это любовь

POV Ink Я проснулась от мягкого лучика солнца, пробившегося сквозь занавески. Он упал на подушку золотистой полосой, будто приглашая начать новый день. В голове ещё крутились обрывки сна — что‑то про бегущих людей и далёкий смех, — но реальность быстро взяла своё. Потянувшись, я села на кровати, спустила ноги на прохладный деревянный пол и решительно встала. Первым делом — умыться. В ванной зеркало отразило моё сонное лицо: растрёпанные волосы, чуть припухшие после сна глаза. Я включила воду — она потекла звонкой струёй, холодная и бодрящая. Плеснула в лицо несколько раз, чувствуя, как уходит остатки сонливости. Капли скатились по щекам, оставив на коже приятное ощущение свежести. Затем я переоделась в школьную форму: коричневая блузка с короткими бежевыми рукавами и юбка того же оттенка. Аккуратно разгладила складки, поправила воротник, улыбнулась своему отражению и направилась на кухню. Аромат свежеиспечённых булочек встретил меня ещё в коридоре — тёплый, уютный, домашний. Я вошла в светлую кухню, где тётя Рика хлопотала у плиты. На столе уже стояли чашки, ваза с фруктами и тарелка с румяными булочками. — Здравствуйте, тётя Рику, — улыбнулась я, вдыхая этот волшебный запах. — Привет, Инки! — она обернулась, вытирая руки о фартук. Её глаза светились добротой. — Готова к новому дню? — Да! Что сегодня на завтрак? — я села за стол, чувствуя, как просыпается аппетит. В этот момент дверь распахнулась, и в кухню вошёл Эррор. Он шмыгнул носом, а затем громко чихнул: — ААААПЧХИИ! Мы с тётей Рикой одновременно обернулись. — Кто это? — спросила я, делая вид, что не заметила. — Не я, — тут же отозвалась Тетя Рика, стараясь сдержать улыбку. — Эррор? — тётя Рика прищурилась, внимательно вглядываясь в его лицо. Она подошла ближе, приложила ладонь ко лбу и ахнула: — Господи, у тебя жар! В школу не пойдёшь! — Хорошо… — вздохнул Эррор, явно не расстроившись. Даже, кажется, обрадовался возможности остаться дома. Они с тётей Рикой поднялись на второй этаж. — Лежи, я принесу чаю, — донёсся голос тёти. — Угу, — отозвался Эррор. Я осталась на кухне, задумчиво помешивая сахар в чашке. Булочка оказалась с малиновой начинкой — моей любимой. Но даже она не могла отвлечь от мыслей об Эрроре. — Что с Эррором? — спросила я, когда тётя вернулась. — Он заболел, — вздохнула она. — Простудился, похоже. Вчера, наверное, под дождём промок. — Ясно… Ну, я пойду тогда! — Хорошо, аккуратно только. Смотри не опаздывай! И передай Блу привет, если увидишь. — Угу! — я подхватила рюкзак и выбежала из дома. По дороге в школу я размышляла о том, как странно всё складывается. Эррор обычно такой энергичный, шумный, вечно что‑то придумывает — а тут лежит с температурой… В груди защемило от беспокойства. На повороте я увидела знакомую фигуру — это была Блу, а рядом с ней шёл… Дрим? Сердце на мгновение пропустило удар. — Привет, Блу! И… — я запнулась, не зная, как обратиться к нему. — Привет! Это Дрим, — представила его Блу с улыбкой. — Я знаю… — пробормотала я, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Оу… Да?! Откуда? — удивилась Блу. — Вчера познакомились, — я опустила взгляд, стараясь скрыть смущение. Дрим усмехнулся, окинув меня взглядом. «Ммм… Милашка…» — услышала я его мысленный голос. Я покраснела ещё сильнее, будто кто‑то поднёс спичку к моим щекам. — А? Инки, ты чего? — спросил Дрим вслух, наклоняясь ближе. Его глаза оказались совсем рядом — такие яркие, живые. — Н-ничего, — я поспешно отвернулась, делая вид, что рассматриваю что‑то вдалеке. — Ладно, пошлите, девочки, — Дрим махнул рукой в сторону школы. — Опаздывать нехорошо. — Угу, — кивнула я, стараясь прийти в себя. Мы шли по тропинке, весело болтая, когда заметили пожилого человека с тяжёлой сумкой. Блу тут же бросилась к нему: — Простите, вам нужна помощь? — Да, нужна, спасибо, хех, — улыбнулся старик. Его лицо покрывали морщины, но глаза оставались молодыми и живыми. — Мне бы до автобусной остановки