И вновь настанет утро

Чуть позже они пошли в парк с большой детской площадкой. Сунен носился вокруг, а Тэхен бежал вслед под аккомпанемент его звонкого смеха, смешивающегося со спутанными смешливыми жалобами. Потом он отошел к лавке и, пока Сунен игрался с песком, сел рядом с Хосоком и положил свою руку поверх его. Казалось, будто так оно и должно быть. После этого Хосок подошел к своему сыну, помог съехать с горки и, завидев еще парочку приближающихся к площадке детей, уже ни на шаг не отходил, зная, чем это может закончиться. Однако Сунен достаточно долго вел себя прилично: громко что-то пел одной девочке помладше до тех пор, пока та не убежала, и без истерик переключился уже на мальчика. Они поссорились из-за лежащей на земле палки, итогом чего стали заливающийся слезами Сунен и сгорающий от стыда Хосок, что на самом деле можно считать победой, так как никого не ударили и не пнули. По пути назад они держали мальчика по разные стороны за руки и так много хвалили за хорошее поведение, что даже самого Сунена это утомило. - Папа, Тэ, я знаю, - сказал он. Тэхен взглянул на Хосока и сказал: - Как насчет м-о-р-о-ж-е-н-о-г-о*? - М-р-ж-н-о? – удивился Сунен. – Что? - Сунен-а, как замечательно, что теперь пытаешься произнести слова по буквам! – воскликнул Хосок. – Хорошая идея, Тэ. Неподалеку стоял ларек с мороженым, куда они отвели Сунена. Тот был настолько взбудоражен из-за того, что ему приходилось идти по незнакомой дороге, что его волнение походило на тревогу. Хосок изо всех сил старался не корить себя за то, что у Сунена проблемы с социализацией, и закрывать глаза на его истерики, когда они в очередной раз сворачивали с привычного маршрута. И видеть выражение лица Сунена, когда тот осознал, куда они направляются, конечно же, стоило того. Тэхен отошел купить им мороженое, пока немного шумный, по большей части из-за волнения, Сунен остался с Хосоком ждать в стороне. Уже поедая сладость, мальчик, весь измазанный, но возбужденный, пел в стаканчик, как в микрофон. - Что ты поешь? – спросил Хосок, напрасно пытаясь разобрать слова, которые обрывками долетали до него в перерывах между укусами. Сунен запел громче. Как оказалось, песня состояла наполовину из названий планет, наполовину из слова «мороженое». И уже потом его сын будто бы смутился, однако Хосок сказал: - Замечательная песенка, Сунен-а. - Почему ты постоянно говоришь «замечательно, Сунен-а»? - Потому что сегодня ты действительно замечательно себя ведешь, - ответил Хосок. – И с тобой весело проводить время, когда ты такой хороший. - Я и так хороший. - Я знаю, - сказал Хосок. – Но иногда ты ведешь себя иначе. Сунен еще куснул мороженого и сказал: - Я знаю. Тэхен провел с ними остаток дня и вновь остался на ночь. Теперь, однако, все было несколько иначе, пусть и незначительно. Хосок и Тэхен вместе укладывали Сунена спать, а потом какое-то время сидели и за бокалом вина разговаривали. Уже не так долго, как раньше, и стоило Хосоку выразить желание пойти спать, отвести Тэхена в свою спальню уже не казалось чем-то противоестественным. Сидя на краю кровати, освещенные лишь ночными огнями из открытого окна, впускающего влажный летний воздух и отдаленное эхо с улиц этажами ниже, они целовались. И это казалось правильным и чем-то драгоценным. В этой темной комнате Хосок снял с себя рубашку. Огни из окон напротив очерчивали его профиль, границы груди, те места где чуть выступали кости таза, рельеф живота, бликами играли на его волосах. Тэхен затаил дыхание. Он последовал примеру Хосока, стащив свою майку с длинными рукавами, и тот утянул его на кровать, укладываясь рядом, очень близко, позволяя им касаться друг друга. Ничего не произошло – они оба слишком устали. Да и сейчас был неподходящий момент. Им еще предстояло огромное количество ночей, в которые они смогут сделать, все, что им хочется, но сейчас просто лежать вместе уже было пределом счастья. Забавно то, что, чем больше они выводят Сунена погулять, тем лучше он себя ведет. Хосок всегда был уверен, что