Давай поиграем в прятки?

Cause I’m telling you you’re all I need Я же сказал, что мне нужен только ты, I promise you you’re all I see Клянусь, я не вижу никого другого. ‘Cause I’m telling you you’re all I need Я же сказал, что мне нужен только ты, I’ll never leave Я никуда не уйду. Bring me the horizon — follow you

Pov. Арсений       Резко встаю, но потом сажусь обратно. Перевожу растерянный взгляд на Сережу, не зная как на это реагировать. А Позов смотрит на нас, как на полнейших дураков. Но уходит следом за Стасом, решив, что нам лучше поговорить вдвоем. — Ну и чего сидишь? Не говори, что ты сомневаешься, — серьезно проговаривает Матвиенко.       Не сомневаюсь, но слишком ужасно будет осознать то, что Шасту не нужны отношения со мной. — Давай не начинай читать нотации, и так не по себе, — с мольбою в голосе произношу я, потирая виски, стараясь хоть как-то успокоиться. — Может быть, ложная тревога, — шепчу я, хотя чувствую, как кожу на ключице начинает неприятно щипать, — тем более у Шастуна уже есть соулмейт, если не ошибаюсь. — Серьезно говорю я. — Очень правдоподобно, Арс, это всего лишь факт, который еще не доказан, — возмущенно заявляет Сережа, смотря на меня. Что же ты творишь, Шастун?       Шестнадцать лет искать родственную душу, а потом понять, что это Антон — шокирующе. Нет, не так. Потратить полжизни на поиски родственной души, чуть не погибнув, влюбиться в Ангела, и осознать, что он — мой соулмейт. Вот что меня удивляет. Задумчиво кусаю губу, пытаясь анализировать всю ситуацию. — Ваша главная проблема в том, что ты боишься того, что он отвергнет тебя, а Шаст боится того, что ты его пошлешь, — произносит Матвиенко, прожигая меня изучающим взглядом. А я отрицательно мотаю головой, начиная хаотично кидать вещи в рюкзак, пытаясь отвлечься. Сережа привык к тому, что я могу не ответить на его высказывание, поэтому сейчас он наблюдает за моими нервными передвижениями.       Бегу от самого себя, как глупо. Не смогу я вечно скрывать свои чувства от мальчишки, к которому меня сильнее притягивает с каждым днем. — Я сам ему позвоню, — говорит Матвиенко, но, замечая мой непонятливый взгляд, добавляет, — надо же сказать о том, когда съемки будут. Вот вроде бы его не было вчера с нами, но чувствует себя хуже всех. Как такое возможно вообще? — неудомевающе вставляет Сережа, а я сажусь на стул, чуть не падая с него. — Раньше всех я ушел, говоришь? — задаю вопрос, хватая Матвиенко за рукав куртки и смотря ему в глаза. Тот долгое время пытается понять, о чем речь. — Можно сказать, что очень рано, так и ничего не объяснив, — кивает одобрительно Сережа, а у меня вырывается тихий болезненный стон. « — Ангел, я люблю тебя, — выдаю я, выпивая очередную стопку. — Арс, ты пьян, иди спи, — доносится до меня хриплый голос Шаста». — Попов, с тобой-то что? — выдает, волнуясь, Матвиенко. Мой соулмейт был со мною рядом, а я прожигал жизнь зря, вот что. — Ангел, — лишь шепчу я, пытаясь успокоить дрожь в пальцах. Готовлюсь услышать от Сережи нотации, восклицания: «А я был прав!», но друг лишь вздыхает, бросая обеспокоенный взгляд на меня. — Так не пойдет. Поехали ко мне, там и поговорим, не то место, чтобы болтать о таких вещах, — произносит Матвиенко, подавая мне куртку. — Спасибо, — подавленно выдыхаю я, пытаясь взять себя в руки. Смотрю на Сережу, который, заметив мой взгляд, горько улыбнулся.       Матвиенко, ты так отчаянно вызволяешь меня из бездны и пытаешься помочь забить на тему с родственными душами. Но уже поздно. Я безнадежно влюблен в своего же соулмейта. Безответно.

