И вновь настанет утро

Иногда такое случается с Суненом, пока он спит, но очень редко. Если Хосоку и удается застать его в подобном состоянии, то только рано утром. Эти румяные щечки, маленькие ручки, сжимающие простынь, мирно вздымающаяся грудь, раскиданное покрывало и взъерошенные волосы. В окружении беспорядка, будто в контраст ему, лежало мирно спящее дитя. Если Хосок тихонечко подкрадывался, то он буквально мог слышать прекрасные сны Сунена, легкие, струящиеся, как вода. Таким образом он спал, когда было холодное, яркое утро, и свет из окна практически раздражал. Зима была сырой, и, наверное, это был первый день без дождей. Так Сунен спал в один из подобных моментов: серым, безоблачным утром, когда воздух в доме кажется чистым и свежим, когда Хосок раскрывает жалюзи в гостиной, и луч странного, мерцающего света ложился на красный диван и черный блестящий кофейный столик, лишь слегка отражаясь на темном деревянном полу. Сунен спал так, что будить его казалось чем-то совершенно недопустимым. Хосок ненадолго встал рядом с его кроватью. Он раздумывал о том, чтобы, пока у него есть такой момент, погладить его по волосам или присесть на краешек кровати, но передумал, опасаясь разбудить. Он тихо развернулся, чтобы уйти и почти уже добрался до двери. - Папа? И он повернулся обратно. Сунен все еще такой милый: лежит, будто бы еще недавно был охвачен жаром, отчего сейчас он настолько спокоен и с трудом открывает свои опухшие глазки. - Папа. Хосок подошел к нему. - Да, дорогой. Сунен обхватил руками его шею, и Хосок поднял его на руки. Сунен тут же начал плакать. И он не останавливался. Он не останавливался, когда Хосок гладил его по голове или когда пытался натянуть на него майку - все-таки к приезду няни нужно одеться. И он не остановился, даже когда уже наступило 8:15, а няня так и не появилась. Она присматривала за ним не больше полторы недели, и это было слишком мало, для того чтобы она так внезапно изчезла, и Хосок наверняка бы ее больше не увидел. Сунен все еще плакал, когда наступило 8:30, и Хосок позвонил своей матери, чтобы та присмотрела за ребенком. Она не ответила, на что Хосок даже не мог злиться. Он бы и сам не ответил на звонок в полдевятого утра в рабочий день, в особенности зная, с чем ему придется иметь дело. Он думал, стоит ли ему дальше удерживать Сунена на руках или отпустить носиться по дому. Луч света, который лег на ковер и затем распространился по всему полу, теперь переместился на столешницу из нержавеющей стали, освещая, беспорядок, который с таким усердием учинял все-таки выбравшийся из его рук Сунен. Он перевернул коробку с игрушками, вываливая содержимое на пол гостинной, и принялся сталкивать их между собой, продолжая при этом шмыгать носом все еще без какой-либо на то причины. Может, он хочет пить. Хосок сам был на грани того, чтобы расплакаться. Уже подходило время идти на работу, а он все еще не оделся и не принял душ. Обычно он занимается этим, когда уже приходит няня. И у него есть хотя бы неделя, чтобы найти ей замену. Да и ни одна няня еще не решала просто не появляться - обычно они хотя бы предупреждали. Он думал, что это могло как-то повлиять на его ребенка, смотря при этом на Сунена: тот был как раз в процессе отрывания головы у плюшевого мишки, вместе с тем неистово крича. В 9:13, когда Хосок предположительно уже должен был быть на работе, и Сунен начал успокаиваться, позвонила няня. - Я не смогу сегодня прийти, - сказала она. - Ну, это очевидно. Вы увольняетесь? - Да. И Хосок совсем не мог на нее злиться. Он вздохнул и поблагодарил ее за звонок. Незадолго до половины одиннадцатого Хосок прибыл в офис. Он не принял душ, только надел свой костюм. Сунен был с ним. Они проделывали свой путь к лифту в гигантском здании с высоченными потолками, шагая по лестничной площадке, выложенной сияющей белой мраморной плиткой, когда Сунен начал проситься на ручки. И когда они добрались до холла шестнадцатого этажа, он тут же начал вырываться. - Я не могу тебя отпустить, - старался успокоить его Хосок. - Мы должны вести себя хорошо. Сунен больше не плакал, однако, выглядел так, будто был готов возобновить свои рыдания. Он хотел спуститься, чтобы, по всей видимости, у него была возможность бегать вокруг и крушить мебель. Сунен до