И вновь настанет утро

Ощущение конца настигло их гораздо раньше, чем они успели подумать об этом. В пятницу на предпоследней неделе Тэхен чувствовал себя напряженно и, как итог, поругался с Хосоком. Он не знал почему, ведь он совсем не злился на него. Они оба были на грани, может, потому что неделя выдалась трудной, может, потому что дни сменяли друг друга с ошеломляющей скоростью. Спорили по поводу того, стоит ли наказывать Сунена за одно из его довольно грубых высказываний, и так и не пришли к согласию. Вместо этого они продолжили препираться, притом совсем не так, как обычно. Хосок с усмешкой указал, что у Тэхена, на самом деле, не было никакого права принимать решения по воспитанию его ребенка, и тот ответил ему не менее грубо: - Я единственный, кто тут торчит целыми днями, пока ты постоянно работаешь, - заявил Тэхен. – Он слушается только меня. Сунен, тем временем, смотрел на них с широко открытыми глазами. Он был напуган, и Тэхен знал, что они не должны были ругаться в его присутствии, потому что, несомненно, этот момент мог отразиться на его хрупкой детской психике. Но Тэхен был слишком зол, у него болела голова, да и Хосок его совсем не слушал. - Это не правда, и ты прекрасно это знаешь, - выпалил тот в ответ, хмурясь. - Так, а кто еще о нем заботится, если не я? – воскликнул Тэхен, тут же осознав, насколько облажался. Он сказал совсем не то, что имел в виду. А имел он в виду то, что для него действительно много значило благополучие Сунена, и что он действительно старался находиться здесь все то время, что Хосок был не в состоянии. Но понял он это уже слишком поздно: Хосок смотрел на него со злостью в глазах, и Тэхен испугался. Губы его были сжаты в тонкую полосу, тело напряжено, и в тот момент он действительно выглядел так, будто ненавидел Тэхена. Он не повышал голос, и это было хуже всего, ведь обычно он кричал по любой причине. Кричал, когда был слегка напуган, кричал, когда звал Тэхена из дальней части квартиры. Он был шумным и бесцеремонным. Но теперь, злой, Хосок произнес медленно и четко: - Он не твой сын, а ты не его отец. Тэхен знал. И поэтому был таким разъяренным. В параллельной вселенной он мог бы им быть, даже хотел бы, но в этой реальности подобная перспектива безнадежно ускользала от него, как вода сквозь пальцы. Он хотел снять часть груза ответственности с хосоковых плеч и понести вместе с ним, но у них совершенно не было на это времени, и, как бы близки они не становились, Хосок все еще не доверял ему. - Я знаю, - сказал Тэхен. Теперь он не был зол, только расстроен. Разочарован, огорчен из-за того, насколько малый вес имели его слова, где бы он ни находился. Ему было жаль, что Сунен видел их ссору, что он вывел из себя Хосока, что он же разрушил то, что было так замечательно. - Думаю, мне нужно идти, - задыхаясь, произнес Тэхен. Теперь он жил у Хосока, но его квартира через пару кварталов отсюда все еще была оплачена и ждала своего хозяина, потому Тэхен решил, что ему будет лучше переночевать там. - Замечательно, - сказал Хосок, о чем тут же пожалел. – Нет, подожди. Но Тэхен покачал головой. Он уже все решил: он должен уйти. Тэхену не стоило оставаться здесь. Зайдя в комнату Хосока, он взял из шкафа немного одежды с полки, что временно принадлежала ему, захватил зубную щетку, запихнул все в свой старый серый рюкзак, и совершенно разбитый вышел в гостиную. - Я вернусь в понедельник, - сказал он. Тэхен не знал, как много времени ему понадобится, раз уж это конец, и всю последнюю неделю их отношения будут сугубо деловыми. Он не знал, что ему еще было нужно, кроме как уйти отсюда. - Хорошо, - пробормотал Хосок. Он сидел на полу с Суненом, не поднимая головы. И Тэхен ушел, спустя столько времени едва вспомнив дорогу к своей холодной комнатушке, и, оказавшись там, принялся утирать слезы, стекающие по щекам. Он включил свет. Внутри было холодно, пустынно, совсем не так, как он уже привык. Может, Тэхену стоило перенести вылет и вернуться домой уже в эти выходные. Он думал, что здесь он нашел что-то для себя, но теперь был совсем в этом не уверен. Тэхен забрался на кровать и поставил телефон на подзарядку. В уведомлении высветились три сообщения от Хосока. «Ты можешь вернуться, когда захочешь». «Прости, я накричал на тебя». «Дай мне знать, что с тобой все в порядке». Тэхен все еще был зол, но уже сам не понимал по какой причине. Казалось, что все было так хорошо, но теперь он будто бы по-прежнему бегал кругами, и ему не становилось менее одиноко. Он по-прежнему не знал что делать, и это разрывало его на части ничуть не меньше, чем у Хосока дома. Однако на него