротив, целью своей Гелировский всегда видел работу во благо своей Родины и народа. Многое из прошлой жизни, до того, как он оказался у руля власти, он позабыл. Но эту простую истину, сложившуюся ещё в годы юношеского максимализма, он пронёс через всё это время. И, в конечном счёте, цели своей он достиг. Страна его была теперь другой, не той, что в «доимпериалистические годы». Так официальная идеология называла исторический период до 2031 года, когда были заложены основы нынешнего общества. Да. Люди сейчас жили намного лучше, чем прежде. Главным своим достижением Гелировский считал упразднение физического труда — технологии пришли на смену человеческому труду. Теперь люди всё своё время могли посвящать любимым занятиям — заниматься искусством или спортом, получать сразу несколько бесплатных высших образований или работать в политике. На деле каждодневная монотонная работа осталась лишь в управленческой сфере. С точки зрения её руководителя, эта страна была идеальной. В ней было всё — все блага цивилизации. За исключением свободы. И главным образом, свободы слова и мысли. Каждый гражданин этой единственной на планете державы должен был мыслить в установленном партией и руководством русле. И это было так. Сверхмощные инструменты пропаганды делали свою работу. Из двадцати пяти миллиардной страны в год находилось лишь 20-30 человек, осмеливающихся выступить с критикой руководства. Не редко таких людей отправляли в лагеря. Гелировский считал это честной сделкой. За полное подчинение он платил народу неограниченными ресурсами и возможностями. Это и привело Россию к нынешнему положению единственной страны — все остальные страны со временем рассыпались и были вынуждены присоединиться. До военного захвата доходило редко. Жизнь так и шла — размеренно, постепенно, в соответствии с Генеральным планом Партии. Но однажды случилось то, что слегка выбило почву из-под ног главы государства. Гелировский к тому времени стал человеком достаточно холодным. Со всей горячностью он уходил лишь в политические дела. Его радовало, вызывало улыбку на его лице всё меньше и меньше вещей. Это случилось полтора года назад, тихим и прохладным февральским утром 2138 года. В этот день Институт изучения Времени (крайне секретная структура) известил Генеральный Секретариат ЦК Партии о самом невероятном явлении за последние десятилетия. Из доклада Института следовало, что одновременно семь человек в разных частях страны заявили о том, что родились в самом конце XX-го века, а жили до последнего времени в XXI-ом. Подлога быть не могло. Все эти люди не были знакомы друг с другом, не числились в базах данных. А вот полные их тёзки с совпадающими датами рождения действительно жили в прошлом, и все, как один, неожиданно пропали без вести в апреле 2016-го года. Анализ крови выявил, что эти люди действительно жили в прошлом. Новость была, что называется, из ряда вон. Естественно, на неё лёг гриф секретности. Все семеро были молодыми людьми от 17 до 26 лет. Неожиданно для многих, и даже для самого себя, Гелировский решил лично встретиться с ними и специальным распоряжением пригласил их во Дворец Народов. Семёрка в растерянности и недоумении прибыла к назначенному дню в главное здание страны. Их поразил масштаб. Он и не мог их не поразить. Колоссальное здание стиля ампира на сотни метров поднималось над Москвой. По сути, весь дворец представлял собой гигантский пьедестал для не менее гигантского стометрового памятника основателю империалистического движения и Партии — В. В. Путилину. Гелировский радушно принял гостей. После небольшого приёма в Малом зале, он пригласил юношей и девушек в свой кабинет. На протяжении нескольких часов они обсуждали прошлое и настоящее. Обаяние и некоторое озорство этих людей невероятно импонировали Руководителю. За долгие дни впервые на его лице появилась улыбка. Да. Это были люди того поколения, доимпериалистического, что навсегда ушло из мировой истории. Сегодня молодые люди, по крайней мере, те, кого знал Гелировский, были вычурными идеалистами. В них не осталось озорства и авантюризма прошлых поколений. Только сейчас Дмитрий Михайлович понял, какая важная часть общества канула в лету. Кроме того, это были люди его поколения. В них, стало быть, он находил некоторое отражение себя в молодые годы. Ошарашенным происходящим молодым людям общество Гелировского тоже постепенно становилось приятным. От формальной встречи с важным человеком, она превратилась в довольно тёплую встречу будто бы… будто бы старых знакомых. Время приёма подходило к концу. Но Руководитель никак не мог насытиться общением. В конце он твёрдо решил встретиться с ними вновь. И эта встреча случилась. Быстрее, чем ожидал Дмитрий Михайлович. Уже всего через несколько дней. За ней последовала ещё одна, за ней — ещё. В какой-то момент между всеми участниками общения сложилось некое подобие дружеских связей. Этому не мешал даже яркий, возможно — излишне яркий, консерватизм и убеждённость Гелировского. — Знаете что, — сказал на одной из встреч Дмитрий Михайлович. — Нам в президиум к началу следующей декады требуются несколько стажёров-секретарей. Вот я и решил, что если у вас найдётся немного свободного времени в нашем сверхинтересном мире, — эту часть фразы он проговорил с саркастической интонацией, — я буду рад видеть вас на этих местах. Без особых обсуждений молодые люди согласились, чем вызвали неподдельную радость на лице старика. Однако связано было это не столько с приятным общением с Руководителем, сколько из-за колоссального количества свободного времени. Теперь ни на работу, ни на учёбу ходить было не нужно. Они жили в престижном районе Москвы, на проспекте Путилина, в пяти минутах ходьбы от Дворца Народов. Но дом их стал «золотой клеткой». Интернет, в привычном для нас понимании, был запрещён ещё в 2082-м. Телевидение — сплошь пропаганда и политические передачи. Даже книги — исключительно идейные. Скуку разбавляли только постоянные беседы с Гелировским — человеком их времени, непонятным образом ставшим главой этой угрюмой страны. Время шло. С тех пор миновало полтора года. Молодые люди работали в президиуме — самом сердце страны. Изредка они бывали на публике. На одном из нескольких ежегодных парадов даже стояли плечо к плечу с Дмитрием Михайловичем на Торжественной трибуне площади Дворца Народов.