подобное должно сработать, однако энергии при его бешеном графике на каждодневные прогулки не хватало. Но теперь Тэхен помогал ему. Одним вечером они решили вывести Сунена поужинать в какое-нибудь приятное место. Этим местом оказался ориентированный на детей ресторан, совершенно не удовлетворяющий вкусовым пристрастиям Хосока (что вовсе не касалось Тэхена, готового, как потом осознал Хосок, есть, что угодно, сколько угодно и где угодно), но чисто ради эксперимента он готов был потерпеть. Ему нравилась возможность выбираться куда-нибудь из дома со своим ребенком, тем более, когда с ними был Тэхен. Поэтому никакие жуткие животные-аниматроники, поющие рядом с искусственной пиццей, не могли испортить этот вечер. Будучи итак достаточно перевозбужденным, Сунен недолго продержался и начал плакать, но уже не так надрывно. По крайней мере, его самообладания хватило для того, чтобы сказать Хосоку, что он хочет домой. Они вновь ходили в музей, и Сунен уже был способен пройти полностью зал с планетами, прежде чем вновь начать вытворять что-то неадекватное. Кроме того, Тэхен водил Сунена в парк теперь почти каждый день, и тот даже познакомился с парочкой других детей. Пусть он еще достаточно отстраненно общался с ними, и Тэхену приходилось постоянно быть начеку, видеть то, как Сунен играет с детьми его возраста, было довольно мило. Сунен начинал изъясняться более длинными предложениями. И порой, когда Тэхен говорил на корейском, ему не приходилось дублировать фразу на английском, потому что Сунен уже мог понять его. Сунен нарисовал солнечную систему и позволил Тэхену подписать планеты. Они прочли так много книжек, что в один из вечеров Сунен уже довольно уверенно объяснял Хосоку образование сверхновых звезд. Он все еще был груб по отношению к Тэхену. И большую часть дня просто невыносим. Однако одним вечером он подошел к Тэхену, обнял и сказал: - Не уходи. - Я не уйду, - ответил Тэхен. Хосок и Тэхен целовались или касались друг друга, только пока Сунена не было рядом. Они еще не обсуждали, расскажут ему или нет. Они даже не обсуждали, кем друг для друга вообще являются. Но им определенно легко. Тэхен не испытывал напряжения, ни о чем не заботился. С Хосоком было комфортно, он очень привлекательный, и казалось, будто бы они созданы друг для друга. Уложив Сунена спать, они обычно идут спать вместе, ложатся рядом, целуются, переплетаются пальцами рук, ногами. Хосок всегда нежно гладит Тэхена по волосам. Только в те моменты, когда он пытался сказать Хосоку, что тот красив, Тэхен был смущен. Чувства переполняли его, и однажды, когда Хосок снимал с себя рубашку, и только приглушенный свет ночника падал на его плечи, бедра, прямую спину и линию позвоночника, его тело казалось крепким, при этом гибким, а в движениях чувствовалась легкость, Тэхен так хотел сказать ему это, но что-то его останавливало. И он не знал что. Вместо этого Тэхен просто целовал Хосока, касаясь каждой частички его тела, до которой только мог дотянуться. Обычно Хосок просыпался первым. Тэхен даже не ставил будильник, зная, что тот его разбудит. Хосок был очень мил: частенько приносил ему кофе. Порой, стоит еще сонному Тэхену приоткрыть глаза, Хосок смеялся, считая его очаровашкой. И Тэхену ужасно это нравилось. Ему нравился его утренний легкий беспорядок на голове, широкая и искренняя улыбка, от которой казалось, будто Хосок действительно его любил. Иногда, как обычно принося кофе, Хосок склонялся и целовал тэхеновы щеки, лоб, а однажды он так страстно расцеловывал его лицо, что Тэхен уже начал протестовать, вызвав у того только очередной приступ смеха. Им было легко привыкнуть к таким отношениям, словно так было всегда. Им было легко проживать дни, а потом недели, даже не разговаривая о тех переменах, что с ними произошли. Тэхен переписывался с друзьями почти каждый день. Спрашивал, что у них нового, те, в свою очередь, делали то же самое. И он был рад, что ему есть с кем поговорить о том нелепом абсурде, что с ним постоянно происходил. Сунен съел