Тэхен не был зол. Он хотел вернуться. Тэхен все равно провел эту ночь на холодной и жесткой кровати (которая совершенно не шла в сравнение с шикарным матрасом хосоковой), потому что не был уверен в том, готов ли он признать свою неправоту. Тем не менее, он написал Хосоку, что с ним все хорошо, надеясь, что этого будет достаточно. Утром, только проснувшись, Тэхен тут же направился в сторону хосокова жилища. Но перед тем как подняться, он ненадолго зашел на рынок на первом этаже, так как его живот болел от волнения, и он пока не был готов идти извиняться. Спустя несколько минут Тэхен вышел оттуда с довольно дорогой шоколадной плиткой и прошел в сторону входной двери. Набрав верную комбинацию цифр, он дождался, пока загорится зеленый огонек, и зашел внутрь. В большом зеркале, украшавшем лифт, он встретился глазами со своим отражением и поправил очки. Пройдя вдоль по коридору, Тэхен встал перед дверью хосоковой квартиры и постучал. Причем звучало это официально, будто он здесь ради какой-нибудь инспекции. Было слышно, как кричал Сунен. Хосок открыл дверь. Он все еще был одет в пижаму, выглядел устало и встревожено (впрочем, как и Тэхен), но его хмурый взгляд сошел на нет, когда они встретились глазами. - Привет, я принес тебе шоколадку, - сказал Тэхен и сунул ее Хосоку прямо в лицо. - Заходи, - произнес Хосок, и, взяв плитку, положил ее на стол. Тэхен пока не был уверен, стоит ли ему вести себя, как ни в чем не бывало, поэтому он не разувался и все еще сжимал в руках свой рюкзак, в который ранее запихнул свои пожитки. - Ты останешься? – спросил Хосок нерешительно. - А могу? – спросил Тэхен в ответ. Хосок мягко посмотрел на него. - Тэ пришел?! – прокричал Сунен и устремился из своей комнаты прямиком в прихожую. Тэхен слегка улыбнулся Хосоку и затем сказал: - Да, я здесь, Сунен-а. Он положил свой рюкзак на пол и снял ботинки. Хосок подошел к нему, чтобы обнять, и Тэхен обхватил его руками в ответ. Они простояли так ровно столько, сколько Сунену хватило на то терпения. Тэхен прижался лицом к хосокову плечу, и тот погладил его по спине. Они не сказали друг другу «прости», но теперь им это и не было нужно. Эти выходные прошли спокойней, чем обычно. Сунен, как всегда, был перевозбужден, только вот Тэхен с Хосоком были куда уравновешеннее вдвоем, и гармонии в их отношениях значительно прибавилось. Оттого хуже: чем ближе они становились, тем больнее отзывались мысли о скором расставании. - Я не хочу уезжать, - неожиданно произнес Тэхен, когда они вдвоем лежали на кровати, уже готовые уснуть. Хосок ничего не сказал, только медленно выдохнул, и дыханием вызвал мурашки вдоль тэхеновой спины. Спустя длительное время он все же сказал: - Я не хочу, чтобы ты уезжал. - Я должен, - ответил Тэхен, - Билет уже куплен, мои брат с сестрой, я… - Я знаю, - успокаивающе промолвил Хосок, поглаживая тэхенов бок. – Ты должен. - Я хотел бы остаться, - искренне произнес Тэхен. Он все еще любил свою семью и друзей, поэтому не чувствовал вины за свои слова. Он бы хотел совмещать свою любовь к Хосоку с Суненом вместе с любовью к ним, но не мог. - Ты знаешь, что здесь ты всегда будешь желанным гостем. - Угу. - Я знаю, что ты не можешь остаться, но если бы остался, тебе были бы тут только рады. - Спасибо. Этот путь был очень привлекателен – тот, в котором он никуда не уезжает. Тот, в котором он, Хосок и Сунен живут вместе, и последний растет, становится только лучше и заставляет гордиться собой. Путь, где он не должен сдерживать свои чувства к Хосоку, боясь, что, выпустив их однажды, сделает только хуже. Однако он был слишком трудным. Да и Тэхену не нужно было иметь все, что ему хотелось. Это было невозможно. Наступил последний день. Вылет был назначен на утро, и Тэхен должен был вернуться домой. К Джесону с все еще упакованной в синий гипс ногой со специальным местом, где Тэхен должен был поставить свою роспись. К милой Джису, которая сказала, что уже приготовила подарок к его возвращению. К матери и отцу, о которых он волновался, и к бабушке, которая так в нем нуждалась. Семья была большой частью его самого, и она не могла подождать. Такая же большая часть скучала по тесной комнате, которую он делил с Джесоном, и колледжу с его старыми известняковыми сводами и зелеными садами. Он скучал по Чимину и Намджуну. Скучал по учебе. Тэхен должен будет выпуститься в этом году, если все пойдет, как надо, начать усердно работать над тем, что он откладывал последние пять лет. Он скучает по друзьям, скучает по сверстникам, школьным временам, особенно по началу, когда еще никто не был так перегружен учебой и заботами. Как же он