Когда погаснет луна

Ночь, рассыпав на небесном покрове Крокаса миллионы игривых звездочек, сиявших одна ярче другой, озаряла город чудесным, мягко спадавшим на здания и растения светом луны, чьи нежные лучики достали и мягкие зеленые волосы крепко спящего на просторной двуспальной кровати парня, запутываясь в разметанных по всей поверхности подушки прядях, робко щекотали бледное лицо. Впиваясь цепкими пальцами в простынь, он беспокойно ерзал по кровати, что-то неразборчиво бормотал. Сегодняшний сон был не из лучших за его жизнь, снилось что-то непонятное, быстро мелькающее в сознании, такое, что приводило его в ужас, что-то до страха неизвестное, как будто цепи слизких рук разрывали его на части, и он был вынужден снова остаться один: в этом мире, в этой жизни. Мелкие бисеринки пота выступили на коже лица и груди. Некоторые, сбившись в достаточно крупные капли, скатились вниз, оставляя после влажные дорожки. Чёлка неприятно прилипла ко лбу, дыхание рваное, немного дерганое, а глаза зажмурены – казалось бы, парень сейчас лопнет от внутренних усилий. Еще пару секунд, и двухкомнатную квартиру огласил громкий, истеричный крик. Фрид, тяжело дыша, убрал мокрые пряди со лба и принялся оглядываться: он определенно был в квартире Лаксуса. Все те же темные обои, уютная обстановка, и абсолютно безвкусные занавески. Немного успокоившись, Джастин перевел взгляд на соседнюю половину кровати, в надежде найти там самого хозяина квартиры, которого, к превеликому удивлению Громовержца по какой-то неизвестной ему причине там не оказалось. Растерянно хлопая глазами, парень начинал давиться паникой, и тихо поскуливая, заметался взглядом по комнате. Где Дреяр? Куда это он мог деться? А вдруг что-то случилось? Спешно вскакивая с кровати и запутываясь в собственных ногах, зеленоволосый на всех парах помчался к двери, но врезавшись в грудь прошедшего из коридора на порог комнаты Лаксуса, парень мешком шлепнулся на пол, смешно ойкнув. - Ты кричал, - невозмутимо начал Лаксус, помогая Громовержцу встать, - что случилось? - Где ты был?! – истерично взвизгнул Фрид, нервно сжав губы. Небольшие кулаки гневно сжались, а на тонкой кожице запястьев вздулись прожилки вен. - Я ел, - ответил парень, до глубины души удивленный столь резкой реакцией голубоглазого. Наблюдая, как лицо Джастина постепенно приобретает багровый оттенок, он молча ждал его дальнейшей реплики. Ну конечно же! Лаксус ведь всегда есть по ночам, и совсем не удивительно, что сегодняшней ночью его так же не оказалось лежащим в постели. Было ведь совсем не обязательно кричать на командира, правда? Жгучее чувство стыда постепенно распространялось, тянулось, словно вечность, и доходило до пика: уже весь красный, смущенный Фрид прятал глаза, стараясь хоть чем-то заглушить это назойливое чувство. А может, он просто перенервничал? Это все тяжело, принять то, что твоя дальнейшая судьба зависит лишь от одного человека. Как на него будут смотреть в гильдии, если Дреяр проиграет? Как будут разговаривать с ним тогда? А будет ли вообще это делать сам Лаксус? - Лакс, прости, - виновато прошептал зеленоволосый, робко обвив его спину чуть подрагивающими руками. Утыкаясь носом ему в грудь, Фрид напряженно сопел, выжидая одобрения блондина к своим действиям. Проведя ладонью по спутанным зеленым волосам, Дреяр с наслаждением прикрыл глаза, целуя мага письмен в макушку, - я переживаю за завтра. - Все будет хорошо, Фрид, - блондин чуть наклонился к обмякшему в его объятьях Громовержцу и мягко потерся носом о его щеку, награждая невесомым прикосновением губ к губам, - ты ведь веришь мне? Получив еле ощутимый кивок в свою сторону, и убедившись в адекватности Фрида на данный момент, парень удовлетворенно вздохнул, и потрепав Джастина по мягким волосам, пошел в сторону кровати, утаскивая за собою улыбающегося