мелок, и мне пришлось вызвать токсиколога, а как прошел твой день? И когда в последний раз я знал, что такое тишина? (3 часа назад (это куда больше, чем кажется)) Угадай, кто подавился йогуртом и выплюнул его под ковер? Время от времени он отправлял фотографии, демонстрируя Сунена во сей красе: когда тот краснел от бесконечных рыданий, заливался слезами, соплями, плевался и швырял мусор на пол, будучи в полном неистовстве. Совершенно обескураженному Тэхену иногда было необходимо посмеяться над этим. Намджун обычно в ответ отправлял свои фотографии с различных вечеринок и живописных пейзажей из мест, куда он ездил отдыхать. Он много хвастался, но никогда не воспринимал как должное любовь своего красивого и богатого парня. Чимин учился на медика и постоянно уставал, а в свободное от учебы время проводил дома, одетый в пижаму и в обнимку с алкоголем, фотографии чего у Тэхена также есть. Он был знаком с ними с первого года колледжа, и вместе они прошли через многое, в том числе Чимин с Намджуном помогали ему, пока он учился жить самостоятельно, наблюдали за его ростом. Тэхен старался скрывать от них свои отношения с Хосоком. Разве это не странно? То, что он спит со своим начальником? Но он не спал. То есть, буквально, да, они лежали в одной кровати, но не более. Им просто было хорошо вместе. Тэхен наконец во всем сознался, потому что друзья давно подозревали, что что-то происходит, а ему необходимо было кому-нибудь выговориться. Намджун, как минимум, должен был понять. Когда его родители начали встречаться, отец Намджуна изменял своей девушке с его матерью**. Однако неожиданно именно Чимин предложил ему поскорее затащить Хосока в койку, в то время как Намджун посчитал эту ситуацию подозрительной. - Будь осторожен, - посоветовал он. – Не позволяй ему пользоваться твоей добротой. Тэхен постарался объяснить ему, что все совершенно не так: никто никем не пользуется, да и нет от их общения выгоды в принципе, но Намджун считал, что с такой кучей денег Хосок всегда оставался его начальником. Он выписывал ему чеки, и это было опасно. В каком-то смысле это была правда, что Тэхен признал. Он уже не так много думал о деньгах. Да и Хосок не вел себя, как миллионер, не вел себя, как начальник, о чем не замедлил сообщить Намджуну Тэхен. - Но он все еще твой начальник, - парировал тот. И это тоже правда, но Тэхен, будучи не в состоянии даже в своих самых диких фантазиях представить каково это – быть Хосоком, решил не обращать внимания на такие мелочи. Между тем, время шло, и все становилось только сложнее. Только успел Тэхен начать чувствовать себя комфортно в этом доме и в окружении Хосока, только успел привыкнуть проводить здесь ночи, как оказалось, что до окончания срока аренды его маленькой комнатушки остался всего лишь месяц. Теперь там практически ничего и не было (его вещей, частью из которых была одежда, с легкостью уместившаяся на одной полке хосокова гардероба, он привез немного). Так было удобнее: Тэхен всегда оставался допоздна, идти до дома и обратно совсем не хотелось, а в постели с Хосоком так тепло, пусть они лишь целуются на ночь и тут же засыпают. Однажды они заговорили об этом. Тэхен хотел большего, Хосок – нет. Не из-за того что он не был заинтересован в сексе с Тэхеном вообще. Просто тот скоро должен был уехать, а Хосок не хотел сильно привязываться. И пусть он так сказал, Тэхен понимал, что будет больно, и он совсем не был к этому готов. И по мере того как они понемногу говорили о предстоящем расставании, конец только неумолимо приближался. В остальное же время они старались об этом не упоминать. Отбросив беспокойство в сторону, Тэхен продолжал жить в этом мире, в этой гигантской сверкающей квартире рядом с вечно шумным ребенком, которого он так сильно полюбил, как и их совместные прогулки по соседним, пронизанным влажным весенним воздухом улицам, полюбил Хосока, приходящего домой вечером и готовящего им сытные ужины так, будто они семья, которая, как представлял Тэхен, у него когда-нибудь бы