этого был в офисе только один раз, и он пока что вызывал у него интерес. В первый раз он вел себя совершенно отвратно, заставляя Хосока краснеть, отчего тот избегал возможности приводить его сюда снова. В этот раз он собирался быстренько схватить свой ноутбук и документы, а затем ретироваться. Нужно было еще извиниться перед боссом. Она всегда была такой понимающей, отчего Хосок, тем не менее, чувствовал себя только хуже. Сунен продолжал вырываться из его рук, когда Хосок представлял его своим коллегам. С одной из них, имя которой было Элен, он уже несколько месяцев совместно работал над проектом, поэтому Хосок извинился перед ней тоже, уверив, что, в случае чего, будет доступен весь день, и та не казалась растроенной. Помимо того что Элен знала свое дело, она находила Сунена прелестным мальчиком. - Привет, Сунен! Я многое о тебе слышала! - сказала она как раз в тот момент, когда Сунен завизжал и, наконец, вывалился из рук Хосока прямо на темно-серый ковер. Он громко зарыдал. Хосок тут же бросился его поднимать. Элен же выглядела совершенно растерянной. Хосок успешно донес Сунена в свой кабинет и дал ему лист бумаги, ручку и рыжий маркер, что немного его успокоило, пусть он до сих пор рвал бумагу, требуя постоянно новые листы. Хосок упаковал необходимые ему документы, с которыми он рассчитывал разобраться дома, пусть ему бы пришлось постоянно удерживать Сунена от того, чтобы тот рушил все на своем пути, и, когда он уже собирался идти, к нему в дверь постучалась его босс. Заходя в кабинет, она спросила, в порядке ли все. Сунен не поздоровался, пусть и умел это делать, только начал канючить. - У нас все хорошо, - ответил ей Хосок. - Было бы еще лучше, если бы наша няня не уволилась в неподходящий момент. - Все в порядке, - ласково сказала она ему. - Ведь ты помнишь, что вам необходимо закончить проект к понедельнику. И то что твоя команда немного позади. - Мы уже почти закончили. Я буду работать дома весь день и постараюсь завтра же вернуться. Она одобрительно кивнула, так, будто все действительно было в порядке, и высказала надежду на то, что он сможет разобраться со своими проблемами, и затем попрощалась сначала с Суненом, а потом с Хосоком. Он перекинул сумку через плечо и уговорил Сунена вернуться обратно к нему на руки, для того чтобы донести его до машины. - Сунен, мне больно. - Сунен. Не дергай меня за волосы. - Малыш, ну перестань. - Папа, я люблю тебя, - сказал Сунен, при этом дергая пальцы Хосока в разные стороны, будто стараясь сломать их. - Я тоже тебя люблю. Когда Хосок уже был дома, ему пришлось продолжать писать код, над которым он как раз работал, параллельно с этим размещая объявления на всех сайтах, о которых он мог на данный момент вспомнить. Звучали его объявления довольно отчаянно. «Нужна няня. Как можно скорее. Опыт работы не обязателен». Обычно он требовал хотя бы два года опыта, как это делалось во всех приличных объявлениях, да и притом хорошо платил. Но сейчас он не просто оставил прежнюю оплату, так еще и опыта не стал требовать, надеясь, что, возможно, некто молодой, у кого глаза горят от работы с детьми, в поисках хороших пунктов для своего резюме сможет построить хорошую связь с его Суненом. Прежде он искал няню, которой хотя бы раз в жизни платили за то, что он или она ухаживает за детьми. Сегодня же ему нужен был кто-то, кто способен выдержать четырехлетнего ребенка, стремящегося физически и ментально его унизить, хотя бы неделю. Он любил Сунена. Действительно любил. Любил настолько, что ведущий себя из рук вон плохо Сунен разбивал ему сердце. Он знал, каким на самом деле он может быть замечательным ребенком. Порой Сунен такой милый. В последнее время такое происходит лишь несколько минут за день. Когда он сонный, или когда поел час назад и ему пока что не нужно идти в ванную. Он улыбается Хосоку, позволяет брать себя на руки, иногда даже целует его в щеку. Хотя последнее Хосок делает с опаской, так как в последний раз Сунен укусил его настолько сильно, что след не пропадал с его скулы целую неделю. Чудесный Сунен скажет: «Я люблю тебя, Папа» без какого-либо подвоха. Чудесный Сунен уснет рядом с Хосоком на середине фильма и даст отнести себя в кровать. Чудесный Сунен – причина, по которой Хосок до сих пор не сошел с ума.