мага. *** На следующий день безостановочно лил холодный дождь. Тяжелые крупные капли гулко барабанили по хлипкому навесу трибун, крепким крышам домов, они торопливо сбегали вниз, собираясь в юркие, неудержимые ручейки. Лаксус, в компании Громовержцев, ни единый из которых не удосужился взять с собой хотя бы один зонт, гордо вздернув подбородок, молча шел к выделенным участникам состязания трибунам, изредка поглядывая на идущего рядом Фрида. Не смотря на свое вчерашнее состояние, Джастин был на удивление спокоен и невозмутим, молча переступая через лужи и тяжело дыша, он о чем-то сосредоточенно думал, не замечая даже ехидные взгляды Бикслоу в свою сторону. - Ребя-я-я-ят, - хитро прищурился кукольник, - я сегодня ночью, проходя через вашу квартиру, слышал крики Фрида. Простите, конечно, за мое любопытство, но все же. Чем вы там занимались, а?.. Слащавый тон и ядовитый оскал выдал синеволосого с потрохами и он, заржав в голос в компании любимых деток, весело потрепал Фрида по волосам, высовывая длиннющий язык. Дреяр, подозрительно покосившись на смеющегося парня, гордо смолчал, отводя спокойный взгляд в другую сторону. - Ну что же ты, хвостатая феечка? – послышался насмешливой тон за спинами фейритейловцев, - может быть мой милый мальчик просто захотел провести последнюю ночь в компании своего возлюбленного. Ведь потом он будет проводить длинную ночь со мной… После столь откровенных речей, Громовержцы включая Лаксуса развернулись на обладателя, как им казалось, поганого языка. Перед их глазами возвышался здоровый парень, с колючими зелеными волосами, ниспадающими на плечи и спину, усталыми серыми глазами и язвительной улыбкой. Эвергрин и Бикслоу, пораженные таким поведением Саблезубого, непонимающе хлопали глазами, бегая то по лицу Лаксуса и Фрида, то по довольной морде Нанагира. А Лаксус уже закипал. Глаза, гневно сверкающие жаждой боя, руки, наливаясь новой, невиданной ранее силой, крепчали сами собой. Мелко подрагивали от напряжения кулаки: побелели остро выдающиеся костяшки пальцев, ногти до боли впились в здоровые ладони. И казалось, жгучая лава заполняет его изнутри: неприятно давит, режет и колит, вырываясь наружу. Отомстить, навсегда выбить боевой дух. - Мразь! – зарычал на Оргу Дреяр, несокрушимой стеной надвигаясь на невозмутимого на вид парня не менее внушающих размеров. Пару шагов – и расстояние между магами сократилось до невозможного. Кулак, налитый силой и гневом, с невероятной скоростью летящий к скуле зеленовосого, был стремительно перехвачен только отошедшим от шока кукольником, крепко сжат, пленен в хватке цепких пальцев. Темно-серые глаза Дреяра, опьяненные жаждой мести, мгновенно уставились на нахально скалящегося Бикслоу, задорно ему подмигивающего. - Воу, воу, Лакс, полегче! – едко протянул синеволосый, прикладывая максимум усилий, дабы отлепить враждебно настроенных парней друг от друга, - не стоит вступать в драку до боя, иначе каждую из наших команд могут ликвидировать, ведь никто из вас этого не хочет, верно? Блондин, чей пыл смог хоть немного, да остудить Бикслоу, повержено опустил руку, заведенную ранее для удара, отошел подальше от Нанагира. Орга же, в глазах которого уже зажегся озорной огонек, так же сделал шаг назад, а уже через секунду – развернулся, спешно шагая прочь, дабы не провоцировать новый конфликт. Фрид же, в испуге молчал, зябко ежась от холодных струй дождя, заливающихся за шиворот. За первые пять минут он уже успел промокнуть насквозь, поэтому теперь не сильно заботился о сохранности сухости, которой просто не было. Он был поражен таким поведением парней. Орга, возомнивший себя его господином и Лаксус, так искренне желавший отодрать нахалу задницу заставил Джастина скромно покраснеть, застенчиво отводя взгляд. Лаксус для него – целый мир. Командир, лучше которого и пожелать