появилась. Но он был слишком молод для этого, да и жил в совсем другом месте. Он жил в двух часовых поясах отсюда в тесном домишке рядом с железнодорожными путями, и уже через месяц Тэхен вернется туда. Вернется к своей настоящей семье, к детям, за которыми он должен приглядывать в первую очередь. Все его близкие друзья там, и, возможно, вся эта ситуация с Хосоком сложилась просто потому, что нигде больше он не мог найти родной души. В один день, за несколько недель до отъезда Тэхена, один из хосоковых коллег ни с того ни с сего сказал: - Хорошо выглядишь, Хосок. - Эм, спасибо, - ответил он слегка озадаченно, но все же польщенно. Пока остальные работали в открытом офисе за большим столом, Хосок предпочитал сидеть в кабинете, так как подобная система офисов открытого типа заставляла его чувствовать себя так, будто за ним постоянно наблюдают, отчего он только нервничал и становился менее продуктивным. Тем временем, последние пару недель прошли достаточно успешно: они опережали свой график на месяц, да и босс не уставала напоминать, что все это благодаря хосоковой находчивости. Под его руководством находились три человека: Себастьян, Джиа и Элен, которые в данный момент сидели за одним столом напротив раскрытых ноутбуков. - Да, согласна, - подтвердила Джиа. – Я тоже это заметила. Ты будто посвежел. Из-за того что они последние два месяца работали совместно, между ними возникло некое фальшивое подобие дружбы. Трое из их группы частенько выбирались выпить пива. И с их стороны было очень мило приглашать Хосока с собой, пусть он постоянно отказывался. Наконец Элен сняла наушники и спросила: - О чем разговор? - Хосок хорошо выглядит в последнее время, - ответил ей Себастьян. - Спасибо, ребят, - так же смущенно благодарил Хосок. - Ты на диету что ли сел? И кожа стала лучше. - Нет, просто высыпаюсь теперь. - Правда? Сын стал поспокойнее? – спросила Джиа так, будто хорошо его знала, что странным образом его расстроило, пусть, может, так и было на самом деле. Они работают вместе уже два года, оттого он сам не понимал, почему думал, что та не осведомлена о том, какой его ребенок шумный. - Нашел отличную няню, - произнес он. Странно было называть Тэхена няней, но это именно то, кем он являлся. Хосок платил ему за то, что тот присматривает за его ребенком. Другого более подходящего термина было не найти. - О, черт, неужели наконец нашел кого-то стоящего? Хосок улыбнулся. Он не хотел, но все равно сделал это, что не ускользнуло от Джиа. - Погоди, это парень? Он растерялся. - Это так очевидно? - Боже мой, сенсация, - театрально провозгласила Элен. - Может, к работе вернемся? – прервал ее Хосок, надевая наушники и все еще улыбаясь своим мыслям. Позже этим днем руководительница позвала его для разговора - Итак, мы уже на месяц впереди? – сказала она, когда Хосок выжидающе на нее посмотрел, усевшись у противоположной стороны стола. Он улыбнулся. - Дела идут хорошо. Ничего не вышло с тем проектом по интеграции с Фейсбуком, зато сейчас все как по маслу. - Отрадно слышать. - Мы и сами воодушевлены. - Мне бы хотелось, чтобы ты уже начал думать о следующем проекте. - Ох, - он не был уверен, готов ли приступить к нему. Все только утряслось с текущим. Хосок был хорош в том, чтобы развивать идею буквально из ничего, будто из маленького клубка нитей выпрядая одеяло, способное укрыть целый дом. Он способен концентрироваться, выполнять работу вплоть до конца, даже свернув не в ту сторону, хоть неделями решать проблему. Но ему это совершенно не нравилось. Начинать всегда тяжело. Тяжело начинать, не имея на руках ничего, кроме одной большой проблемы, которая добавляется ко всем тем многочисленным тревогам, что уже засели в его голове. Хосок устал. Она представила ему пару идей, и Хосоку, как выдающемуся работнику было позволено выбрать, но ни одна не звучала привлекательно. Сейчас ему, как никогда, хотелось вернуться домой. Лежать с Тэхеном в одной кровати было одним из любимейших занятий Хосока, и это не просто потому что он дорожил каждым