Синдром разделённого мозга | Split-Brain Syndrome

Хотя она и была поглощена сном, когда Артемида проснулась в 14:20 в воскресенье, она всё равно чувствовала раздражение и вину за свои поступки, а также испытывала лёгкую скуку. Острая злость, вызванная тем, что другие решают за неё, что для неё лучше, постепенно утихала, оставляя лишь онемелость и недоумение по поводу собственной глупости. Но сегодня она не была в отчаянии, потому что потратила много времени прошлой ночью, переписываясь с Диком, и её было невозможно расстроить, когда его безрассудная улыбка пряталась в каждом его сообщении. Когда Артемида проверила телефон, она обнаружила, что заснула, так и не отправив свой ответ — слова на экране стали нечитаемыми от того, как она спала на устройстве всю ночь (и это одно из преимуществ дешёвых моделей: они прочные, как никакие другие). Дик отправил ей последнее сообщение спустя несколько часов после того, как она не ответила. Оно гласило: «Хех. Сладких снов.» и было отправлено на три часа позже её последней попытки ответить. По какой-то причине она почувствовала, что должна извиниться перед ним, поэтому быстро набрала сообщение с извинением и объяснением, а затем спросила, не хочет ли он рассказать ей, как обстоят дела с их проектом по математике. После этого она положила телефон в сторону, встала и потянулась, размышляя о том, не стоит ли ей сходить за шоколадом в ближайший магазин — её запасы закончились несколько дней назад, и, возможно, пора делать закупки. Артемида надела куртку, взяла ключи от дома и кошелёк, запихнув их в карманы. Её рука на мгновение задержалась над телефоном, но, посмотрев на экран (—ничего, никаких сообщений от кого-либо, чего она ожидала? —), она спрятала его в карман и пошла дальше. — Молоко, яйца, сироп, — произнесла Артемис, заходя в гостиную, где телевизор показывал новости, а её мама Паула читала газету. — Это всё? — Доброе утро, Артемис, — с улыбкой ответила мама, и Артемида подошла, чтобы обнять её — потому что она здесь, потому что они вместе, и если это не повод для объятий, то что тогда? Они держались друг за друга немного дольше, чем она ожидала, но ей это было приятно. Когда они разнялись, Артемис опустилась на колени перед мамой и улыбнулась, но её мать не улыбалась. — Ты выглядела расстроенной вчера вечером, — сказала Паула, и это не было вопросом, но её выражение выдавало искреннюю озабоченность. — Всё в порядке, — заверила её Артемида, когда она начинает говорить, её рука снова тянется к карману, но она не уверена, делает ли она это в тревожном ожидании или из-за воспоминаний о прошлой ночи — Пещера, её злость, Нью-Йорк, Дик. Паула не настаивала, лишь напомнила дочери позаботиться о себе, и Артемида слабо улыбнулась, потому что да, она уже слышала это много раз в последнее время, не так ли? Но Паула — её мама, и мама вправе волноваться о ней. Иногда Артемида даже думает, что это всё, чем она занимается. — Будь осторожна! — Обязательно, не переживай! И Артемис смеется. Странно, как ей сейчас хорошо, несмотря на множество причин для беспокойства. Возможно, ей стоит подумать о том, что сказать команде, но она вернется на следующей неделе — она не может не вернуться, потому что они её семья, и вчера она вела себя глупо, и она это понимает. Но её попытки сосредоточиться на том, что сказать, не удаются, потому что воспоминания о Дике не покидают её — отголоски их переписки всё ещё звучат у неё в голове. Даже не помня точно, о чём они разговаривали, она всё равно ощущала, что просто сам факт общения был важен. Да и, эй, Дик — хорошая компания в моменты, когда ты в унынии — на самом деле, очень хорошая. Спускаясь по лестнице комплекса, она вдруг осознала, что насвистывает мелодию, которую она не помнила, чтобы слышала. Но радостная мелодия подсказывала, что она могла услышать её, когда М’Ган пела или, может быть, это был фрагмент песни, который она поймала, проходя мимо музыкального зала в школе. Она не могла вспомнить слова, но это не имело значения, и продолжала крутить эту мелодию в голове, пока не добралась до мини-маркета через два квартала, несмотря на дождик и холодный ветер. Она вытащила свою холщовую сумку и принялась быстро обходить все товары по списку. Но когда она подошла к шоколадному