нельзя. Кумир, защитник родной гильдии, блестящий стратег и мудрый человек. Верный товарищ в бою, пример во всем и всегда. Фрид смотрел на своего командира широко открытыми, блестящими глазами. В его взгляде отчетливо читался юношеский восторг, самое настоящее обожание и безграничная гордость. Ведь отныне это его самый любимый, родной человек. Самый сильный, самый умный и самый красивый. С некоторых пор вся его жизнь – нескончаемый поток миссий, безоговорочная преданность своему делу. Слепая, безотчетная верность ему. Готовность идти за ним до конца и биться за его жизнь до последнего вздоха, до последней капли крови, до последнего удара сердца. - Лаксус, о чем говорил этот урод из Саблезубых?! – наконец-то подала голос Эвергрин, уткнув аккуратные ручки в бока, выжидающе косилась на блондина. - Потом узнаешь, - рявкнул Лаксус, всем своим видом дав понять, что беспокоить его сейчас крайне нежелательно. Раздраженный оскал на пол-лица и русоволосая мигом затихает, отступает, покорно склоняя намокшую от дождя голову, - а мне идти пора. Скоро бой объявят, не скучайте, - бросил на последок Дреяр и уже было собрался удаляться, как обернулся, посмотрел в полные тепла и заботы глаза Фрида и улыбнулся, и, подходя к нему, поддался внезапному порыву, притянув его к себе, осторожно обнимая за плечи, целует в бледную мужскую шею. Шею тонкую, с четко прорисованным, острым кадыком, и снова собрался удалиться. - Удачи, Лакс, - взволнованно отозвались Громовержцы, предварительно помахав командиру рукой. Они никак не отреагировали на их поцелуй – все в гильдии и так уж давно знают, что эти два парня встречаются, а к чему это скрывать? Любовь ведь никуда не деть, ее видно всегда: начиная с простого взгляда и заканчивая смущенной улыбкой. Атмосфера влюбленности передается в каждом жесте и глубоко залегает в душе, даря спокойствие и внутреннее удовлетворение, незабываемое чувство, когда ты понимаешь, что кому-то нужен. *** Тяжелое молчание, прерываемое лишь звонкими каплями дождя, ударявшимися о ровную гладь камней на трибунах, нестерпимо давит, создавая собой гнетущую, темную атмосферу дня. Небо возмущенно клокочет и сотрясается, роняя уж далеко не первые капли дождя на обожженную продолжительной засухой землю. Но здесь, на поле битвы, воздух все еще сух, неподвижен и тяжел, наполнен безмолвным ожиданием грядущей бури. А там, вдалеке, уже вовсю грохочет. И пенится размытый ливнем горизонт: ранее четкая, идеально прямая линия размазывается вдоль небосвода, словно потекшая акварель. Лаксус поднял взгляд на сгустившиеся над головой грозовые тучи. Сощирлся, часто-часто моргая - свет хоть и неяркий, но неприятно бьет по глазам. Все вокруг кажется черно-белым, будто укутанным скользкой, мутной дымкой. Решительный взор и крепко сжатые кулаки – их бой уже объявили, и теперь, стоя напротив друг друга, они ожидают, кто нападет первым. Орга смотрел спокойно, размеренно вдыхая тяжелый, удушающий кислород. Вокруг его ног уже вовсю кружился крохотный безудержный вихрь молний: нашептывал что-то заговорщицки, посвистывал угрожающе. Заметал черные сандалии обрывками сухих листьев вперемешку с земляной пылью – пальцы ног тут же покрылись едким сероватым налетом. Лаксус хотел сделать неглубокий отрывистый вдох… И скривил лицо, ощущая, как живот прошивает резкою, острою болью. Почувствовал, как рвутся от удара мышцы брюшного пресса, как лопается и растекается внутри что-то горячее и живое, трепещущее. Разогнуться – невероятно тяжело, почти невозможно. Дреяр старается. Нетерпеливо булькала подступающая к горлу кровь – и, выброшенная наружу надсадным кашлем, ударилась оземь тягучим багровым сгустком. Шумно, надрывно кашляя кровью, но пытается из последних сил выпрямиться. Почему-то именно сейчас понимает: воздуха, до сего момента казавшегося невероятно