Футуристичный тоталитаризм

На окраине Москвы, вдали от кипучего центра, над невысокими домами и улочками высилось громадное здание. Столь громадное, что было различимо из самого Дворца Народов. Оно имело совершенно необыденную архитектуру — исполинских размеров ступенчатая пирамида, наподобие тех, что строили предки коренных жителей Северной Америки. Её фасады со всех четырёх сторон были молочно-белые, настолько ослепительные, что в ранних утренних лучах пирамида отливала золотом. Но над землёй высилась не самая большая часть комплекса. Здание подобно айсбергу, уходило на десятки метров под землю, скрывая под собой километры лабиринтов из коридоров и кабинетов. По своим размерам, наверное, это здание уступало лишь Дворцу Народов и Министерству Пропаганды. В нём всем своим составом расположился Центральный Исполнительный Комитет, в просторечье — ЦентрИсполКом. ЦентрИсполКом был средоточием тайны. Являясь крайне закрытой структурой, он всегда олицетворял «карающий кулак» государства — репрессивную машину с совершеннейшей иерархией, во главе которой стоял лично Гелировский. Руководителем этой стройной структуры выступал Грегор Теодорович Дарлинг, человек безупречного холодного расчёта, верный партии настолько, насколько был далёк от её идей. Он всегда держался в тени прочих властителей и никогда не выступал с политическими заявлениями или речами. Даже его внешность была известна не каждому рядовому гражданину. И тем не менее именно Дарлинг стоял за всеми крупными чистками партийных рядов в прошлом, не говоря уже о череде репрессий среди простых обывателей.

***

— В ЦентрИсполКом. Водитель поспешно завёл двигатель автомобиля, и тот на высокой скорости выехал из подземного помещения парковки Дворца Народов прямо на проспект Путилина, к окраине города. По прошествии получаса, водитель затормозил у колоссального здания, отбрасывавшего тень на десятки метров на примыкающую площадь. Молодой человек невысокого роста в опрятном пиджаке и со статичной улыбкой на лице, как пружинка, будто подпрыгнул к автомобилю и открыл дверцу. Тучный Гелировский вылез из автомобиля и, окинув взглядом пирамиду, обратился к человечку. — Докладывайте, что удалось узнать по пришельцам. Он зашагал в сторону увесистых дверей. — Первичные исследования, Дмитрий Михайлович, подтверждают наши опасения. Четыре представительницы инопланетной расы, которая значится в документах как… фута…фут… — Футанари. — Да-да. По своим биологическим характеристикам не уступают тем экземплярам, с которыми наше исследовательское бюро столкнулось в начале 2030-х годов. То есть это либо прямые потомки уничтоженных футанари, либо же «новая партия» прибывших с их родной планеты. — Что невозможно ни в том, ни в другом случае, — в разговор вмешался подоспевший Дарлинг. — Мы знаем наверняка, спутниковое наблюдение это подтвердило, что последние представители этой инопланетной цивилизации были уничтожены в 2033-ем году. Также все пространственные врата, за исключением сибирских, были уничтожены радонными взрывами. Сибирские контролируются более чем тщательно. — Из чего ты делаешь вывод… — перебил его Руководитель. — Что, скорее всего, футанари прибыли сюда тем же путём, что и ваши замечательные друзья. Из чего я делаю вывод, что им не следует доверять. Как, впрочем, я вас и ранее предупреждал. — Они, кажется, прошли все твои проверки, Дарлинг. — Возможно, они завербованные шпионы, откуда мы знаем? Их необходимо хотя бы допросить. — Так ладно, с твоими опасениями мне всё ясно. Теперь докладывай, что говорят… пришельцы. — В том-то и дело, Дмитрий Михайлович. Они просто молчат. — И ты не смог их расколоть за всё это время? Ты, — он помедлил, — теряешь хватку. Дарлинг сглотнул. Эти слова были более чем оскорбительными для него. Но субординация не позволила ему хоть как-то ответить. — Мои люди прикладывают все усилия. Результат будет. — Возможно, мне стоит поговорить с ними лично. — Это в высшей степени опасно, Дмитрий Михайлович. Поля их мозгового излучения нестабильны, мы не можем потерять… вас, — Грегор Теодорович осёкся, поняв, что сболтнул лишнего. — Не тревожьтесь обо мне, Дарлинг. Я имею опыт общения с такими… существами. *** Вся комната представляла собой правильный куб, обшитый тёмно-серыми металлическими панелями. В углу — такого же цвета нары без какого-нибудь покрытия, в другом углу — нужник. Одну из стен практически полностью закрывало непроницаемое зеркальное стекло. Оно было размещено таким образом, что из соседней комнаты через него можно было увидеть каждый уголок комнаты. На нарах, обняв колени, разместилась прекрасная рыжеволосая высокая и стройная девушка лет двадцати пяти. Её тело было изящно, грациозно и упруго, но неподходящая поза превращала эти достоинства в недостатки. Но самым загадочным и будто непроницаемым было её лицо. Оно как будто ничего не выражало. Ни одной мысли. Да именно ни одной мысли не читалось в её голубых глубоких глазах. Она смотрела в самую центральную точку непроницаемого стекла и одним лишь своим взглядом, казалось, могла загипнотизировать. — Чего она так таращится? — Не знаем, Дмитрий Михайлович. Сидит так уже порядка сорока восьми часов. Не ест. Смотрит всегда строго в одну точку, — ответил статист. — Не пытались, я там не знаю, толкнуть её что ли? — Не реагирует ни на удары, ни на громкий звук, ни на яркий свет. Реакция зрачков есть. Но мы так и не сумели выудить из неё ни одного слова. — Агрессивна? — Нет. На физическое воздействие не отвечает. После… воздействия принимает эту позу. — Ну а… эм… попытки вербовки были? — Прибор Ангара-3000 не позволяет им воздействовать на наш мозг, но подобных попыток и не было. Хотя мы знаем точно, что они на это способны. И вдруг неожиданно для всех девушка резко, со скоростью летящей пули, перевела свой взгляд с центра стекла прямо в глаза Гелировского. От неожиданности младший научный сотрудник, всё это время регистрировавший поведение футанари, аж подпрыгнул на стуле. — Она смотрит на вас. Да. На вас! Но как это возможно?! — Смирнов, Ангара работает исправно? — Да, Грегор Теодорович. Всё функционирует. Руководитель отстранился, затем наклонился влево. Взгляд футанари следовал за ним, будто никакое непроницаемое стекло их не разделяло. Но Дмитрий Михайлович не испытывал страха. Наоборот. Ему стало любопытно. — Думаю, я смогу найти с ней общий язык, — сказал он, прищурившись. — И речи быть не может, Дмитрий Михайлович. Крайне опасно. Риск огромен — мы ещё далеко не всё знаем о конкретно данной разновидности и… — Смирнов, подсоедините все необходимые приборы. Я войду туда. Под постоянную монотонную речь Дарлинга, молодой сотрудник подсоединил все необходимые проводки к рукам и голове Гелировского. На затылок ему легла небольшая, размером с пуговицу, круглая металлическая пластинка. — Хватит. Хватит болтовни, Грегор. Открывай эту чёртову дверь. Речь Дарлинга моментально прекратилось. Он подчинился. — Если она попытается дёрнуться, стреляйте на поражение прямо через стекло. Вам ясно? Начальник службы охраны кивнул и взвёл курок на своём пистолете. Гелировский же во внутреннем кармане пиджака нащупал рукоятку небольшого складного ножа.