моментом, что может провести, бездельничая и наслаждаясь тишиной и комфортом. Ночи с Тэхеном нельзя было назвать идеальными: он постоянно ворочался и шумел во сне. Однако, кроме того, он был очень теплым, любил обниматься и приятно пах (нежно и сладко), благодаря чему Хосок лучше высыпался, пусть на сон у него уходило меньше времени. Ему недоставало общения с взрослыми, людьми его возраста, однако Тэхен не просто один из подобных. С момента рождения Сунена Хосок никому еще не мог так довериться. Тэхен был особенным, уникальным человеком. Он действительно ему нравился, и Хосок был уверен, что ни к кому больше аналогичных чувств испытывать не будет. Он знал, что через несколько недель Тэхен уедет домой, но при этом старался игнорировать этот факт, насколько мог. Хосок знал, что скоро их отношениям придет конец, и скорее всего он найдет себе кого-то еще, но никогда это не будет похоже на то, что было у него с Тэхеном. Он понимал, что определенные вещи между ними обсуждать не принято. Однако ему до тошноты тяжело было молчать об этом. Сложно держать рот на замке, когда ему есть что сказать, пусть пока он с этим замечательно справлялся. Но одним утром, когда Тэхен только проснулся и еще с закрытыми глазами сонно дул губы, он не смог сдержаться. Это была суббота, и причины для того чтобы встать, кроме как помочь Сунену с его утренней рутиной, не было. А Хосоку просто до смерти необходимо было выговориться. - Ты очень дорог мне, - сказал он слегка громко для раннего утра, напряженно и даже не к месту. Тэхен приоткрыл глаза и уставился на него. - Не только потому что ты хорошо относишься к Сунену. То есть, конечно, не только поэтому. Мне нравится проводить время с тобой. Тэхен, возможно, медленно пытался сформулировать предложение, но Хосок уже начал говорить и останавливаться не собирался. - Прости, если это чересчур. Но ты ведь понимаешь о чем я? Нам хорошо вместе, так? Тэхен все еще выглядел не совсем проснувшимся, но, тем не менее, внимательно на него смотрел, и Хосок был уверен, что, заговорив об этом, уже все испортил. - Прости, - повторил он встревоженно. – Ты ведь знаешь, что я имею в виду? Тэхен протянул руку и легко обхватил запястье Хосока, после чего провел ладонью вниз и переплел свои пальцы с его. - Тшш. - Прости, - не успокаивался Хосок. – Мне нравится, когда ты рядом. Разве это странно? - Успокойся. Все в порядке, - произнес Тэхен хриплым и сонным голосом, другой ладонью поглаживая руку Хосока. – Дыши. - Прости, - сказал Хосок уже тише. - Ты тоже дорог мне, - наконец сказал Тэхен. – В этом нет ничего ужасного. От его слов Хосок перестал паниковать, отогнав назойливую мысль, что никто на самом деле не хочет тратить время ни на него, ни на его сына. Тэхен придвинулся ближе, Хосок тоже к нему пристроился, делясь теплом своего тела. Позволив Тэхену показать, как тот заботиться о нем, Хосок старался утихомирить свою тревогу и не думать о всякой ерунде. Теплые и сонные, они обнимались, лежа под плюшевым одеялом. Хосок уже не мог уснуть, и вместо этого поглаживал Тэхена по спине. Они лежали ровно до того момента, когда Хосок все же решил проведать Сунена. Но затем, к его удивлению, только он подумал, как выскользнуть из рук Тэхена, сильно его не побеспокоив, Сунен сам заглянул к ним в комнату. - Привет, - шепотом произнес Хосок. – Хочешь войти? Обычно Сунен сразу шел в гостиную, втихую ломая свои игрушки. Но сейчас он вошел, весь сонный и лохматый, утягивая за собой одеяло, и, улегшись рядом с Хосоком, спросил: - Ты еще спишь? - Нет, я уже встал. А вот о Тэ судить не могу. - Я тоже проснулся, - совсем не убедительно произнес Тэхен. - Можно мне лечь между вами? – спросил Сунен. - Конечно, - сказал Хосок, и они с Тэхеном двинулись в разные стороны, освобождая ему место. Это не продлилось долго: Сунен не мог лежать спокойно, ему хотелось говорить, да и просыпался он всегда быстро, как и Хосок, который решил больше не беспокоить такого милого Тэхена и уйти готовить завтрак. Тот тоже спустя время