много, сейчас критически не хватает, а состояние обездвижения – удушает еще сильнее. Понимая, что воздух, возможно, не желает поступать в легкие из-за неожиданной раны, он решает действовать магией, осознавая, что если ее не применить срочно, именно в данный момент – здоровый, как шкаф Орга отметелит его, не отходя от кассы. Он знал, что и сам не промах, но странное чувство недостатка воздуха навевало большие сомнения, и подозрения на счет сего инцидента – его не раз били в живот, и бывало даже сильнее, но тогда, кислород в двойной скоростью поступал в легкие, помогая парню встать, с новой силой идти в бой. Сейчас же все было иначе – парня уже душил недостаток воздуха, будто он специально задержал дыхание, словно занырнул под воду. Всеми силами пытаясь сделать глубокий вдох, он получил лишь тянущую пустоту внутри и разрывающиеся легкие, будто бы мстившие хозяину за свои мучения. Недоумевая о странном происхождение магии, в присутствие чей силы он уже не сомневался, парень решил не тратить зря время, попытался сколдовать рев громового дракона. И вот, он мощно надувает щеки, надеясь сконцентрировать в них магию, и выпускает наружу… абсолютную пустоту. «Что за…» - надрывно сокрушился блондин, тщетно пытаясь вновь вдохнуть, пропустить через тело хоть один разряд тока. Но магия будто пропала. Растерянно хлопая глазами, он поднял удивленный взгляд на в голос смеющегося Оргу, сверлящего его надменным взглядом. *** Flashback*** - Да где же этот чертом дом?! – недовольно пробормотал коренастый зеленоволосый мужчина, крепко сжимая в руке клочок старой, пожелтевшей по краям бумажки с загадочными надписями. Он находился за городской чертой Крокаса. Здесь, очевидно, было когда-то небольшое поселение, о чем свидетельствовали полуразрушенные, зиявшие пустыми глазницами окон дома. Вокруг не было ни души — только лес, обступивший покинутые людьми жилища высокой стеной. Да уж, атмосфера тут была та еще — заброшенность и запустение. Так что даже выдающийся маг Саблезубых почувствовал себя несколько неуютно, но все равно бесстрашно шел вперед, перешагивая через встречавшиеся в изобилии на дороге бревна и каменные обломки. - Ну наконец-то, - объявил, наконец, громовой маг, останавливаясь у невзрачного покосившегося домика, над дверьми которого была прибита грязная доска с небрежно выведенной надписью - «Лавка Бытия». Три раза постучав, Орга потянул на себя насквозь проржавевшую ручку двери. Та протяжно заскрипела, отворяясь. Нехорошее предчувствие всколыхнулось в его эксгибициониста, но, несмотря на неожиданно пробудившийся голос интуиции, он шагнул в черное, как смоль, чрево лавки Бытия. Солнце, ярко светившее снаружи, сюда не проникало. Внутри царил полумрак, тьму разгоняло лишь колеблющееся пламя пары оплывших свечей, которого было явно недостаточно. В связи с чем, пока его глаза не привыкли к смене освещения, Нанагир не мог разглядеть вообще ничего. Но лишь только процесс адаптации успешно завершился, интерьер лавки Бытия предстал пред ним во всей своей ужасающей красе. Лягушачьи лапки, связки крысиных хвостов, пучки непонятных трав, крылья летучих мышей, чьи-то когти, шкурки и волосы — весь этот набор был развешан по стенам комнаты. В темных углах беззвучно плели свою сеть пауки, а еще на глаза Орге попалась она — жуткая тряпичная кукла. Наравне со всеми остальными предметами она была прикреплена к стене, а из левой стороны груди несчастной торчала острая игла. Зеленоволосого передернуло. В этот момент в комнате зажглась еще одна свеча. За кособоким столом, заваленным грудой хлама, на трехногом табурете, одна ножка которого, к тому же, была подвязана какими-то лохмотьями, в черном бесформенном балдахине восседала хозяйка сего заведения. Гордо вскинутая голова, точно у царицы на троне, длинный с горбинкой нос, тяжелые золотые серьги в