Давай поиграем в прятки?

I just wanted you to know Я лишь хотел, чтобы ты знал... That the world is ugly Что этот мир безобразен, But you're beautiful to me Но для меня ты прекрасен! Are you thinking of me Думаешь ли ты обо мне Like I'm thinking of you Так же, как я думаю о тебе? My Chemical Romance – The World Is Ugly

Роv. Арсений — Привет, парни. Готовы к сегодняшним съемкам? — доносится голос Шастуна, до жути оптимистичный. — Всегда готовы, — весело подхватывают Антона парни и начинают смеяться. И почему у меня создается ощущение того, что только я один здесь страдаю? Ах да. Так и есть на самом деле.       Неопределённо пожимаю плечами, допивая кофе, надеясь на то, что он позволит мне взбодриться. Не спать ночами — становится моей традицией. Либо в голову лезут всякие противные мысли, мешающие спать, или же сны, после которых пропадает желание засыпать опять. А вновь вставать с мокрой подушкой от слез — не мог. Не хотел страдать еще больше. Листать новости по утрам — тоже плохая идея. Везде одни поздравления с тем, что кто-то отыскал своего человека. Я даже уже потерял счет моим разбитым кружкам, которые в те моменты мгновенно летели в стену, разбиваясь на тысячи осколков. Прямо как мое сердце. — Прием, прием. Вызываем Арсения Сергеевича обратно на Землю, — проговаривает Позов под смех парней. — Ну что такое? — вздыхаю я, переводя взгляд на Диму, — я не спал несколько дней подряд, поэтому теряюсь. — Да ты вообще из реальности выпадаешь, Попов, — заключает Антон, — тебе надо отдохнуть.       Почему-то стало так приятно от его слов… Волнуешься за меня?       Поглядываю на Шастуна, который опять сидит в телефоне, не забывая обсуждать с нами нашумевшие новости. А ведь он тоже свободен, проводит всё время в одиночестве. Встречался с Кузнецовой, да только разошлись, по неизвестным нам причинам. Нельзя быть таким скрытным, Шастун.

Постоянно шутит, смеется, и по нему не скажешь, что этот парень не имеет своего соулмейта. Хотя Антон не любит говорить на эту тему, ловко уходя от ответа. Так что мы не пристаем часто с этими вопросами, понимая, что Шастун хочет оставить все в тайне.

***

Pov. Антон.       Наша съемка начинается с «громкого разговора», который пришелся не по душе Сереже из-за того, что я часто его ударяю, если он не угадывает, ну или просто громко кричу. — Ну что ты говоришь такое?! Синий, синий. Элитный поселок «Синий»? — доносится от Матвиенко, который уже терялся в догадках, а я, пытаясь не смеяться, показывал ему снегиря. — Элитный поселок « Один Снегирь»? — выдает Сережа, я отрицательно мотаю головой, —элитный поселок «Снегирь» ? —Да. Все, хватит. Спасибо, — доносится голос Паши, пока мы с Матвиенко смеемся и идем на свои места.       Выпуск обещает быть веселым, как и все остальные. Расслабляюсь, безустанно шучу. До одного момента. — Слушай, Ань, какая твоя любимая книга? — задает неожиданно вопрос Воля. — Ну… «Империя Ангелов», — выдает Хилькевич, закидывая ногу на ногу и смотря на нас с Арсом. — Ангел, я пошутил, — проговаривает мужчина, вставая на одно колено. Я начинаю смеяться, но вдруг прекращаю, переводя удивленный взгляд на Попова. Рука невольно тянется к моей метке, но, вовремя одумавшись, отдергиваю себя. — А у меня целая империя, — быстро произношу я, отворачиваясь от него. Надеюсь, что никто не заметил моего замешательства. Ангел, значит? Может это простая случайность. Ну мало ли что происходит во время записи шоу?