окончательно проснулся, и этот интимный момент утреннего уюта между ними был исчерпан. Тем не менее, хорошо, что он вообще произошел. Тоска по дому уже не приносила Тэхену такую боль, как раньше, однако, преследовала до сих пор. Например, одним вечером, когда он уже растянулся на кровати в гостевой и позвонил Джэсону и Джису. Тэхен старался утихомирить тревогу, подстраиваясь под тон голоса своей бабушки, пусть выходило паршиво, но затем та сказала: - Не хочу тебя беспокоить, но, - и в этот момент отчаяние вновь обрушилось на него. Тэхен был готов заплакать. Он был взволнован. В подобные моменты, когда Хосока с Суненом не было рядом, он нервничал и чувствовал вину за то, что пытался так сильно сблизиться с кем-то помимо семьи, будучи столь далеко от них. Его бабушка продолжила: - Джэ недавно сломал ногу. Упал с дерева. - Когда? Почему ты не позвонила мне? Почему он узнает об этом только сейчас, когда возможность посочувствовать брату уже упущена? Господи, он рад, что Джэсон не погиб, но Тэхен должен был быть рядом с ним. - Тэ, с ним все будет хорошо. Мы не хотели тебя волновать. Я передам ему трубку. Брат звучал так, будто действительно был в порядке. Он рассказал о своем синем гипсе, и что бабушка сообщила ему, что Тэ хен скоро приедет и сможет его увидеть, а того будто разрывало на части. Он так хотел быть там и заботиться о своем брате. Так, словно и не уезжал никуда, и совсем не пропустил этот момент, когда Джэсон начал буянить, кричать и бегать по парку. Он даже уверен, что знает, где это произошло, и с какого дерева он рухнул. В их дворе практически все деревья молодые и слабые, потому рядом с домом играть не безопасно. Зато в парке было как раз подходящее дерево, с которого Джэсон, по всей видимости, и упал. Тот сказал, что бабушка и Джису были с ним, но Тэхен все еще чувствовал горечь и тоску. Бабушка не смогла бы ему помочь. Зато Тэхен мог бы. Он так сильно хотел его защитить. И всю свою семью. Но на данный момент его задачей было оберегать Сунена, с чем он день за днем успешно справлялся. Сунен нуждался в нем не меньше. Однако Тэхен не мог разорваться. Не мог быть одновременно со всеми людьми, о которых он должен заботиться. И никогда не мог – это слишком трудно. Немного позже Хосок нашел его в гостевой комнате скрючившимся в углу. Дорожки слез почти высохли, но на подушке все еще виднелось мокрое пятно. Он попытался его утешить, и на какой-то момент Тэхену хотелось его оттолкнуть. Джэсон сломал ногу, потому что он находился здесь, где ему быть нельзя, где нельзя чувствовать себя хорошо, особенно сейчас. Но затем Хосок, который пах так приятно, что-то шепча, нежно обхватил его руками со спины, и Тэхен позволил ему остаться в таком положении вплоть до того момента, когда Сунен что-то громко опрокинул в гостиной. Как-то раз они отправились на пешую прогулку. Довольно легкую, в местность, расположенную недалеко от города - как раз для детей. Предположительно, их поход должен был пройти успешно или, наоборот, чрезвычайно скверно. Но, судя по разговорам, обычно все сводилось к первому варианту. Почти всю неделю шел дождь, зато к выходным почва наконец подсохла, и повсюду вырос мох. Солнце прорезалось через облака, птицы весело щебетали над верхушками деревьев, а Хосок с Тэхеном немного отстали от Сунена, держась за руки и неспешно прогуливаясь, пока тот то несся вперед, то надолго останавливался, рассматривая интересующие его вещи. Они старались поспевать за ним, насколько это возможно, однако порой Сунен терялся из виду, и им приходилось его догонять. Сунен показал им несколько красивых листочков и затем уселся на корточки, довольно долго наблюдая за тем, как улитка медленно ползла в том же направлении, что и они. Тэхен достал телефон, чтобы найти для него пару-тройку фактов об улитках, но в этой местности почти отсутствовала сотовая связь, потому они решили позже купить ему книжку. Сунен вел себя заметно лучше. В какой-то момент он закричал, но, возможно, лишь потому что просто захотел это сделать, захотел