Моё спасение - ТЫ

Разрушил… Непонятный звук со стороны кухни. Ирина медленно поднялась с кровати и пошла посмотреть что это за шум. Зайдя на кухню, Аллегрова увидела Григория. Он поднимал горшок с цветком и что-то тихо бормотал себе под нос. Ирина сразу поняла, что Лепс изрядно пьян.  — « Да, конечно. Такими темпами этот дом будет выглядеть хуже, чем поле боя. Надо срочно уложить Гришку спать, а то делать ремонт как-то не хочется» — подумала женщина и осторожно подошла к Лепсу. Она положила руки на плечи мужчине, который стоял к ней спиной. Но не успела Ирина ничего сказать, как тут же оказалась в объятиях сильных мужских рук. Григорий посмотрел на женщину своими бездонными зелеными глазами. Почему-то сейчас Ирина поняла, что полностью утонула в омуте очей Лепса. Григорий обвил тонкую, точеную талию Ирины руками и только начал приближаться к шее такой любимой им женщины… Как вдруг был резко отстранен резким движением, почему-то таких сильных в этот момент рук женщины. Аллегрова была готова поддаться на желания мужчины, но разум взял вверх и она резко оттолкнула его от себя. — Лепс, мать твою! Ты какого хрена руки распускаешь? Вообще стыд потерял? От этих слов Григорий будто отрезвел. Он понял: алкоголь задурманил ему мозг и он позволил себе распустить руки. Ему стало очень стыдно перед Аллегровой.  — Ириш, прости. Я не хотел. Не сердись на меня — начал оправдываться Лепс, насколько ему позволяло его состояние. — Да поняла я, что ты хотел, а что нет. Значит так. Сейчас ты разворачиваешься на сто-восемьдесят градусов и идешь ложиться спать. Григорий хотел подойти ближе к Ирине, но был остановлен вытянутой прямо рукой женщины.  — Не подходи! От тебя за версту алкоголем несет. Как бомж сейчас, ей-Богу. Аж противно. Я тебе сказала, шагом марш спать!  — Ну, Ир. Не сердись! — умолял Лепс  — Завтра поговорим. А сейчас, я иду спать, что и тебе советую! — отрезала Ирина. Женщина развернулась и отправилась в свою комнату. Через мгновение она услышала звук закрывающийся двери в районе спальни Григория. Зайдя к себе, Аллегрова легла на кровать и погрузилась в мысли. — «Так, что это было? Что со мной происходит? Рядом с Гришей, мне безумно хорошо. Ещё пять минут назад я была готова поцеловать его. Может я опять влюбилась? Нет, Ира, даже не думай! Ты ведь уже много раз обжигалась. Можно было понять, что любовь не для тебя. Только ведь отошла, разлюбила, как опять втюрилась. Вот блин! И главное в кого? Нет, Гриша хороший человек, но он просто друг. Просто самый близкий, родной и…и такой любимый друг. Да кому я вру? Он для меня не просто друг. И как мне ему об этом сказать? Ведь посмотрит как на дуру, пошлет куда подальше или вообще перестанет со мной общаться… Нет, Гриша не такой. Он ведь сам хотел меня поцеловать. Или…может это всего лишь желание по пьяне?» За этими мыслями Ирина не заметила, как погрузилась в сон.