добраться. — Вам куда? — уточнила Блу. — Блу, у нас школа… — попыталась напомнить я. — Да ладно тебе, Инки, ты будто ни разу не пропускала уроки! — подмигнула она. — Ни разу… — призналась я. Блу только рассмеялась и подхватила сумку старика. Мы пошли рядом с ним, слушая его истории о молодости. Он рассказывал, как в детстве лазил по деревьям, как впервые сел за руль старого мотоцикла, как встретил свою жену… Шли мы довольно долго, и вдруг тропинка свернула в сторону леса. Перед нами открылась странная картина — вход в пещеру, окружённый странными символами, похожими на древние руны. Камни вокруг были покрыты мхом, а из глубины веяло прохладой и тайной. — Блу, Дрим, г-где мы?! — я подошла ближе к Дриму, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Дедуль, мы где? — Блу повернулась к старику, но тот вдруг рассмеялся: — Ха-ха-ха-ха-ха! Вы мои герои! — его голос стал пронзительным, а глаза загорелись странным светом. Лицо изменилось — морщины разгладились, спина выпрямилась. — Девочки, прячьтесь за меня! — Дрим шагнул вперёд, загораживая нас. Но «Дедушка» лишь махнула рукой, и в воздухе появилась странная пыльца — мерцающая, переливающаяся всеми цветами радуги. — Дебилы! Я вас хочу героями сделать, а вы! Хех, а давайте сделаю вас наполовину… Без геройских сил, но с частичкой магии! — он дунула на нас. Пыльца попала в глаза, и мир поплыл. Я видела всё как в тумане, один глаз почти ничего не различал. В ушах зазвенело, ноги подкосились, и я потеряла сознание. Очнулись мы уже в пустой пещере. Вокруг — ни старика, ни пыльцы, только холодный камень и тишина. Я с трудом поднялась на ноги. Зрение всё ещё было размытым, Блу и Дрим выглядели не лучше. — Где мы? — прошептала Блу, оглядываясь. — И что это было? — Дрим потёр лоб. Вдруг я услышала знакомый голос: — Инки, опять ты в неприятностях… — Эррор стоял у входа в пещеру. Он подбежал ближе и замер. — Что с твоими глазами? У-у тебя кровь! У вас… Я позвоню Рите! Я еле держалась на ногах. Последнее, что я запомнила, — как чьи‑то руки подхватили меня, и всё вокруг потемнело. Проснулась я в светлой комнате. Рядом на кроватях лежали Блу и Дрим. Блу уже не спала, а Дрим ещё дремал. Солнечные лучи пробивались сквозь жалюзи, рисуя на полу полосатые тени. — Блу… — тихо позвала я. — Инки, ты прос… — они осеклись и вскрикнули: — ТВОИ ГЛАЗА!!! — Они разные! То ромбики, то сердечки, то квадратики, а теперь обычный глаз и звезда! — я потрогала веко, не веря своим ощущениям. В зеркале напротив действительно отражался странный узор. — А у тебя звёзды в глазах! — воскликнула Инки. — Да!!! — Дрим проснулся от наших криков и сел на кровати. — Да… — подтвердила я. — Что вы орёте, девочки?! С вами что? — в комнату вошла медсестра. Она была в белом халате, с пучком седых волос и добрыми глазами. — О, смотри, Дрим тоже со звёздочками! — Блу указала на его глаза. — …Какие на хрен звёздочки?! — нахмурился Дрим. — В глазах!!! — хором закричали мы с Блу. — Чтоооо?! — Дрим подбежал к зеркалу и замер. Затем рассмеялся. — Ха! Ну и ну… Мы все расхохотались, забыв на мгновение о тревогах. Смех звенел в комнате, разгоняя остатки страха. — Нас через два дня выпишут, а пока давайте спать… — предложила Блу. — Угу! — согласилась я, устраиваясь поудобнее. Но в голове крутился один вопрос: «Почему это творится со мной? С нами?!» POV END Ink       После выписки из больницы началась новая жизнь — жизнь, в которой магия стала частью повседневности. Эррор, хоть и был всего на пару лет старше нас, взял на себя роль наставника. Он не знал всех тонкостей, но чувствовал магию интуитивно — и учил нас чувствовать её тоже. Первый год Мы тренировались в лесу за городом — там, где никто не мог нас увидеть. Инки училась управлять магией красок. Сначала это были простые формы: шарики из чернил, бабочки, цветы. Но уже тогда она замечала: когда она злилась или расстраивалась, чернила становились гуще, темнее, будто оживали своей жизнью. — Смотри, — Блу поднимала