ушах, слегка выступающий вперед подбородок. Старуха - лицо ее густой сетью покрывали морщины — обратила к посетителю пронзительный взгляд абсолютно черных глаз. - Здравствуйте, Иольда-сан, - спокойно сказал парень. - А ты еще кто, - прожигающий насквозь взгляд угольно-черных глаз уставился на Оргу. Маг непроизвольно поежился. Старуха медленно прикрыла глаза, к немалому облегчению Нанигира, избавляя его от сего неприятного ощущения. Когда же ее веки снова приподнялись, старуха снова смотрела на парня. - Я из гильдии «Саблезубые тигры», - пояснил зеленоволосый. - А, это ты тот самый Орга, - медленно склонив голову, она приветствовала мага молний легким, преисполненным чувством собственного достоинства кивком. - Ну, и что же вашей гильдии на этот раз надо? - задала вопрос она. - Магический жезл? Парень отрицательно покачала головой. - Так я думала, - кивнула ведьма, - значит, волшебный порошок? Зеленоволосый вновь покачал головой. - Волшебный порошок и правда нужен, но это совсем не обязательно, - невозмутимо проговорил он. - Ну ладно, учи, это очень действенное средство, - мгновенно оживилась старуха. - Итак, может тогда все же, помет краснозобой ящерицы? - подвела итог она. - Какой-какой ящерицы? - не удержался от удивленного восклицания Орга. Однако обратившийся к нему строгий взгляд Иольды, заставил парня прикусить язык. - Как что тогда надо? - взгляд черных глаз снова метнулся к здоровяку. Тот, задумчиво почесав затылок, решился все же провозгласить свою просьбу. - Мне нужно что-то, что способно поразить противника в бою. Что способно истязать его, мучать, заставить страдать и кричать от боли. Я хочу видеть его потухшие глаза и бездыханное, не способное на движения тело. - Что ж, - выслушав просьбу зеленоволосого, произнесла старуха, - у меня кое-что есть для тебя. Ты ведь хочешь быть победителем, - пренебрежительно кивнув на него недовольный взгляд, осведомилась она. Нанагир, конечно, тут же закивал. Выдвинув громоздкий ящик стола, Иольда начала быстро в нем рыться, ища черными глазами одну единственную вещь, так нужную ей на данный момент. Наконец, когда глаза загорелись темным огоньком, старуха извлекла маленькую прозрачную бутыль с синей жидкостью внутри. Положив колбу на стол, женщина принялась производить ритуал. Пламя свечи полыхнуло, вырастая чуть ли не до потолка. Черная бесформенная тень на стене тоже выросла, приобретая гигантские размеры. Иольда воздела руки к своду своей темницы. Рукава балдахина сползли к плечам, оголяя часть предплечья сморщенных рук. Стеклянная колба озарилась ярко-желтой, ослепляющей вспышкой, заставив Оргу чуть поморщиться. - А теперь слушай меня внимательно, - мрачно заявила старуха, - возьмешь это зелье с собой на бой и положишь в карман. Когда начнется бой, сними с него крышку и так и оставь в кармане. Запах зелья распространяется на расстоянии 10 метров, и как только твой противник вдохнет его запах, ему перекроет дыхание, а силы, сначала магические, а далее физические начнут постепенно исчезать, и уже через две минуты он будет безвозвратно повержен. Только перед всем этим, выпей вот это противоядие, - ведьма выложила на стол маленькую баночку с зеленой жидкостью, подвинув ее в сторону мага, - это для профилактики, чтобы заклятье не подействовал на тебя. Уяснил? - Да, - кивнул парень, забирая представленные ему снадобья, - спасибо вам. - А теперь давай 5 тысяч джувелов и проваливай, - рыкнула она, - мне пора варить яд из чешуи змеи и коры дерева «Филиска». *** End Of Flashback*** Лаксус посмотрел ненавистно и занес уже слабеющую, чуть подрагивающую руку для ответного удара, но Орга тут же умело блокировал эту тщетную, лишенную какой бы то ни было внезапности или опасности атаку. Легкие горели, сердце задыхалось в тесноте грудной клетки, а воздуха не было. Дреяр всеми силами пытался