Но ведь я буду рядом

      Последние недели Эдварда проходили в постоянном ожидании. Он ждал, когда приедет Джей, с ним забывал обо всем, а когда тот уезжал, то снова ждал его. Теперь, когда он лишился работы, серость его существования открыто поселилась в его доме. Эдвардом владела ужасная тоска, поглощавшая ощущение его «я», и он чувствовал себя собой лишь в присутствии противоречивого, не менее странного юноши. Эдвард непрерывно наводил порядок, что-нибудь читал или ходил на прогулку. В минуты бездействия мучительные мысли, взросшие в его сознании вместе с тоской, растаскивали его по кускам. Он старался находиться в состоянии полудремоты, туман которой отгораживал его от воспоминаний, однако то и дело одному из них удавалось просунуть сквозь него свою зубастую морду.       Эдвард уже почти привык к такому распорядку жизни, менять что-либо у него просто не было сил. Он терялся в днях, в себе. Порой ему казалось, что его и вовсе не существует. События последних лет как будто происходили с кем-то другим, а он, Эдвард, бессильно наблюдал за всем со стороны. Он утратил себя когда-то давно и все это время уничтожал собственные останки, в тайне ожидая, когда это наконец прекратится. Последнее время он даже разрешал себе выпить пару раз в неделю бутылку пива, которое мог себе позволить исходя из своего ныне ограниченного бюджета.       Тем не менее, его обычный транс ожидания Джея был бесцеремонно прерван вмешательством Андреа. Ее слова настойчиво вертелись в мыслях Эдварда, когда он готовил завтрак, подметал пол, чистил зубы, гладил одежду, мылся, варил обед и просто пытался существовать. Даже когда он брался за книгу, то видел то и дело проскальзывающие в канве строчек слова о бедном безответно влюбленном мальчике. Спустя несколько дней беспрерывного жужжания голоса Андреа в своей голове Эдвард порядком зарядился раздражением и волнением и казался самому себе удерживающим в руках раскаленный котел с кипящей водой. Джей, как на зло, после звонка Андреа куда-то запропастился и оставил Эдварда мучиться в догадках и предположениях. Он был жутко зол на них обоих. Звонок жены развеял сомнения в том, что они с Джеем в сговоре, а уж суть этого сговора казалась очевидной. Джею так хотелось узнать об Эдварде побольше, что он умудрился где-то познакомиться с Андреа и заявиться к ней домой, о чем та поспешила любезно сообщить Бромшкоту. Андреа не стала бы так легко ворковать с незнакомым юношей. Эдвард ожидал подобного с самого начала их знакомства, но все происходящее приобрело слишком абсурдные очертания. Он был готов к чему угодно, но не к чертовой влюбленности! Что за дурацкая выдумка? Джею не хватило ума придумать что-то более вразумительное, чтобы выведать у Андреа все тайны об Эдварде? Даже их секс, в наличии коего Эдвард не сомневался, он был готов пережить, но чувства Джея казались вырванными из бреда шизофреника.       Эдвард знал, что Джей сказал Андреа о своей влюбленности нарочно, а она клюнула. Знал и боялся. Он то и дело вспоминал, с какой страстью Аллен звал его уехать вместе с ним и свой будоражащий, граничивший с помешательством восторг. Этот же восторг подступал к его горлу и сейчас, заставляя вздрагивать и тут же отгонять его. Он даже не думал о Джее в таком ключе, и слова Андреа, за которыми последовала нравоучительная лекция, ошарашили его. Это невозможно. Их отношения с Джеем стали хитрым симбиозом, строящимся на безграничной, сумасшедшей страсти и тяге друг к другу. Влюбленность по сравнению с этими чувствами казалась настолько жалкой и смешной, что Эдвард бы ни за что не подумал о ней всерьез, будь он в своем уме. Он перебирал в голове детали их встреч, словно картежник старые карты, и пытался выискать в них мелочи, говорящие о чувствах Джея. Одно за другим воспоминания оказывались краплеными, и Эдвард все отчетливее понимал, что уже давно помнит пятна и пометки на каждом из них.       Он боялся всего, что могло разрушить их хрупкую связь. Что будет дальше? Готов ли он к этому? Эдвард сомневался.       Джей мог наплести Андреа все, что угодно, но в этот раз она казалась особенно уверенной. И по сравнению со вселенской проницательностью жены все отговорки Эдварда казались ему попросту смешными. В голове настойчиво пульсировало зерно сомнения, и он с раздражением предполагал, что Андреа нарочно потрудилась над этим. Чего она хотела добиться? Знает, что Эдварду не нужна никакая влюбленность и решила пробудить в нем муки совести? Когда Эдвард думал о том, что она влезла в его дела, еще и касалась тела Джея, он наполнялся мраком и отвращением. И как Джей рассчитывает, интересно, после этого вести себя с Эдвардом?       