***

Дверь с металлически лязгом закрылась за Руководителем. Он оказался один на один с футанари в хорошо освещённой комнате. Девушка не смотрела на него — смотрела вновь в центр стекла. Неожиданно она резко повернула голову в сторону вошедшего, чем заставила его мгновенно ретироваться на полшага назад, а начальника службы охраны найти её голову в прицеле пистолета. Так же неожиданно она улыбнулась странной хитрой улыбкой, как бы в ответ на опрометчивые действия Гелировского. Его голову почему-то посетила странная мысль о том, что её глаза сделались очень красивыми во время этой улыбки. Он даже на мгновение сам изобразил еле заметную улыбку, но лишь на мгновение. — Я — Дмитрий Михайлович Гелировский, Генеральный секретарь Центрального Комитета Империалистической партии «Российское Единство», Председатель… — Я знаю кто ты. Её голос. Только лишь звук её голоса заставил всех сидящих по ту сторону стекла вздрогнуть. Он был мелодичен и обворожителен, будто пение весенней птицы. — И… Откуда же? Она вновь улыбнулась. — Прочла в газете. — Хватит игр, — тон Руководителя впервые стал достаточно твёрдым для такого случая. Он даже сам удивился, почему до этого он был иным. — Что вы делаете на нашей планете? — Вашей планете? — пропела она. — Я всегда полагала, что Земля — это дом для самых разных её обитателей. А люди Земли всегда рады гостям. — Я не собираюсь играть в шарады. Какова ваша цель? — Цель? Цель всегда одна. Делать окружающий мир чуточку лучше. Она вновь улыбнулась. На сей раз её улыбка больше раздражала, нежели привлекала Гелировского. — Как ваша группа из четырёх футанари смогла оказаться в Подмосковье три дня назад? Откуда вы пришли? — Пришли? Мы никуда и не уходили. Дмитрий Михайлович потерял самообладание. Он уже был готов с силой стукнуть кулаком по железным нарам, как вдруг дверь в комнату отворилась. На пороге стоял весь бледный его помощник Гриша, весь в перепутанных проводках. — Дмитрий Михайлович, прорыв! Гаста взята! Нужны ваши незамедлительные указания. Гелировский в последний раз взглянул на девушку — та уже успела вновь занять привычное положение — и вышел из комнаты.