действовать не так резко, лишь бы подарить ненавистную одышку, которую невозможно было бы предотвратить. Главное не подвести Фрида, не быть слабым. Отомстить, постоять за себя во чтобы то ни стало. Секунда – и Нанагир упал, подкошенный вовремя сделанной подсечкой - в воздух мгновенно вздыбилось мутное облако пыли. Окутало их обоих плотной, непроницаемой дымкой из едкой взвеси – пылинки осели на волосах, неприятно кололи глаза, мешали Орге дышать, набиваясь в нос и горло. А Лаксус не мог замечать ничего, кроме лежащего на земле противника. Сейчас есть только они: зеленоволосый, сокрушенный, получивший мощный отпор, и блондин, сумевший начать достойную его игру. Наконец, решившийся сражаться до полного истощения. Главное выиграть, не дать в обиду Джастина. От их ударов сотрясался воздух. Разрывалась под напором силы, трескалась, шла глубокими разломами земля под ногами. И весь воздух был пронизан запахом сражения: он дышал потом и кровью, наполнен духом яростной, несокрушимой решимости. Ветер свистал пугающе, путаясь в ветвях деревьев, теряясь между стволами. Вся поляна то и дело озарялась ослепительно-яркими вспышками молний, содрогнулась от оглушительного рокота грома. Лаксус не чувствовал рук: больше не ныли вывихнутые локти, а пальцы, сломанные и покореженные, попросту не гнулись, не слушались. Удары сыпались один за другим: уже через силу, не прицельно, кое-как. Лишь бы ударить побольнее, лишь бы ответить своей силой на чужую. Сбитые в кровь костяшки пальцев снова и снова врезались в тело Орги. Будь то лицо, грудь или живот – не важно. Все как будто смешалось, слиплось-срослось воедино. Ненависть, злость, обида… Больше нет места боли, нет места страху или пустым, никчемным сомнениям. По щекам, измазанным грязью и кровью, катились капли дождя, оставляли после себя неровные, мутные дорожки. Дреяр не замечал. Блондин понимал, что Нанагир раз за разом ударял его по лицу: бил наотмашь, не жалея. Отвешивал звонкие, болезненные пощечины одну за другой – кожа под его ладонями пылала алым, жгучим румянцем. Уклониться, уйти в сторону от очередного неумолимо приближающегося удара, атаковать в ответ – и противник опять лежит на земле, но тут же поднимается, прожигающе смотрит и рычит, приближаясь в плотную. Отомстить. Раз и навсегда доказать свою силу. На земляную подстилку падали капли дождя: разбивались звонко, одна за другой. Они все быстрее срывались с неба. Поляна наполнилась таинственным шепотом ливня. А колени и кисти рук неумолимо вязнули в сырой, размягченной под действием влаги земле… Обессиленный и безбожно избитый, вымотанный до потери сознания. Побежденный и безжалостно раздавленный. Лаксус повалился на спину – звонко плеснула, противно хлюпала вязкая грязь под одеждой. Холодно и мокро. Скользко и противно. Как угодно, но почему-то уже совсем не боязно. Все силы, две минуты назад еще переливающиеся в нем погасли, будто бы выжаты, а воздух больше не нужен: серые глаза безостановочно померкли, угасли под напором боли, и смотрели куда-то вдаль, в сторону трибун – где уже в меркнувшем свете был отчетливо виден непоколебимый ужас в голубых глазах. Застывшая паника и открытый в немом крике рот. Фрид давился немыми рыданиями: слезы душили, не давали толком вдохнуть. Произошедшее считаные секунды назад кажется нереальным, выдуманным, попросту привидевшимся. Но правда страшнее любой, даже самой изощренной и чудовищной лжи. Смириться с собственным поражением нелегко. Достойно, стойко принять наказание – куда сложнее. Лаксус молчал, не зашелся в тупой, бессмысленной злости, когда Орга в знак своей победы положил ногу ему на грудь, вдавливая спиной в темную земляную жижу. Он лишь чуть улыбнулся, и измотанно закрыл глаза, чувствуя, как на сердце мучительно давит безвоздушное пространство. Покоренный, навсегда покинутый силами.