ряду, ей пришлось остановиться и по-настоящему задуматься, чего она хочет. Артемида не привередлива в шоколаде. Конечно, она не покупает слишком дорогие сорта, но орехи? Карамель? Малина? Всё это одинаково для неё, ещё один слой удовольствия на уже замечательной покупке. И вот перед ней стоит выбор, ей нужно принять решение, учитывать свои желания и настроение. Стоя перед полкой, она оценивает ассортимент, когда на потолке вдруг звучит какая-то назойливая мелодия с телевизора, привлекая её внимание, и да, она хихикает, потому что на экране — Робин. Он в полном костюме, выглядит немного смущённым, что, как она полагает, связано с тем, что его поймали, когда он пытался пройти мимо. Женщина задаёт ему массу глупых вопросов: — Итак, Робин, есть что-то, что ты хочешь сказать своим поклонникам? — Можешь подписать мишку моему сыну? Он твой большой фанат! — Есть ли какая-то дама, которая заставит любимую птичку Готэма петь? Робин, улыбаясь, ловко маневрирует через все вопросы — Артемида была бы впечатлена, если бы не знала, что его умение общаться с людьми просто потрясающее. И даже добавляет: — Нет, всё как обычно, до сих пор один, дамы! — точно подхватил это от Уолли. Но вот, посередине одного из вопросов, он делает странное лицо и говорит: — Подождите секунду, мне сообщение! — и вытаскивает какой-то безумный красно-жёлтый прибор, который Артемида точно знает, что не является его настоящим телефоном, но он проверяет его и почти комически восклицает: — Ох, мне нужно лететь! Иначе Бэтмен меня точно заземлит! И, как и следовало ожидать, он исчезает в тумане. А Артемида остаётся с мыслями о том, что Робин может вести себя так, как всегда, может смеяться, играть с игрушками и притворяться, что ему всё ещё девять, но ему уже тринадцать. Он подросток. Невероятно. Это не то, что она осознала до конца. Как сказала одна из ведущих новостей, маленькая птичка Готэма, своим появлением осветила путь Тёмному Рыцарю четыре года назад. Но вот мальчик уже превращается в юного мужчину — и вскоре его голос начнёт ломаться, как у Уолли, когда она только пришла в команду. Кажется, жителям Готэма слишком легко забыть, что Робин — не просто символ поп-культуры, он тоже человек, и он вырастает из своих старых трико, как и все остальные. Она мотает головой, чтобы избавиться от этих мыслей — почему она вообще думает об этом? — и решает взять шоколад. В этот момент её телефон начинает вибрировать. — Доброе утро, Воскресное Солнышко~! Как по заказу, раздаётся гром, молния ослепляет, и Артемида усмехается, качая головой. Ответ в её голове уже готов, но она не хочет, чтобы это выглядело так, как будто она ждала его сообщения весь день. Поэтому она оплачивает покупки, надевает капюшон и, отойдя к выходу, отправляет ответ: — Отличный день для алгебры, математик? Её ответ приходит, когда она кладёт сумку и проверяет экран, заплескавшийся дождём, в квартале от дома: — Пфф. Всегда.

***

Её будильник звучит громко и раздражающе, но этот звук уже стал привычным за последние несколько лет. Он выполняет свою задачу — вытаскивает Артемиду из объятий сна. Она зевает, стараясь не поддаться соблазну снова закрыть глаза, и отвлекается, уставившись в потолок, пытаясь восстановить в памяти свой сон. Это тщетная попытка; она помнит только, что была в Готэме, и что рядом была Затанна, но остальные детали ускользнули, словно их вытерли, оставив лишь беспорядочные обрывки. Артемида ворчит себе под нос — она никогда не умела запоминать сны, и хотя это не самый полезный талант, ей бы хотелось им обладать — и переворачивается на бок, чтобы не смотреть на постер на стене. К тому моменту, как она сдаётся в попытке вспомнить, она полностью проснулась, прошло уже десять минут, а школа в двух автобусных остановках от дома. Артемис заставляет себя встать с кровати и подготовиться к школе. Одежда, телефон, ключи — проверено; она быстро осматривает свой стол, высыпает всё содержимое в рюкзак, накидывает его на плечи и выходит из дома. Дождь, который прошел вчера, оставил за собой наводнения по всему городу, поэтому автобусы переполнены больше, чем обычно, а поездка в школу кажется значительно длиннее. Она почти задремала на пути, чуть не пропустив свою остановку, но успела очнуться и сойти с