скучал. Тэхен любил свою семью. Любил свою жизнь. Ему повезло. Повезло, что он может вернуться к стольким людям, которыми так дорожит. Половина его души уже стремилась домой, только вот другая половина едва могла это перенести. Это была его последняя ночь с Хосоком и Суненом, и вплоть до ужина Тэхен этого не осознавал. Его они провели в тишине. Даже Сунен молчал. Только жужжал холодильник, эхо которого пугало троих. Ели нехотя. Хосок приготовил нечто действительно вкусное, но никто не был голоден. Сунен без лишних проблем улегся в кровать, отчего Тэхену было больно видеть его таким милым. Больше он не увидит его ни послушным, ни, как обычно, строптивым, больше никаким. Уже в хосоковой кровати Тэхен едва сдерживался, чтобы не заплакать. Ему было словно физически больно. Так же он чувствовал себя, покидая в январе дом ради стажировки. Он старался не плакать, но слезы буквально лились сами собой. Хосок поглаживал его по волосам, целовал за ухом, мягко потирал своей теплой ладонью по поверхности футболки. И Тэхен больше не мог сдерживать скопившиеся чувства, о которых прежде боялся говорить. Было ли правильным для них так сближаться? Они знают друг друга всего несколько месяцев – этого слишком мало, чтобы действительно начать волноваться о ком-то. Однако эти мысли ничуть не помогали. Между ними уже возникло какое-то особенное сильное чувство, что притягивало их друг к другу, несмотря на время и расстояние. Тэхен никогда ни к кому подобного не испытывал. Избегая привязанности к Хосоку, как физической, так и эмоциональной, он все равно умудрился влюбиться в него. Оставаться здесь теперь казалось нечестным. И Тэхену было нечего терять, раз уже завтра он улетает домой. - Ты красивый, - сказал он. – Ты действительно очень красивый. Хосок шмыгнул носом. Слова мгновенно ударили по нему. - Ты тоже. - Ты замечательный человек. Хосок всхлипывал, уткнувшись в его голову. - Как и ты. Тэхен тихонько взвыл - слезы мешали ему говорить. Мешали в их последние минуты вместе сказать Хосоку, как тот дорог ему. - Спасибо за все, - прошептал Хосок. – Я буду сильно по тебе скучать. Тэхен больше ничего не произнес, прижимая его, как можно ближе, и едва дыша из-за разрывающего на части чувства в груди. В том же положении они уснули. Чимин старался успокоить его. Говорил о том, как развиты соцсети на данный момент, потому они могут общаться не меньше, чем прежде, и причины отдаляться друг от друга по возвращении Тэхена домой у них нет. Что было неверно. У них имелось предостаточно причин, по которым эта идея не сработает. Хосок и Тэхен всегда будут порознь, и, поддерживай они контакт, это бы значило, что они обрекают себя вечно и до одури скучать друг по другу. И сейчас, когда Тэхен еще никуда не уехал, он уже смертельно тоскует по Хосоку. Это конец. Они больше не увидят друг друга. Они еще долго не почувствуют каково любить так сильно кого-то. Такова болезненная правда. И тут уж ничем не помочь. Когда Хосок высадил его у аэропорта, Тэхен наклонился в сторону заднего сиденья и поцеловал Сунена в лоб. Тот сделал то же самое. Его «пока» звучало безэмоционально, но Сунен очевидно понимал, что происходит, и ему было не менее больно. Горячая слеза стекла по тэхеновой щеке прямо тому на ремень безопасности, но Сунен даже не сказал ему прекратить. Хосок вышел из машины, и они обнялись. Тэхен старался не всхлипывать, и не разрезать себя изнутри на две половины, одна из которых непременно осталась бы здесь. Хосок поцеловал его, и Тэхен ответил на поцелуй, после чего они засмеялись, так как залили друг друга слезами. Тэхен не ослаблял объятий так долго, как только мог, запоминая на ощупь твердый материал хосоковой рубашки, запоминая запах, тепло тела, овал лица, который изучал кончиком носа. Тэхен едва мог вынести факт того, что их проблема неразрешима, и ему просто придется как-то это пережить. Он отстранился от Хосока и бегло окинул взглядом лицо. Он его никогда не забудет: красное, мокрое от слез, стекающих по щекам, но все еще сохранившее улыбку, в которой он видел столько любви и гордости за него, которых раньше в такой степени никто к нему не испытывал. Спустя недели, проведенные без лишних мыслей в голове, он обо всем забудет. Забудет о том, как легко заставить его плакать, как легко заставить себя любить свой дом так же, как он любил его и прежде. Тоска по Джису с Джэсоном сменится тоской по Хосоку с Суненом, но тяжесть этого чувства спадет со временем. Чувства растворятся, однако никогда он не забудет заплаканное лицо Хосока, на которое взглянул в последний раз, перед тем как их дороги окончательно разошлись.