К утру дня, когда Джей обещал приехать, Эдвард постарался убедить себя в том, что влюбленность его — пустая болтовня, и решил держаться беспристрастно. Однако, едва тишину прорезал звонок в дверь, Эдвард вздрогнул и превратился в расплывчатое подобие самого себя, на бесформенных от напряжения и страха ногах плетущееся к двери. Скоро коридор готов был осветиться присутствием юноши, принадлежавшим ему, и у Эдварда перехватывало дыхание от волнения, когда он представлял Джея в своих объятиях. Он готов был простить ему секс с Андреа, его назойливость и желание выведать все об Эдварде — лишь бы не увидеть в его лице того, чего так боялся и втайне желал.       Ему хватило мимолетного взгляда, чтобы заметить через глазок что-то еще более белое, чем снег, и, под не успевший выдохнуть звонок, Эдвард открыл дверь. В первое же мгновение он успел охватить всего Джея с трудом фокусирующимся взглядом: толстовку, надетую под куртку, и торчащие из-под капюшона толстовки волосы; где-то под ними розоватые ушки, мраморно-невозмутимое лицо; всю его высокую фигуру. Джея стало так много, что он заполонил всего Эдварда и стал Эдвардом едва ли не в большей мере, чем сам Эдвард. Эдвард прикрыл глаза и на себе ощутил морозное жжение, раскрасившее руки и лицо, ощутил загнанную в угол юную силу и собственную красоту. И это неземное существо, этот юноша влюблен в него?       Неземное существо вытащило из уха наушник и в свою очередь окинуло Эдварда недоумевающим взглядом.       — Чего встал? — спросил Джей спустя некоторое время и оттеснил Эдварда в сторону, проходя в коридор.       Эдварда обдало морозным воздухом и еще чем-то же настолько жгуче-холодным, но исходящим уже от Аллена. Бромшкот вздрогнул и удивленно посмотрел на спрятанную под капюшоном пепельную макушку. И это его приветствие?       — И тебе привет, мистер Аллен, — протянул он, закрывая дверь. Морозный свет померк, и исчез единственный выход из тщательно подготовленной ловушки, — Ты не в настроении?       — Что ты, я в прекрасном настроении, — небрежно сказал Джей и сбросил с себя куртку, пихнув ее в руки Эдварда, — Приятно, что ты этим интересуешься — это поднимает мое настроение еще выше.       Покачиваясь на одной ноге, Джей рассматривал себя в зеркале и одновременно разувался. Эдвард почесал висок, наблюдая, как выскользнула из темного горла ботинка нога в цветастом носке. Он пытался вспомнить, как Джей вел себя при их встречах до этого, и в смятении припоминал лишь льнущее к нему горячее тело.       — Сделай чаю, — бросил Джей и наконец выпрямился. Он напоследок оглядел критическим взглядом свое румяное отражение и напомнил Эдварду Андреа, которая точно так же любила давать Эдварду приказы и любоваться на себя. Казалось, в воздухе даже повеяло ее парфюмом, неизбежно ассоциирующимся у Эдварда с раздражением. Он усмехнулся.       — Нет.       Тут Джей оторвался от зеркала и ухмыльнулся, шевеля замерзшими пальцами на ногах.       — А еще я хочу шоколадные кексы, массаж ног, чтение перед сном, ванну с пеной, суши, пиццу и чупа-чупс, и множество вещей, которые ты, увы, сделать не сможешь, — непринужденно перечислил он.       — Я и так слишком много делаю для тебя, — сказал Эдвард, внешне отстраненным взглядом рассматривая юношу. Когда его волосы успели так отрасти? За эти пару минут Джей успел несколько раз заправить назад упавшие на лоб пряди, раньше с трудом касавшиеся ушей.       — Не переживай, я тоже тебя кое-чем порадую, — Джей игриво склонил голову набок и проткнул языком щеку.       Пелену невольного очарования больно ущипнули мысли о связи Аллена с Андреа, и Эдвард скорее нарочно попытался вызвать в себе раздражение.       — Можешь так не стараться, ты меня уже достаточно порадовал, — сказал он и прошел мимо Джея на кухню, пребывая в растерянности и не зная, как следует себя повести. На пороге кухни он не удержался и кинул быстрый взгляд в коридор, увидев Джея, глядящего ему вслед, серьезным и задумчивым. Эдвард поспешил скрыться на кухне, однако услышал позади легкую поступь замерзших, горящих от тепла ног.       — Ты чего это такой раздраженный? — спросил Джей в спину Эдварда, на автомате включавшего чайник с водой. Не спеша оборачиваться, Эдвард с досадой на себя поджал губы. До прихода Джея он решил, что будет всепрощающим и спокойным Эдвардом, однако в голову невольно проникало журчание голоса Андреа.       — Я, раздраженный? — спросил он и подвинул к себе кружку. Эдвард услышал вздох Джея и буквально спиной почувствовал, как тот закатил глаза. Юноша приблизился и оперся о кухонную тумбу рядом с Эдвардом.       — Ну Эдвард, скажи мне, иначе так и будешь ходить недовольный.       — Недовольным я буду, если ты продолжишь приставать ко мне в том же духе.       Джей молча смотрел на него, и через минуту Эдвард, не выдержав такой внимательности, вскинул на него глаза в ответ.       — Я тебе мешаю? — усмехнулся Джей и с любопытством склонил голову на бок.       — Да, — Эдвард достал с полки чайные пакетики и глубоко вздохнул.       — Не правда, — протянул Джей, следя глазами за руками Эдварда, — Можно «эрл грэй»?       Эдвард подвинул к Джею упаковку с пакетиками и достал для себя первый попавшийся.       — Ну Эдвард, чем я тебя «порадовал»? — протянул Джей настойчиво и коснулся руки Эдварда одним пальцем. Как гвоздем лист бумаги, Эдвард проткнул взглядом его руку. Ему захотелось смять ладонь Джея в своей и искусать ее, начиная с этого тонкого оттопыренного мизинца. Джей же продолжал так непринужденно, как будто нарочно старался разозлить Эдварда: — Тем, что я подружился с Андреа?       Перед глазами проплыла плотоядная улыбка Андреа, и Эдвард мгновенно среагировал на ее провокацию.       — Как она тебе? — спросил он, вцепившись в насмешку на собственном лице. Он вскинул глаза на Джея, не переставая заваривать чай. Тот смотрел задумчиво. Мизинец, еще несколько секунд назад настойчиво тыкавшийся в руку Эдварда, замер.       — А, — протянул юноша, — Она тебе все разболтала.       — А ты сомневался, — усмехнулся Эдвард, разливая кипяток, — Я спал с ней намного больше, чем ты. Хотя бы поэтому она считает своим долгом оповещать меня о некоторых интересных событиях своей жизни. Впрочем, я уже ни в чем не уверен, — он пожал плечами, кидая в кружку Джея, к которой тот так и не притронулся, чайный пакетик. Не дожидаясь ответа, он понес кружки в большую комнату. Сгоряча он налил слишком много воды, и она с готовностью выплеснулась ему на пальцы, когда он ставил кружки на столик. Эдвард поморщился и, мужественно не издав не звука, одернул руку. Тут же она оказалась в настойчивых руках Джея, который развернул Эдварда к себе и мимоходом погладил ошпаренное место пальцем.       — Подожди, она что, так и сказала, что мы с ней потрахались? — спросил он, не отпуская руки Эдварда, — Во всех подробностях?       — Зачем тебе это? — непонимающе спросил Эдвард, убирая руку.       — Что она тебе рассказала? — продолжал настаивать Джей, снова взяв Эдварда за руку. Эдвард раздраженно вздохнул.       — Спроси у нее сам, когда вы снова встретитесь. К тому же, ты и так прекрасно знаешь, чем вы занимались.       — О, — ухмыльнулся Джей, — Да, уж я-то знаю.       Эдвард снова убрал руку и сделал несколько рассеянных шагов по комнате, спасаясь от новых нападок Джея, коими тот был готов его осыпать. В памяти зазвучали расплывчатые слова Андреа, которые он толком и не расслышал, уцепившись за первую же мысль об их сексе. Что она ему сказала?       Джей обошел Эдварда и подошел к нему вплотную, обнимая за талию и с усмешкой глядя в его глаза.       — Почему тебя это так разозлило? — мурлыкнул он, — Я так давно не трахался с женщинами, что, признаться, не знал, что с ней делать, особенно с некоторыми частями тела, — он провел ладонью по груди Эдварда, разбудив пальцем дремлющий сосок, — Она запрыгнула на меня, как будто …       Эдвард схватил Джея за волосы, впиваясь в его губы. Он прижал юношу к себе, задыхаясь от желания подчинить его. Он чувствовал, что Джей принадлежит ему, но что-то так жгуче клокотало в его груди, что он боялся даже отпускать парня от себя, чтобы не остаться один на один с таким незнакомым собой. Он разорвал поцелуй и, потянув Джея за волосы, запрокинул его голову. Смешавшаяся слюна блестела на губах Аллена, и Эдвард облизнул свои, почувствовав ее дурманящий вкус.       — Она мне чуть член не оторвала, пока пыталась возбудить меня, — продолжил Джей, усмехаясь и тяжело дыша, — С тобой она тоже такое проделывала? Или ты не такой, как я? Это твоя единственная женщина?       Эдвард провел лицом по шее Джея, по его нежной коже и пульсирующим голубым жилкам, по маленькому прыщику под скулой, и, наполнившись удовлетворением, прислушался к рукам Аллена, гладившим его волосы. В следующее мгновение юноша ахнул, вцепившись в волосы и плечо Эдварда, а Бромшкот, впитывая в себя его болезненную дрожь, разжал зубы, сомкнувшиеся на особенно нежной коже у ключиц юноши. Тут же он отстранился и, проводя рукой по лицу, шумно вздохнул.       — С каких пор ты… А нет, ничего, — сказал он, без сил упав на диван. Джей стоял на том же месте, морщился и тер укушенное место.       — Очень больно, между прочим, — протянул он, зашипев от боли, — И совершенно незаслуженно. Что на тебя нашло?       Эдвард вздохнул и подрагивающими руками взял в руки кружку. Губы пульсировали покорностью Джея, с которой тот позволил укусить себя, и Эдвард с новым напряжением попытался уловить в воздухе изменения, произошедшие в юноше. Но тот настолько туманил мысли и пространство особым, лишь ему присущем дурманящим флером, что Эдвард никак не мог ничего разобрать в его вечно гармоничном образе.       Что-то ворча, Джей сел рядом с ним на их обычном дружеском расстоянии, которое незаметно переходило в его отсутствие. Эдвард не замечал в их отношениях никаких градаций: они вечно метались от одного состояния к другому. Джей оказывался близок к нему как-то сразу, внезапно, когда еще несколько секунд назад сидел на почтительной дистанции гостя. Так произошло и в этот раз: словно желая смягчить раздражение Эдварда, напившийся чаю и оттаивающий после мороза Джей жаром подтек к нему и заменил собой горячий напиток. На диване оказалось тесновато, и они поспешно переместились на второй этаж, вжимая друг друга в стены и спотыкаясь о ступеньки. Эдвард искал необычное в голосе Джея, в его движениях и тайно спрашивал своими прикосновениями о том, чего не мог сказать вслух. Он искал, и ему казалось, что Джей всегда был таким, как сейчас, и влюбленность его была либо выдумкой, либо всем, что было между ними.       Когда они подходили к двери спальни, Эдвард совсем заплутал лицом в волосах Джея, вечно манивших его, и не глядя толкнул его вместе с собой вперед, желая поскорее уронить в постель. Джей напоролся боком на дверную ручку, тихо вскрикнул и отшатнулся. Эдвард тут же сменил свой страстный напор на бережность и за считанные мгновения довел Джея до постели. Со всей внимательностью Эдвард погладил ушибленный бок, поцеловал напрягшуюся мышцу, тут же заставив Джея поежиться от щекотки, и вновь сделался ненасытным. Потерявшись в ласках, Эдвард был выдернут из пучины наслаждения руками Аллена на своих ягодицах, к которым тот подбирался на протяжении всего их общения. Местечко между ними так и осталось неприкосновенным, и Эдвард с мягкой уверенностью вернул руки Джея на свою талию.       — Почему? — выдохнул Джей в непонимании, но Эдвард затушил его разгорающееся раздражение поцелуем.       Морозный свет из окна смешивался с наслаждением в прохладно-сладкую смесь и постепенно успокаивал их разгоряченные тела. Джей развалился рядом с Эдвардом и настойчиво тыкался носом в его ухо.       — Ммм, ну что? –протянул Эдвард, устав от мурашек, и повернул к Джею лицо. Он уже и думать забыл об Андреа и о ее назойливых словах.       — Ничего, — лениво ответил тот и лизнул губы Бромшкота, глядя на него с насмешкой в томно тлеющих карих глазах, — Я устал, а просто лежать слишком скучно.       — А я бы с удовольствием подремал, — Эдвард прикрыл глаза и едва заметно усмехнулся, когда Джей протестующе потрепал его по щеке.       — Что? А мне что делать? — насмешливо спросил он, легонько провел хитрыми пальцами по животу Эдварда и добавил: — Разве что только это.       Эдвард вздрогнул и перехватил руки Джея, не дав импульсу от щекотки добраться до губ.       — Я пойду в душ, — сказал он, открывая глаза, — Пойдешь со мной?       Джей покачал головой и расслабленно откатился в сторону.       — Не могу встать. Иди без меня, — он обессиленно закрыл глаза и замер в живописной позе.       Эдвард засмеялся и поднялся с постели, устало лаская Аллена глазами. Тот был настолько хорош, что Эдвард просто устал им восхищаться и лишь порой вздрагивал от вспышек ненавязчивого восторга. Где-то завибрировал телефон, и Эдвард, наклонившись, выудил его из валявшихся на полу джинсов Джея.       — Кто? — спросил Джей, не открывая глаз, — А, неважно, сбрось.       — Уверен? — уточнил Эдвард, прочитав на экране неизвестное ему имя «Рене».       — Уверен, — уже совсем равнодушно протянул парень и отвернулся, предоставив Эдварду распоряжаться его телефоном.       — Как скажешь, — Эдвард сбросил вызов и, прежде чем вновь заблокировать телефон, увидел уведомление о семи пропущенных звонках. Вспомнив внезапно, что у Джея есть большая и таинственная жизнь за пределами этого дома, Бромшкот на мгновение задумался и оставил эту жизнь и дальше покоиться где-то в телефоне юноши. Он аккуратно положил джинсы парня на стул и, захватив свою одежду, направился в ванную. Без Джея процесс мытья тела был неинтересен, и Эдвард собирался расправиться с ним как можно быстрее, однако что-то удерживало его уставшее и удовлетворенное тело под прохладными струями воды. Зачем он вообще оставил Джея одного? Скоро парень снова уйдет, и Эдвард не может позволить себе тратить драгоценные мгновения на убивающие время бытовые дела.       Свежесть воды приятно контрастировала с сытым жаром внутри Эдварда и постепенно смывала с него часть прикосновений Джея, чтобы уступить место новым. Вместе с незримыми отпечатками его пальцев вода постепенно избавляла Бромшкота и от дурмана. На расстоянии от Джея Эдвардом вновь овладело напряжение. Он вспомнил о своих подозрениях, об Андреа, об их разговоре с Джеем на крыльце, и ясно осознал, что это лишь ступени чего-то неотвратимого, на что он никак не мог повлиять. Эдвард выключил воду и, вытираясь, внимательно прислушался. Было тихо, Джей, должно быть, дремал, и Эдварду оставалось только прийти к нему и либо разбудить, продолжив их удовольствие, либо мирно задремать рядом с ним. Даже последнего ему было вполне достаточно.       Он вышел из ванной, в чем был, когда ступал под душ, и нес на себе лишь напряженное предчувствие. Эдвард горел от нетерпения увидеть Джея и не мог остановить своих окрыленных ног, ведших его к неизбежному. Он остановился в дверях спальни и вздрогнул, мгновенно уловив следы раскрывшегося во всей красе преступления. Что-то синее матово блестело в руках Джея. Эдварду показалось, что он полетел куда-то вниз, к чертям, ждущим его, чтобы окончательно разгрызть и разорвать на части. За мгновение тьмы, в которую он погрузился, моргнув, Джей не сделал ни единого движения и остался сидеть, как был. Эдвард раскрыл глаза и со вздохом убедился в том, что ему не померещилось. Подушечки пальцев тоскливо загорелись, помня на ощупь бархатную поверхность, которой они касались слишком часто в порыве воспоминаний. Джей держал в руках его беззащитное сердце, наливавшееся кровью.       Аллен поднял голову и спокойно встретил его усталый, но полный неожиданной силы и мрачной решимости взгляд. Страх, охвативший Эдварда в первые мгновения, медленно отступал. Он был не удивлен и лишь внимательно присматривался к юноше. В решительной позе Джея читалась только ему видимая готовность отпрыгнуть в сторону и спастись, словно грациозному оленю от зубов хищника.       — Интересно? — спросил Эдвард, кивая на небольшой альбом в руках Джея. В груди с волнением затрепыхалось подавленное сердце. Эдвард вздохнул, проводя рукой по влажным волосам. Они оба были совершенно обнажены и открыты, как листы того самого альбома, и единение это странно успокаивало Эдварда. Джей как будто стал частью его самого, а значит, и частью его груза.       — Весьма, — ответил Джей вызывающе уверенно, но глаза отвел и поджал пальцы на правой ноге, — Как видишь, вот мой новый коварный план.       Эдвард усмехнулся и неторопливо приблизился, наблюдая за тем, с какими усилиями Джей пытается сохранять свое тело расслабленным. Почему-то от этого зрелища Эдвард ощутил укол ужасной вины и с тоской подумал, что вовсе не хочет, чтобы Джей его боялся. Он сел совсем рядом, и, не притрагиваясь к нему, спокойно сказал:       — Вижу, Андреа тебе наплела обо всем, да?       Джей кивнул.       — Не знаю насчет всего, но кое-что она мне рассказала. Вот решил посмотреть, сам ты никогда не стал бы мне этого показывать, — сказал он все так же уверенно, и от уверенности этой, которая у него приравнивалась к страшной робости, что-то сжалось в иссохших внутренностях Эдварда.       — В таком случае, можем вместе его посмотреть. Ты все равно его посмотришь, так что лучше сделать это со мной, чем тайно, не думаешь?       Джей удивленно посмотрел на Эдварда и, выдержав до одури резкое столкновение своих горячих шоколадных зрачков с его сталью, улыбнулся уголками губ. Он медленно поджал пальцы и на другой ноге.       — Пожалуй. Тогда давай сначала, мне интересно услышать твои комментарии, — заявил он, открывая первую страницу. Его стройная бледная нога стояла совсем рядом с такой же стройной, но более грубой лепки ногой Эдварда, и Бромшкот ощутил дрожь от этого поразительной красоты контраста.       — Какие еще комментарии? — отстраненно спросил он, когда на их ноги, словно мост, лег раскрытый альбом. Тепло тела Джея мягко касалось его сбоку, но Аллен умудрялся при каждом своем самом решительном движении не притронуться к Эдварду ни одним волоском. Не глядя на фотографии, Эдвард скосил глаза на лицо юноши.       — Например, скажи мне, кто все эти люди, — Джей указал на первую фотографию. Эдварду не нужно было смотреть на нее, чтобы вспомнить в точном порядке всех выстроившихся на ней студентов: вон рыжая макушка Андреа пламенеет в первом ряду, вот он сам стоит сзади в одном ряду с Чарли, отделенным от него рядом улыбающихся юношей и девушек. Роберт рядом с Эдвардом беспрерывно отпускал шутки и всех смешил, не давая чинно выждать конца снимка, а Ребекка из первого ряда строго выговаривала ему за это, пытаясь сдержать собственные смешки. Странно, но, перемешай кто-то волшебным образом все лица на групповых фотографиях, Эдвард смог бы найти себя лишь методом исключения.       — Это фото было сделано после успешной сдачи экзамена. Здесь все студенты из моей группы, — проговорил Эдвард и прислушался к собственным сухим словам. Как же мало люди понимают друг друга — как бы он ни старался описать Джею свои воспоминания, это будет лишь жалкий оттиск с его чувств. Ему не нужно было много говорить — каждое слово вмещало в себе миллион невысказанных и понятных только ему, но что значат его слова для Джея? Наделяет ли он их своим, лишь ему ведомым смыслом, или же видит только их безжизненную скорлупу?       По поведению Джея было решительно невозможно ничего понять. Ему нужно было лишь мгновение, чтобы отыскать Эдварда, и он тут же прицепился к его тогдашней вихрастой прическе.       — Вау, Эдвард, куда ты подевал свои волосы? — спросил он и в недоумении посмотрел на Бромшкота. Эдвард усмехнулся, проводя пальцами по своей куда более короткой шевелюре.       — Я вечно забывал о стрижке и шел в парикмахерскую только тогда, когда волосы лезли в лицо. Меня раздражало, что нужно стричься. Потом у меня появилось на это больше времени. К тому же, когда ты директор школы, ходить с такой прической как-то… Несолидно.       Джей улыбнулся и запустил кончики пальцев в волосы Эдварда, небрежно взъерошив их. По легкому покрову волос на ноге Эдварда прошлась еще более невесомая шерстка Джея. Чутко откликаясь на каждое прикосновение Аллена, Эдвард в растерянности не мог найти в них ничего из того, что ожидал.       — Ужасный милашка, — Джей деловито перевернул страницу, не торопясь убирать руку с головы Эдварда. Каждую фотографию он окидывал впитывающим все детали взглядом, словно сканируя ее, и быстро задавал Эдварду вопросы:       — Это Чарли?       — Да, — ответил Эдвард, глядя на ряд парных снимков с его бывшим возлюбленным. Рядом с бледным и улыбающимся в легкой застенчивости Эдвардом, в ту пору необычайно худым от вечного недоедания, светился улыбкой пшеничный юноша с такой же безмятежно растрепанной головой. Он освещал собой фигуру Эдварда и оживлял ее травяным взглядом своих зеленых глаз. Эдвард рядом с ним стоял такой же цветущий и легкий, как и сам Андерсон. Эдвард внимательно вгляделся в сосредоточенное лицо Джея, пытаясь понять, о чем же он думает. Но Джея, казалось, интересовало только одно.       — Черт, Эдвард, да ты просто прелесть! — воскликнул он, вглядываясь в лицо Бромшкота на фотографиях, — Не понимаю, как ты мог быть таким милым. Конечно, ты и сейчас милый, но только иногда, и не настолько. Ты посмотри на себя!       Эдвард закатил глаза, посмотрел на себя и перевернул страницу, где снова они с Чарли вдвоем то пили кофе, то дурачились в фотобудке или в парке. По правде говоря, собственная персона мало его интересовала, и обычно он предпочитал смотреть на Чарли. Джей внимательно рассматривал каждую фотографию, а Эдвард так же внимательно приглядывался к Аллену. Вначале Бромшкот то и дело вздрагивал, словно Джей прикасался не к альбому, а к его собственной воспаленной плоти, однако вскоре почувствовал, что Джей осматривает каждую фотографию с искренним интересом. Как будто сам знал всех этих застывших на фото, но вечно живых ребят. Почему-то именно рядом с ним Эдвард понял, насколько далек от того вихрастого юноши рядом с Чарли, и с трудом пытался разглядеть в нем себя.       Аллен ухмыльнулся, задержавшись на фото, где Чарли в огромном свитере сидел на траве в каком-то парке. Рядом сидела такая же неформальная Андреа с короткой стрижкой и в огромных солнцезащитных очках. Ретро-одежда обоих смотрелась просто до жути стильно, и Джей не мог не отметить этого своим профессиональным взглядом.       — Скажи мне, Эдвард, — протянул он, перелистывая страницу.       — Что? — усмехнулся Эдвард и наконец коснулся ногой ноги Джея, приблизившись к нему.       — Что-нибудь.       Их плечи соприкоснулись, и Эдварду захотелось касаться Джея еще и еще, такого теплого и мягкого, на глазах у улыбающегося Чарли.       — В этой квартире мы жили вместе, она вечно была забросана всяким хламом, — произнес он, указывая на фотографию, где он сам стоял в светлой комнате посреди жуткого бардака. В его руке была тряпка, а на лице спокойно-негодующее выражение, — Нам тогда казалось, что все это — вещи, необходимые для творчества. Чарли был совершенно неорганизованным. Он писал роман, а я редактировал его и пытался привести в порядок наш дом. Я тогда постоянно подрабатывал: писал за деньги статьи, работал в газетах и каких-то журналах. Работал официантом, уборщиком… Было время, когда мы вообще не работали и питались воздухом, сочиняя его роман.       — Что сейчас с этим романом? — спросил Джей, перелистывая очередную страницу.       — Не знаю. Он долго лежал у меня в вещах, мы с Андреа перечитывали его, когда жили вместе. Потом он куда-то пропал. Я бы все равно не смог прочитать его, так что это, наверное, к лучшему.       На фотографиях они с Чарли много целовались и веселились, и все эти осколки былого счастья Джей перелистывал с невозмутимым видом. Лишь раз он замер на фото, где Чарли целует Эдварда в щеку, а тот глупо улыбается.       — Андреа сказала, что ты залил этот альбом слезами, — помолчав, сказал он и перелистнул страницу.       Эдвард хмыкнул.       — Как видишь, он в полной сохранности. Андреа в своем репертуаре.       — Где это вы, Эдвард? — не дослушав, спросил Джей и указал на фото, где Чарли в вальяжной позе возлежал на полу некоего роскошного помещения.       — В оперном театре, — негромко засмеялся Эдвард, — Чарли терпеть не мог оперы, и каждый раз, когда мне удавалось его туда вытянуть, начиналось что-то в этом роде.       — Прекрасно его понимаю. А тебе что, нравились оперы?       — Мне нравится классическая музыка. Тогда — особенно.       Джей непонимающе хмыкнул.       — Как скучно, — протянул он, перелистывая страницу, — А другая музыка тебе нравится?       Эдвард снова засмеялся, почему-то ужасно потеплев от их совместного и такого естественного просмотра его фотографий. Он наклонился к Джею и поцеловал его в плечо.       — Конечно. Сейчас я, правда, ничего не слушаю. В классике нет ничего скучного, Джей, в ней просто нужно разбираться.       Не желая останавливаться на достигнутом, он провел губами по шее Джея, отчего тот поежился и отстранил его лицо.       — Вы классно одевались. Ты только посмотри на его штаны, — он тыкнул пальцем в вельветовые брюки Чарли лилового цвета. На следующей фотографии уже Эдвард был в этих брюках, и Джей ухмыльнулся: — Вау, вы носили одежду друг друга?       — Да. У нас все, в общем-то, было на двоих. Правда, не все вещи Чарли я мог носить, ему нравилось зачастую что-то совсем немыслимое.       — Вы не думали пожениться?       — Пожениться?.. — удивился Эдвард, — Хм, нет. Нам и так было хорошо.       Джей засмеялся.       — Да ну, Эдвард, неужели вам не хотелось обвенчаться и создать официальную семью, а потом еще и ребенка завести?       — Мы об этом не думали, — Эдвард закатил глаза и перелистнул страницу с фотографией, где Эдвард с Чарли стояли рядом в пиджаках, что, видимо, и навело Джея на подобные мысли.       — Хотел бы я учиться так же, а не заочно, — между делом сказал Джей, в то время как Эдвард уже с трудом мог сдержать жажду близости. Ему хотелось испробовать на вкус давно знакомое и просто чувствовать присутствие Джея еще сильнее, прижать его к себе и ощутить, как тот прижмется в ответ. У него остались только этот альбом, да Джей.       — Не представляю, как ты все успеваешь, — невольно сказал Эдвард, вспомнив, что Джей помимо работы успевает еще и учиться. Джей лишь усмехнулся.       — Я и не успеваю.       Его телефон снова разразился настойчивым рингтоном. С досадой вздохнув, Джей потянулся к нему и сбросил вызов, после чего совсем его выключил. Эдвард проследил за этой загадочной последовательностью действий и ничего не сказал. Джей же как ни в чем не бывало продолжил листать фотографии. Когда он склонился над одной из страниц, пытаясь разглядеть что-то маленькое в руке Эдварда, Бромшкот взглянул на его фарфоровую спину с изящными выступами мышц, и неожиданно для себя предположил, что Джей в своем желании видеться с ним позволяет себе пренебрегать какими-то своими делами. Кто такой Рене, что ему звонил? Судя по тому, как Аллен пытался избавиться от назойливых звонков, это был явно кто-то не слишком дорогой его сердцу.       — Почему ты учишься заочно? — спросил Эдвард, и это оказалось так легко, словно и не было между ними никакой границы, выстраиваемой обоими.       — Я работаю, — ответил Джей и замер на раскрытых страницах, — Мне просто нецелесообразно тратить время на то, чтобы ходить на занятия.       — И ты хотел бы учиться вместо того, чтобы работать? — Эдвард перелистнул страницу, чувствуя на себе взгляд Аллена.       — Я не думал об этом. По крайней мере, до сегодняшнего дня. На меня сразу возлагались большие надежды, и с помощью отца я с молниеносной скоростью поднялся по карьерной лестнице, — произнес Джей и добавил вызывающе, словно Эдвард мог сомневаться, — И у меня все получается. Я на своем месте, и мне все нравится.       — Сколько тебе лет? — спросил Эдвард, хотя и сам мог без труда это вычислить.       — Двадцать четыре.       Эдвард едва заметно усмехнулся. Он не мог судить его поступки и уж тем более высказывать свои суждения вслух, однако невольно отметил, как быстро Джей окунулся во взрослую жизнь, пропустив одни из самых прекрасных и беззаботных лет своей юности. Во многом Джей казался ему старше своего возраста, но во многом и младше, когда он не сдерживал свою потребность в ребячестве. Со стороны Экли Аллена решение устроить карьеру сына было крайне успешным и привело к блистательным результатам, тем не менее была в нем и некоторая жестокость. И откуда после этого взялось в жизни Джея, такой серьезной и занятой, место для Эдварда? Словно в ответ на его мысли, Джей сказал:       — Я сам это выбрал. Почему ты, например, пошел учиться, а не работать?       — Потому что я очень этого хотел. Разумеется, мне пришлось подрабатывать, чтобы покрыть расходы на обучение. К тому же, я получал стипендию, тоже частично покрывавшую учебу.       — А твой отец?       — Я был только рад вырваться наконец из дома и перестать наконец жить с ним вместе, — произнес Эдвард, перелистывая страницу, — Поначалу было сложно: я постоянно менял жилье, мотался по родственникам, которые были не в восторге от моего присутствия в своих домах. Они немного помогали мне. Потом я подружился с Чарли и остальными, и мы начали поддерживать друг друга.       — Твой отец не любил тебя?       Эдвард поморщился, не желая вспоминать давно погребенный под ворохом событий последних лет образ отца.       — Наверное. Он любил меня, когда я был маленьким, но после смерти матери я начал ему мешать. Сейчас, насколько я знаю, у него другая семья. Мы не виделись уже лет пятнадцать.       Джей кивнул и расспрашивать дальше не стал. Эдвард надеялся, что этот пробел в знаниях Аллена о его жизни будет не так сильно интересовать его, как его юность, и воспоминания останутся подальше от настоящего.       Последние страницы Джей листал быстрее, уже не останавливаясь подолгу на каждой фотографии. Эдвард же во время своих одиноких просмотров альбома всегда с содроганием ждал его конца, так как вместе с последней страницей заканчивалась и их жизнь с Чарли. Его жизнь. Сейчас, с Джеем, фотографии приобретали какой-то другой вкус, оттенок, он наблюдал за своей жизнью как будто со стороны и знал, что сможет утопить свою горечь в юноше. Это интриговало его, однако заставляло сильнее бояться одиночества.       -Все, — возвестил Джей, захлопывая последнюю страницу альбома. Потрепанный переплет жалобно хрустнул, заставив Эдварда вздрогнуть, — Теперь мне нужно полежать и подумать.       Эдвард убрал альбом на полку шкафа и вернулся к Джею.       — Забавно, — сказал он, усмехнувшись, — Мне тоже.       Джей устроился на своей подушке и посмотрел в потолок.       — О чем будешь думать? — спросил он, в то время как Эдвард лег рядом с ним и поцеловал его плечо, не спеша отстраняться.       — О том же, о чем и ты, полагаю.       Джей задумчиво улыбнулся.       — Нет. Мы будем думать о разном.       Эдвард вздохнул. Даже если они будут думать об одном и том же, мысли их останутся невысказанными и будут зреть лишь внутри них. Кто знает, что будет, когда они выплеснутся наружу?       «Андреа сказала, что ты влюблен в меня», — мысленно произнес он, пристально наблюдая за Джеем. Тот продолжал улыбаться и смотреть в потолок, но Эдвард видел, как он мучительно краснеет и распахивает глаза после его слов, и торопится сбежать из его дома, чтобы больше никогда не вернуться.