автобуса прямо перед Готэмской академией. Если она пришла слишком рано, то ничего страшного — у неё будет больше времени для сна или для того, чтобы успеть сделать домашку, которая должна быть сдана на следующем уроке. Она решает, что это отличный план, и направляется в библиотеку, устраивается в кресле, копается в рюкзаке, чтобы достать книгу, и… её там нет. Её глаза расширяются, а сердце сжимается от паники — не может быть, она не может потерять ещё одну книгу, она не хочет снова платить штраф! Артемида хватает рюкзак и высыпает всё его содержимое на стол, начинает быстро перебирать вещи. Она проверяет кармашки, папки, может, книга застряла в одном из них — она ведь маленькая, — но это бесполезно. Возвращая всё обратно в рюкзак, она пытается вспомнить, где в последний раз видела книгу. В классе? На горе Юстиции? Может быть, она… — неприятный холодок поселяется в груди, но тут приходит облегчение, когда она ясно понимает, что книга не потеряна — она лежит на её столе. Хорошо. Глубокий вдох. Она ясно представляет книгу в углу стола рядом с «Войнами в Зазеркалье», и всё не так уж страшно. Конечно, ей нужна книга для урока, но она может одолжить другую на день — она решает, что ничего страшного в этом нет, и встаёт, накидывает рюкзак на плечо и направляется в компьютерный класс, где её учительница английского обычно помогает старшеклассникам с эссе для SAT. Она не удивляется количеству студентов, которых встречает по пути — это, похоже, особенность частных школ: приходить рано и занимать места, может, позавтракать в столовой. Особенно старшеклассники, которые накануне с утра приходят с большими, устрашающими учебниками и сидят в дальнем углу библиотеки, потому что у них скоро тесты, а учёба дома не для них. В Готэмской академии нет школьного автобуса, так что многие приезжают заранее, потому что их родители уже ушли на работу. Со всеми этими объяснениями и отговорками, Артемида не удивляется, когда она поворачивает за угол и видит Дика и Барбару у её шкафа. Дик что-то шепчет с энтузиазмом, его слова едва слышны из-за того, что Барбара копается в шкафу. Несколько слов из их разговора витает в воздухе: «пожалуйста», «танец», «давай!» — жалобный голос Дика. — Ты всех симпатичных девушек на танцы приглашаешь, Грейсон? — подшучивает Артемида, подходя поближе и усмехаясь, потому что это шутка, но Дик как раз оказывается в моменте, когда его поймали на горячем. — …Артемис! Эй, что ты тут так рано делаешь? Артемида поднимает бровь. — Я всегда прихожу рано, — отвечает она, как будто это очевидно, и смотрит на них, пытаясь понять, что они скрывают. Хотя Дик быстро прячет свои эмоции за улыбкой, Барбара выглядит немного раздражённой, даже когда закрывает шкаф и застёгивает рюкзак, поворачиваясь к Артемиде с улыбкой. — Привет, Артемида. — …Дик опять пропустил встречу математиков? — спрашивает Артемида. — Всегда, — отвечает Дик, вытаскивая телефон, чтобы проверить время. — Нам вообще-то нужно идти на срочную встречу прямо сейчас. — И он тянет Барбару за руку, словно говоря: «Ну, мы же опаздываем, ты ведь всегда жалуешься…» — Что? Нет, мы не— И хотя Барбара сопротивляется, её легко тянут, и Дик улыбается и машет на прощание, когда они поворачивают за угол, крича: — Извини, Артемида! Увидимся на обеде! Оставшись одна, Артемида чувствует странную обиду — (эй, остановись, Артемис, что вообще имеет значение, Дик всегда был немного странным) — потому что она понимает, что хотела поблагодарить его за то, что он составил ей компанию той ночью, хотя и она тоже развлекала его. И она понимает, что не хочет, чтобы это было просто «Дик и Барбара — эти два математика, с которыми я общаюсь в школе». Она хочет, чтобы это были Дик, Барбара и Артемида — троица, которая сидит вместе на обеде и спорит, какой мультсериал из их детства был лучшим. Она понимает, что да, она немного обижается на то, что Дик говорил с Барбарой о танцах, на которых она его отказалась пойти с ним. Хотя она и не имеет права обижаться… правда? Это всё слишком запутано, и ей не хочется думать об этом, не хочется читать книгу для урока или делать домашку, которую нужно сдать на следующей неделе. С раздражением она смотрит на место, где они исчезли, складывает руки и направляется на первый урок.