в воздух камешки, — я могу заставить их танцевать! Дрим создавал светящиеся шары, которые парили вокруг нас, как светлячки. Эррор наблюдал за нами, иногда поправлял: — Инки, не напрягайся так. Представь, что чернила — это продолжение твоих рук. Она пыталась, но иногда чернила вырывались из‑под контроля, растекаясь по земле чёрными узорами. Второй год Магия становилась сильнее. Инки уже могла создавать не просто фигуры, а целые картины, которые оживали на мгновение: бегущие звери, летящие птицы, танцующие люди. Но вместе с силой пришли и сомнения. — Почему мои чернила иногда двигаются сами? — спрашивала она у Эррора. — Будто у них есть воля. Он хмурился, но не знал ответа. Блу научилась телепортироваться на короткие расстояния — сначала на метр, потом на пять. Дрим начал видеть чужие сны и даже мог ненадолго в них войти. Инки всё чаще оставалась после тренировок, пытаясь понять свою магию до конца. Третий год Её краски стали глубже. Она могла создать целый мир на листе бумаги — и на несколько минут попасть в него. Но иногда, возвращаясь, она замечала, что часть чернил оставалась там, внутри, а вместо них появлялась какая‑то тёмная примесь. — Ты слишком много даёшь магии, — говорил Эррор. — Она питается твоими эмоциями. Инки кивала, но в глубине души ей было страшно. Что, если она отдаёт не только эмоции? Что, если часть её самой остаётся в тех мирах? Блу и Дрим этого не замечали. Они радовались своим способностям, соревновались, кто сделает что‑то круче. Только Эррор иногда ловил её тревожный взгляд и молча подходил ближе. Четвёртый год Тёмная примесь в чернилах стала заметнее. Иногда, когда Инки злилась или грустила, чернила начинали двигаться сами — ползли по коже, как живые. — Это нормально? — спросила она однажды у Рики. Та долго смотрела на неё, потом ответила: — Магия — это отражение души. Если ты чувствуешь тьму, значит, она есть. Но это не значит, что она сильнее тебя. Инки пыталась верить. Но по ночам ей снились странные сны: лабиринты из чернил, голоса, зовущие её куда‑то вглубь. Дрим как‑то сказал: — Ты изменилась. Раньше ты смеялась чаще. Она только улыбнулась в ответ, но ничего не сказала. Как объяснить, что с каждым днём она всё отчётливее чувствует что‑то чужое внутри себя? Что‑то древнее и холодное, что просыпается, когда она использует магию. Пятый год Сейчас Инки 15. Её магия стала почти безграничной — она может создать что угодно из чернил, может оживить рисунок на несколько часов, может даже перенестись в нарисованный мир на короткое время. Но цена растёт. Чёрные узоры иногда появляются на коже без её воли. В моменты сильного напряжения чернила текут из пальцев, как кровь. И она всё чаще ловит себя на мысли: что, если это не моя магия? Что, если это что‑то другое, что просто использует меня? Сегодня, как обычно, они встретились в лесу. — Покажи что‑нибудь новое! — Блу кружилась в воздухе, левитируя над землёй. Дрим создал светящийся мост между деревьями. Инки вздохнула, сосредоточилась и провела рукой по воздуху. Чернила вырвались из пальцев, сплетаясь в огромную бабочку с переливающимися крыльями. Та взмахнула ими и полетела к солнцу. — Вау! — восхитилась Блу. Но Инки не улыбнулась. Она смотрела на свои пальцы, где остались тёмные разводы. «Оно становится сильнее», — подумала она. Эррор подошёл ближе и тихо спросил: — Всё в порядке? Она кивнула, но в глазах читалось: нет. Прошло 5 лет. Инки стоит у окна своей комнаты, смотрит на город внизу. В руке — кисть, на столе — чистый лист. Она знает: стоит начать рисовать, и чернила ответят. Но впервые за долгое время ей страшно. Что, если в этот раз она не сможет их контролировать? Что, если то, что живёт внутри, наконец выйдет наружу? Ветер шевелит занавески. Где‑то вдалеке слышится голос Блу: — Инки! Пойдём гулять! Она закрывает глаза, делает глубокий вдох и берёт кисть. Пора снова учиться доверять себе. Или, может быть, пора начать бояться по‑настоящему. Продолжение следует...