***

       Pov. Антон       Целую неделю избегаю Попова, боясь сказать о своих же чувствах. Но только Арс постоянно ищет встречи со мной, задерживаясь после съемок, чтобы поговорить со мной. Он сильно изменился в последние дни, что меня начинает пугать. С Арсом мне легко, уютно, а как трудно оторвать от него взгляд, когда он смеётся.       «Просто признай тот факт, что ты влюблен в него и он — твоя родственная душа» — подсказывает мне сознание. — Шастун, избегаешь меня? — доносится голос Арса, заставляющий вздрогнуть от неожиданности. Начинаю перебирать браслеты, лишь на пару секунд посмотрев на Попова. Отрицательно мотаю головой, хмуря брови. Просто нашелся твой соулмейт, который еще и влюблен в тебя. — Метку покажи свою, — слышу до жути серьезный голос, от которого пробирает до мурашек. Но просьбу я выполнять не хочу, понимая, к чему это может привести. Слишком много родственных душ так и не сходятся, среди них оказаться не мечтаю. — Ангел, прошу, — доносится до меня, я вздрагиваю, ощущая, как рука Попова ложится на мою и нежно сжимает её. А может еще из-за того, что метка начала неприятно жечь кожу, намекая на то, что мой соулмейт назвал меня по прозвищу.       Нервно дергаю плечами и молчу. Просто молчу, не в силах что-либо высказать Попову. Но не решаюсь убрать руку, не могу. Тишина давит на уши, стук собственного сердца кажется слишком громким.       Не могу сказать тебе о своих чувствах. Я трус, прости, что у тебя такой ужасный соулмейт. Хочу уйти, лишь бы не быть с тобой наедине, но ты не даешь этого сделать. — Шастун, давай не бегать друг от друга? Я чертовых шестнадцать лет ждал этого момента, — шепчет Арс, хватая меня за руку, а вторую протягивая к моему подбородку. Не успеваю ничего сказать, но от такой близости начинает ныть сердце.       Все мои мысли о побеге исчезают, когда смотрю в такие притягательные печальные глаза. Нервно переминаюсь с ноги на ногу, кусая губу, замечая, как у Попова дрожат ледяные руки. Как же я могу тебе отказать?       Закрываю глаза, еле слышно молю о том, чтобы всё это закончилось прекрасным образом. Чувствую, как руки Арса исчезают, я вздрагиваю и открываю глаза. Парень медленно снимает свою рубашку, смотрю на оголенный торс и не могу отвести взгляд. Нет. Все-таки нельзя быть таким идеальным, Попов. — Папочка, — вырывается у меня растерянный шепот, а Арса на мгновение парализовало. Но неожиданно для себя замечаю шрамы у Попова рядом с меткой. — Давай не будем на эту тему? — говорит он, поймав мой взгляд, — просто был глупым и перестал верить в соулмейтов. Хорошо, что Сережа был рядом, — тяжело вздыхает Попов, начиная нервно застегивать рубашку. Так вот почему Матвиенко отчаянно защищает Арса.       Опираюсь рукой о стену, чувствуя, как меня начинает трясти. Нервно сглатываю, ерошу волосы. Прикрыв глаза, оседаю на пол, пытаясь привести дыхание в норму. Почему молчание с тобой успокаивает и тревожит одновременно? — Ангел? — доносится до меня взволнованный голос Арса, присевшего рядом со мной. Дрожащими руками дотрагиваюсь до ключицы, снимая повязку, так сильно мешающую сейчас. Даже слов не надо, думаю, ты и так понял всё. Парень берет мою руку и целует костяшки пальцев. Чувствую, как щеки начинают стремительно краснеть. Что будем дальше делать?       Перевожу взгляд на Попова, который, кажись, понял мой немой вопрос и наконец-таки искренне улыбнулся. Впервые за всё это долгое время. — Я, черт возьми, люблю тебя, — шепчет Арс на выдохе, скрепляя наши пальцы в замок. Всё выглядит, как в сопливой мелодраме. Но если это так, то хочу, чтобы она не заканчивалась. — Папочка, значит? А неплохо, мне нравится — говорю я, слегка улыбаясь, — точно так же как и ты. Начиная с первой нашей встречи и до сегодняшнего дня.       Попов оказывается слишком близко к моему лицу. И, пока я не успеваю что-либо сообразить, начинает целовать меня нежно, боясь своих же действий. Отвечаю на поцелуй, притягивая Арса еще ближе к себе. И пусть весь мир подождет. Вскоре воздуха катастрофически не хватает, Попов отстраняется от меня, ласково улыбаясь и проводя рукой по моей щеке. Нет, определенно это самый лучший день в моей жизни. — Только больше не смей убегать от меня, хорошо? — голос Попова звучит взволнованно. — Да после такого я уже никуда от тебя не денусь, — шепчу, облизывая губы и вновь вовлекая парня в трепетный поцелуй, чувствуя крепкие руки на моей талии, полностью игнорируя звонки от Позова с Матвиенко, которые нас уже ищут. Кроме тебя мне больше уже ничего не важно.

Come sink into me and let me breathe you in Стань со мной одним целым, позволь дышать тобой, I’ll be your gravity, you be my oxygen Я буду твоей гравитацией, ты будь моим кислородом. So dig two graves ‘cause when you die Можешь копать две могилы, потому что когда тебя не станет, I swear I’ll be leaving by your side Обещаю, я уйду из мира вместе с тобой. Bring me the horizon — follow you