***

Артемида пришла в столовую раньше Дика и Барбары. Поскольку она снова принесла свой обед, она села за другой стол, надеясь, что они оставят её в покое. Она едва успела устроиться, как к ней подошел Дик. Она подняла глаза, злобно посмотрела на него и, не раздумывая, сказала: — Я знаю, когда мне не рады, Дик. Дик нахмурился. — У нас была встреча, — твёрдо ответил он, помахав Барбаре, чтобы она подошла с другого конца столовой, где она стояла, недоумевая. — Клянусь статуей Брюса. Артемида с раздражением сделала глоток сока, давая понять, что не верит ему. — Артемис, Артемис, Артемис, — вздохнул Дик, покачав головой с притворным сожалением, и протянул ей картошку фри, от которой она отказалась. — Ты что, правда думаешь, что можешь соревноваться с моей любовью к производным? — Не все в тебя влюблены, Дик, — сказала Барбара, садясь рядом с ним и ставя поднос на стол. Она повернулась к Артемиде и улыбнулась. В её улыбке было что-то тёплое, и это мешало Артемиде сердиться на неё. — О чём мы говорим, кроме того, что Грейсон запал на математику? — Она думает, что я выдумал срочную встречу, чтобы избежать от нее или что-то вроде того, — сказал Дик. — Ты меня поддержишь, Бабс? Она поверит тебе. — Это правда, — подтвердила Барбара и протянула Артемиде фри, который та приняла. Дик выглядел по-настоящему обиженным, а Артемида искоса посмотрела на него. — Дик не выдумал эту срочную встречу по математике. — Она указала на телефон Артемиды. — Преподаватель разослал массовое сообщение, а я ещё не увидела его. Артемис почувствовала, как напряжение уходит с её плеч, и внутренне упрекнула себя за то, что так переживала, хотя она знала, что у неё были основания для обиды, когда её игнорируют. В команде это было из-за того, что Рой считает её возможным шпионом. В её старой школе это было из-за того, кем были её родители. Здесь… всегда стоит держать оборону. — Эм… — сказал Дик. — Извини ещё раз. — Всё прощено, — улыбнулась Артемида, и остальные двое тоже улыбнулись. Когда Артемида собралась что-то сказать, Дик попытался начать с «Кстати», но они оба замолчали и переглянулись. Барбара наблюдала за ними с недоумением, а Артемида наклонила голову и сказала: — Ты первый. — Я просто хотел сказать, что ты реально спасла мне жизнь в субботу… в воскресенье, не важно, — сказал Дик. — Я чуть не умер от скуки, пока не написал тебе. — его лицо смягчилось, и Артемида поняла, что он искренен. На самом деле, когда она увидела, как он почти краснеет от смущения, признавая это, он быстро отвёл взгляд на еду. — Эм, а ты что собиралась сказать? — То же самое, на самом деле, — ответила Артемида, и в её сердце возникло небольшое тепло, когда она поняла, что не была глупой или надоедливой той ночью, и да, она спасала жизни буквально, но услышать это вот так — это было совсем другое. — Спасибо, и пожалуйста. — Ой, — сказала Барбара, — разве вы двое не милашки? Поздние ночные переписки и всё такое. — Мы не… — начала Артемида, удивлённая тем, что это Барбара высказала такую мысль, но Дик качнул головой, смеясь. — Она просто завидует, что не может заполучить никого из нас. — Точно, — подтвердила Барбара. — Именно так. И разговор продолжался, как обычно, и где-то в голове Артемиды прозвучал внутренний сигнал, что их дружба сделала ещё один шаг вперёд, что теперь это не просто Дик и Барбара и Артемида, а Дик-и-Барбара-и-Артемида. Когда звенит звонок, и они направляются на урок, и там только Дик и Артемида, как раз перед тем, как они собирались войти, он снова оттянул её в сторону, и на мгновение Артемида запаниковала, что он снова что-то спросит (и что её пугает еще больше, так это то, что она не уверена, что откажется ему в этот раз, хотя бы как другу), но он не сделал этого; вместо этого он сказал: — Эй, мы с Бабс собираемся пойти на ярмарку, которая сегодня открывается в паре кварталов отсюда. Мы не планировали идти раньше, потому что там обычно всегда толпы, но дождь распугал почти всех, так что мы можем спокойно пройти — может, хочешь присоединиться после школы?