почувствовать, каково это – прорезать пространство своим голосом, а не потому что это была вспышка сдерживаемой агрессии, оттого, наверное, все так быстро прекратилось. Сунен бежал слишком быстро, и упал на землю как раз у смотровой площадки, которая отмечала самую высокую точку маршрута. Тэхен с Хосоком обменялись взглядами, уже зная, что подобное могло произойти, однако теперь, вместе, они могли с этим справиться. Да и плакал Сунен недолго. Хосок хранил маленькую аптечку у себя в сумке так же, как и бутылку воды, солнцезащитный крем и сменную одежду, потому что в случае с Суненом никогда нельзя быть готовым на сто процентов. Он очистил его слегка поцарапанную коленку от грязи, в то время как Тэхен подбодрил мальчика, сказав ему, что тот ведет себя храбро. Сунен взял его за руку и крепко сжал, когда Хосок произнес: - Хорошо, сейчас может немного жечь. Он все еще плакал, но не кричал, не злился и не плевался, а просто тихо сидел. Да, Сунен был напуган, но Тэхен с Хосоком рядом, и это, казалось, значительно его успокаивало. Они просидели так еще минуту, но после того как Сунен внезапно притих, что было немного жутко, он сказал: - Папа, Тэ, мы идем? Будем еще гулять? - Конечно, пойдем, Сунен-а, - ответил ему Хосок, протягивая руку и помогая встать. Сунена обычно раздражало, когда они начинали разговаривать на корейском, но Тэхен с Хосоком так вошли во вкус, что делали это и наедине. Иногда он говорил им прекратить, но сегодня он ненадолго присоединился к разговору, используя в основном односложные слова. Однако за такое короткое время Сунен столь многому научился, что Тэхену казалось, будто в глубине души тот давно уже эти слова знал. Возможно, в следующие выходные они отправятся на более долгую прогулку. Они решат это потом. Но наступили выходные, и оба дня они были чрезвычайно заняты. Неделя выдалась трудной, и им всем нужно было отдохнуть друг от друга. А в воскресенье Тэхен оставил свою съемную квартиру и перенес остатки вещей к Хосоку домой. Таким образом, поход перенесся уже на следующие выходные. Сунен не мог дождаться их наступления: теперь, когда он испытал радость свободно бегать на природе, парк уже не представлял для него прежнего интереса. Тэхену тоже нравился свежий воздух. Там, откуда он, у них не было подобных походных маршрутов, и впервые ему так хотелось исследовать местные природные красоты, перед тем как наступит время уезжать. Но вот началась следующая суббота, а у него осталось только две недели. Тэхен все еще вел себя так, будто ничего не происходило, будто он не чувствовал, как земля уходит из-под ног. А потом Хосок упомянул, что уже ищет новую няню на его место. И Тэхену стало тошно. Он не знал почему. Так не должно было быть. В первые недели ему не терпелось вернуться домой, что и сейчас было единственной причиной, заставляющей двигаться дальше. Но теперь все было иначе. Конечно. Сунен стал таким молодцом. Он разговаривал. Он немного читал. У него быстро развивалось ассоциативное мышление. Он уже давно не бил Тэхена так, что боль потом преследовала его неделями, а вещи не рушил и того дольше. Тэхен теперь вовлечен. Он хочет увидеть, каким Сунен вырастет, как будет вести себя еще лучше, чем сейчас, и наконец станет таким же добрым, сильным и заботливым человеком, как его отец. Тэхен будет сильно скучать по Хосоку. Чертовски сильно. Стоило ему задуматься о конце, как в горле будто комок льда образовывался. Ему было больно. Хосок теплый. Хосок добр к нему. С Хосоком было так легко. Тэхен тоскует по дому, а теперь, возможно, будет тосковать по этому месту тоже. С Хосоком хорошо и спокойно, и время, что он провел с ним, стало одним из самых драгоценных в его жизни. *В отличие от русского языка, в английском написание слов зачастую отличается от произнесения, отчего правильная орфография того или иного незнакомого слова порой становится загадкой (этому даже посвящаются конкурсы), поэтому Тэхен решил, что Сунену нужно практиковаться. ** Я сама не поняла, чем эти ситуации похожи.