***

      Курю сигарету, пытаясь перестать нервно расхаживать по улице и успокоиться. — Что это с тобой, Шаст? Что-то ты дерганный сегодня, — проговаривает Позов, наблюдающий за моими метаниями, туша сигарету.       А я отмахиваюсь, хмуря брови. Ангел. Просто всего лишь случайное стечение обстоятельств. Это нужно было для шоу и больше ничего. По-крайней мере, я пытаюсь внушить себе это.       Арс не может быть моей родственной душой. Да и он же парень. Парень, который является ярым гомофобом, ненавидит всех шипперов, так отчаянно пытающихся свести нас. Как же иронично.       Вспоминаю, что забыл вещи в гримерке, не очень хочется возвращаться назад, но придется. Натыкаюсь на Арса, который, судя по всему, остался один в комнате. — Я думал, что вы с Димой ушли, — как-то грустно произносит Попов, натягивая на себя улыбку. — Вещи здесь оставил, — проговариваю и забираю свой портфель, но, перед тем как уйти, останавливаюсь у открытой двери, — Арс, слушай, а ты нашел свою родственную душу?       Видимо, он не ожидал такого. Смотрю и замечаю, как Попов меняется в лице. — С чего такие вопросы? — голос звучит пришибленно, становится больно при взгляде на Арса. Но понимаю, что надо выкручиваться из такой ситуации, не задев чувства парня сильнее при этом. Шастун, поздравляю, ты теперь официально являешься идиотом. — Арс, можешь не отвечать. Прости, что спросил, что-то в последнее время сначала говорю, а потом думаю, — виновато тараторю я, парень одобрительно кивает. Ухожу, стараясь забыть печаль в синеве глаз.       Дурак. Кто же так спрашивает-то? Ловлю такси, чувствую неприятную боль в районе метки. Закрываю лицо руками, нервно ерошу волосы, моля о том, что мои догадки не оправдались. « Когда твой соулмейт назовет тебя по прозвищу, то метка начнет немного болеть. Так будет до тех пор, пока ты не поймешь, кем является твоя родственная душа».       Смотрю на себя в зеркало в гостиной и пытаюсь дышать спокойно. Медленно снимаю себя верхнюю одежду, лишь бы потянуть время, лишь бы не дать моим догадкам сбыться. В следующее мгновенье я забываю, как дышать, сняв с себя мешавшую толстовку. Впервые в жизни не рад увидеть свою же метку, которая сейчас неприятно болела. Кажется, я окончательно попался в самую ужасную ловушку. Ловушку, по имени Арсений.

***

      Каждое обращение Арса ко мне по прозвищу, становится пыткой. Кусаю кулак, чтобы хоть как-то заглушить боль от метки. Попов, давай вернем время назад, чтобы я никогда не услышал от тебя «Ангел»? Не могу так больше. — Арс, прекращай уже, надоел, это тупо, — говорю я, после очередного подкола Попова и называния меня по прозвищу. — Ну, прости, слишком уж понравилось тебя так называть, — посмеивается Попов, я тяжело вздыхаю. — Да ну тебя, — еле-еле произношу я, направляясь на выход из комнаты, — пойду, переоденусь.       Снимаю с себя футболку, аккуратно складывая её и пихая в портфель. Хочу надеть на себя толстовку, как слышу удивленный свист Сережи. Сначала не понимаю его, но потом, посмотрев на ключицу, понял, что к чему. Аккуратно прохожусь пальцами по метке, которая сейчас скрыта под повязкой, грустно улыбаясь. — Все в порядке, просто небезопасно что-либо делать, когда не спишь долгое время, — выдаю я, Матвиенко настороженно смотрит на меня. Ложь. Но кто говорит, что это запрещено? — Что один, что второй, — выдыхает он, начиная уходить. И как это понимать? Недоуменно смотрю на парня, даже не зная, что и сказать, но Матвиенко резко останавливается. — Больше не смей спрашивать Арса о соулмейте, понял? Для него это слишком щекотливая тема, — произносит он, прожигая меня взглядом. — Серег, не знал же, случайно вырвалось, — виновато проговариваю я, поправляю толстовку на себе. — Случайно вырвалось, — передразнивает меня Матвиенко и на этот раз уходит, громко хлопая дверью.       Облокачиваюсь на стену, закрывая лицо руками. Я виноват в том, что Арс избегает темы родственных душ. Замечательно. Когда же это всё закончится?