***

Утро. Солнечные зайчики прыгают на стенах, освещая этим всю комнату «Императрицы». Белокурая женщина нехотя открыла глаза. Сегоднешнее утро служит началом новой жизни для Ирины. Возможно, жизни в которой опять выделилось место для явления с прекрасным названием — любовь. Хотя…стоит ли принимать это чувство вновь? — Ладно, проблемы надо решать по мере их поступления. А сейчас надо посмотреть как там Гриша. После вчерашнего он явно будет не в лучшем состоянии — с этими словами Ирина поднялась с кровати. Аллегрова медленно открыла двери. Она не очень хотела видеть Лепса. Все таки алкоголь не сильно оправдывает его вчерашние действия. Ирина постучала в дверь спальни Гриша. В ответ тишина. «Неужто ещё спит, алкоголик недоделанный» — подумала Аллегрова и зашла в комнату. Но Лепса там не оказалось «Да ладно, они даже соизволили подняться, странно как для Гришки». — Ир, это ты — послышался голос со стороны кухни. — Нет блин, воры к тебе в спальню залезли — ехидно сказала женщина, заходя в кухню. Ирина увидела готовый завтрак, стоящий на столе и ароматный свежесваренный кофе. На сердце стало тепло-тепло, но виду она не подала (надо же пообижаться немного для приличия).  — И по какому поводу пир? — безразлично спросила Аллегрова, садясь за стол. — Ну, надо ж мне извиниться за вчерашнее, перед такой любимой мной женщиной — еле слышно проговорил Григорий.  — Что прости?  — Я говорю, извиниться я хотел.  — За что именно? Ты уточняй. За то, что пьяный припёрся, за то, что меня разбудил ночью или за то, что руки распускал? — нервно спросила Ирина.  — Да за все прости. Ир, я тебя очень люблю. Я не хотел тебя обидеть.  — Так, господин Лепс, вы видимо ещё не совсем протрезвели! Ты сначала мозги в порядок приведи, а потом говори! — Ир, ну я правда…  — Молчи, хватит! Я не хочу ничего слышать — отрезала Ирина и быстрым шагом отправилась в свою комнату. «Нет, так нельзя. Я боюсь вновь ошибиться, боюсь обжечься. Если я для Гриши просто увлечение. Мимолётная увлеченность. Нет, хватит, ещё одну затоптанную любовь я не переживу. Или может отдаться этому чувству? Я ведь люблю его. Я впервые почувствовала себя слабой. Даже в тех, пьяных и грубых объятиях мне было хорошо». Аллегрова не заметила как из её глаз покатились слезы. Вроде бы ничего страшного, ну влюбилась баба, а чувство безысходности одолевает с ужасной силой. Григорий зашёл в комнату Ирины без стука и увидел, что Аллегрова плачет. «Вот блин! Зачем я вчера так нажрался. Руки распустил, теперь она из-за меня плачет. Обидел любимую женщину. Молодец, Лепс, отлично! А может она не из-за меня плачет? Может она все ещё любит Игоря? Так, надо разобраться». Григорий осторожно подошёл к женщине и присел рядом с ней на кровать. Ириш, ну не плачь, пожалуйста. Прости меня дурака такого. Не хотел я тебя обидеть. Напился дурак, мозги совсем отшибло — говорил мужчина, поглаживая Ирину по голове. Он попытался обнять Аллегрову, но она резко вырвалась и вскочила с кровати. — Не трогай меня! Сначала пьяный припёрся, а потом прощение просишь! Зря я согласилась с тобой поехать. Я только переборола в себе любовь к Игорю, как ты мне в своих ложных чувствах признаёшься. Гриша, это просто увлечение, зачем ты говоришь мне об этом? Зачем мучаешь? — навзрыд кричала женщина, но в её голове крутились совершенно другое: «Боже, зачем я это говорю? Я же так люблю его. Но…если он врёт? Если это просто мимолётное увлечение. Господи, Ира, да о чем ты говоришь? Гришка же все время мне помогал, поддерживал. Он же и сейчас стоит здесь, а я ему такую истерику закатила. Дура!» От таких мыслей и казалось бы такой безвыходной ситуации слезы покатились с глаз Аллегровой ещё сильнее. Тогда Григорий решил действовать радикально. Ему было не просто сделать это, но все же он решился. Мужчина резко схватил Ирину за плечи и начал трясти её, как будто пытался вытрясти с неё всю ту обиду, которую она испытывала из-за него. Григорий знал, что он сильно рискует, но так