чернила

сынчоль рассматривает спящего джонхана, в который раз удивляясь тому, насколько красивым может быть чье-то лицо: светлые волосы осторожно спадают на щеки, создавая мягкие полутени, и нежно-розовые приоткрытые губы волнительно тревожат сознание сынчоля. он ретроспективно вспоминает все, что джонхан когда-либо делал этими губами, и касается носом оголенного плеча, вдыхая запах кожи. сквозь полупрозрачные занавески пробивается робкое весеннее солнце, оставляя на щеках персиковые тона, и сынчоль непередаваемо джонхана любит. от джонхана всегда пахнет чем-то сладким, и сам он сладкий, словно мед. сынчоль оставляет на этом белом плече поцелуй и тянется к джонхану, обнимая со спины. тот спит всегда очень крепко, разбудить его — не самая простая задача. особенно поцелуями. особенно такими. сынчоль наслаждается тем, что может проводить с ним свои дни спокойно: джонхан по утрам смотрит на него сонно и всегда такой ласковый, что обычно щемит сердце. поэтому по утрам никогда не бывает грубо. по утрам сынчолю хочется, чтобы этот мальчик в истоме шептал его имя, путаясь пальцами в волосах. воспоминания о том, сколько раз сынчоль брал джонхана здесь, в этой кровати, целуя сонные губы, отзываются дурацкими бабочками в животе. джонхану достаточно быть джонханом, чтобы сынчоль хотел его. джонхану достаточно прижиматься к сынчолю спиной, чтобы он реагировал так бурно, словно не касался этого тела как минимум пару месяцев. его детка, скорее всего, не одобрит такие методы, но будить джонхана не хочется, а вот гладить ладонями, дразня бусины сосков, оставлять на плечах поцелуи — хочется очень. сынчоль трется об ягодицы джонхана вставшим членом, зная, что дальше зайти нельзя. не сегодня. их последний раз был несколько нетерпеливым, таким, что сынчоль умудрился сделать джонхану больно, поэтому... сынчоль ведет языком по чужой шее, сжимая пальцами джонханово бедро. но ведь он все еще может удовлетворить свою детку и самого себя. джонхан начинает ворочаться, потому что даже сквозь сон чувствует приятные прикосновения. сонный джонхан обычно плохо понимает, что происходит — он инстинктивно вытягивается навстречу горячим рукам, сам к сынчолю тянется, потому что он теплый, ласковый и его. сынчоль заставляет его перевернуться лицом к лицу. мальчишка предпочитает спать без одежды, а сынчоль всецело поддерживает, особенно когда случаются такие моменты. джонхан прижимается к его груди, и еще мягкий, полувставший член соприкасается с членом сынчоля. когда джонхан спит, у него лицо ангела — безмятежное, нежное, безумно красивое. сынчоль касается губами губ, зная, что сквозь сон джонхан едва ли ответит, и делает то, чем еще никогда прежде не занимался. он так любит джонхана. но он так хочет его. послушное, выдрессированное тело откликается на сынчолевы прикосновения, реагирует намного раньше рассудка. джонхан всегда будет отвечать ему. джонхан всегда будет таким: бесконечно возбуждающим и порочным. сынчоль двигает бедрами, и член скользит по другому члену, трется, создавая незнакомое, странное ощущение чего-то тянущего в животе, разливается огнем. сынчоль делает то, чего раньше никогда не делал. он сжимает их обоих в ладони, кое-как, не совсем удобно, и двигается вверх-вниз, чувствуя влагу, смазку, чужую нежную головку, по которой проходится уздечкой. они лежат в кровати, под тонким одеялом, и трутся друг об друга. сынчоль упирается лбом в ключицы, целует, вылизывая джонхана, словно никогда прежде не целовал, слышит, как сбивается тихое дыхание, как джонхан подается навстречу, медленно выплывая из сна. сынчоль чувствует себя так, словно он вернулся обратно в школу и страдает от острого недотраха: он елозит туда-сюда, то и дело касаясь живота джонхана, опускается ниже, толкаясь, и чувствует, как пульсирует чужое возбуждение. ладонь сынчоля крепко держит оба члена, создавая дополнительное трение и джонхан тихо скулит сквозь сон, тут же изливаясь сынчолю в руку. ресницы подрагивают, когда хрупкое тело сводит судорогой оргазма, и джонхан открывает глаза, по инерции делая несколько толчков. сперма течет по пальцам, облегчая движение, и сынчолю ничего не остается, как кончить следом — джонхан призывно раскрывает рот, хватая им воздух, тянется выше, так, что сынчоль умудряется схватить зубами сосок. юношеское тело прижимается к влажному от пота телу сынчоля, путается с ним ногами и будоражит своей наготой. джонхан тяжело дышит, пытаясь прийти в себя после внезапного пробуждения, а сынчоль чувствует, что все еще хочет большего. сынчоль подносит липкие, испачканные в сперме пальцы, к губам джонхана, чуть надавливая. розовый ротик послушно раскрывается, губы обхватывают длинные пальцы. он принимает их, слизывая все. — доброе утро, — шепчет сынчоль. — доброе утро. джонхан очень хорошо смотрелся бы сейчас сверху. надо будет как-нибудь повторить.