успокоить Ирину было проще всего. И он оказался прав. Женщина мгновенно успокоилась и сразу же влепила ему сильную пощечину. — Ты что себе позволяешь? Совсем совесть потерял! — со злости кричала Ирина. Она хотела уйти, но Григорий резко схватил её за руку и притянул в себе. — Иришечка, я очень тебя люблю. Я не хочу, чтобы ты страдала. Моё сердце рвется на части, когда я вижу твои слезы. Ты уже давно мне не безразлична. Понимаешь? Аллегрова перестала вырываться, а просто уставилась на Лепса своими карими глазами. После таких нужных ей сейчас слов, сердце успокоилось, а душа как-будто снова начала цвести. Ирина поняла, что Григорий правда любит её. Чувство любви. Оно опять поселилось в её душе. Но она боялась. Боялась снова ошибиться, снова почувствовать боль от предательства. — Ирин, я полюбил тебя ещё в день нашей первой встречи. Я долго душил в себе это чувство, но сейчас я хочу, чтобы ты была только моей. Я хочу чтобы мы вместе путешествовали, работали, проводили каждую секунду вместе. Я не хочу тебя терять. Я очень сильно люблю тебя. От этих слов из глаз женщины снова потекли слезы. Но это были слезы счастья. Она поверила ему, она хотела быть с ним всю жизнь, хотела просто любить. — Гриш… Я…Я тоже тебя люблю. Ты мне нужен. Я очень хочу быть только с тобой. Прости меня пожалуйста за эту истерику. Мне просто страшно, страшно отдаваться новым отношениям. Ещё вчера, тогда в твоих объятиях я поняла, что люблю тебя. После этих слов, Григорий нежно прильнул к губам Ирины. Этот поцелуй был нежный и трепетный, но одновременно такой желанный. —  Тебе не за что извиняться. Это я своим напором заставил тебя сомневаться и страдать. Но сейчас, когда ты простила, уже никуда не отвертишься. Ты моя! — сказал Лепс, отстранившись от сладких губ Ирины — Я знаю — ответила женщина и сильно-сильно обняла его, как-будто боялась потерять. Этот вечер Григорий и Ирина провели в объятиях друг друга. Они вместе сидели у камина, укутавшись теплым пледом. За разговорами пара не заметила как наступила полночь. Но им было не важно. Они счастливы и это самое главное. — Гриш, ты ведь хотел все наше путешествия вытаскивать меня из депрессии, а получилось, что вытащил всего через три дня. И что мы теперь будем делать? — кокетливо улыбнувшись, сказала Ирина — А знаешь, это даже ещё лучше. Теперь мы сможем провести этот отпуск вместе, в полном смысле этого слова. Оставшуюся неделю отпуска мы проведем вместе в полном смысле этого слова.Теперь отдыхать будем не «ты» и «я», теперь будет только «мы». И как по мне это прекрасно — сказал Григорий и ещё сильнее обнял свою женщину. Ирина положила голову на плечо Грише и прикрыла глаза. Почему все так быстро? Она полюбила его всем сердцем, только вчера, в одно мгновение, после одного такого грубого и пьяного объятия. Хотя вчера ли? Нет, она любила его всю жизнь, но боялась признаться себе в этом. А какая разница, когда и что произошло? Она снова счастлива.

***

Оставшаяся неделя в Нью-Йорке пролетели незаметно. Григорий и Ирина просто наслаждались друг другом. Каждый из них заново погрузился в конфетно-букетный период. Они были счастливы. Постоянные поцелуи и объятия. Букеты цветов и кофе в постель. Совместные путешествия и прогулки. Вот оно — счастье. Вместе им было все равно на весь мир. Им казалось, что существуют только они. Для каждого жизнь превратилась в прекрасную сказку, у которой не видно конца, существует только счастливое продолжение. И вот наступил ОН. Последний вечер в Нью-Йорке. Его Ирина и Григорий решили провести за романтическим ужином.Бутылка вина на двоих, камин и объятия любимого человека. На большом диване сидели двое, которым сейчас было хорошо и спокойно. Они вспоминали эту поездку, все нежные сюрпризы которые делали друг-другу, и слова которые говорили. — Ну что, Ириш? Этот город стал нашим спасением — нежно говорил Григорий, целуя Ирину в белокурые кудри. — Нет, Гришенька, моё спасение не город и не поездка, МОЁ СПАСЕНИЕ — ТЫ!