Цветочная лихорадка
29 марта 2018 г., 23:06
Всю следующую неделю я его не видел. Парень не появлялся на улице, и даже мои «случайные» прогулки мимо его дома не увенчались успехом. Я в сотый раз повторял себе, что у него течка, и ни один нормальный текущий омега не высунется из дома в эти дни, но всё же чертовски хотел его увидеть.
Я писал ему в соцсетях и, не получив ответа, серьёзно пожалел о том, что не взял его номер, когда была возможность; номер президента учсовета давно не был чем-то конфиденциальным. Морально поверженный, я отказался даже от вечных пати с близнецами, сослав их друг к другу на… Не важно куда. Тех, очевидно, это серьёзно задело, и они не звонили мне по меньшей мере ещё месяц.
— Адам, у нас гость, — голос папы заставил отлепиться от бесполезного втыкания в ноутбук и на ходу накинуть майку. Летом здесь было слишком жарко, не спасали даже деревья, которые росли буквально повсюду. Ещё немного убавив температуру на кондиционере, я нехотя выполз из комнаты, будучи крайне заинтересованным личностью гостя.
В последнее время папа очень часто ходил на «деловые встречи» и задерживался на работе. Мне больше всего на свете не хотелось думать, что это время он проводит в постели очередного денежного кошелька, и видеть эту сволочь дома не хотелось ещё больше. Поэтому, само-собой, в гостиную я явился с каменным лицом.
Русый как сидел, так и подпрыгнул. Видимо, моя устрашающая мина в действительности являлась таковой. Как тот не поперхнулся чаем и не пролил его себе на бежевые лёгкие брюки — чудо.
— Милый, к нам зашёл Аден, — улыбка родителя была шире, чем диван, на котором, скоромно сжавшись, сидел парень.
То, что папа боготворил этого замечательного-юношу-с которого-мне-стоило-бы-брать-пример, мне было давно известно. Он причислил сероглазого к лику святых ещё тогда, когда тот пытался вразумить меня на исправительных послеклассных работах.
И когда предмет поклонения секты Адена Грея явился ко мне домой собственной персоной, папуля явно посчитал это знаком свыше.
— Я принесу ещё чая, — блондин плавно обминул меня, бросив тихое: «Не стой как столб», и испарился из комнаты. Я, как бы невзначай взглянул на полный графин холодного чая со льдом, и мысленно развёл руками. Судьба так судьба.
— Большое спасибо за то, что прошлый раз не… словом… ты меня… — уверенно начал омега и с крахом провалился в конце. В прочем, я его прекрасно понимал. «Спасибо, что не поимел меня прямо на улице?» Я и сам не знал, как данную фразу можно было трактовать по-другому.
— Пожалуйста, — не совсем культурно оборвал его я, пожимая плечами. — С кем не бывает.
Хотя на самом деле не бывало ни с кем. За всю свою (пусть и не слишком долгую на тот момент) жизнь я не видел альфы, который отпустил бы течного омегу, отдавая того в руки отцу, мол, «ой, а тут ваш потерялся, течный совсем, вот, так сказать, возвращаю».
— Ещё чаю? — предложил я, нарушая затянувшуюся паузу и потянулся за графином. Аден, видимо, посчитал, что должен непременно подвинуться, ибо руки у меня недостаточно длинные, и неудачно дёрнулся, всё же проливая на себя напиток. Вот же несчастье ходячее…
— Прости, — тут же начал оправдываться парень, — я испачкал диван, наверное…
Диван. Я тяжело выдохнул, глядя на расплывающееся коричневое пятно на светлых брюках, и вышел из гостинной.
— Пап, — окликнул я замечтавшегося родителя, прочесывая волосы сквозь пальцы, — у тебя не найдётся пары шорт?
В рекордные пять минут Грей был переодет, вновь причёсан и упакован в «подарочную бумагу». Насчёт последнего я, конечно, утрирую, но впечатление складывалось примерно то же.
Папа заставил светловолосого сменить весь комплект одежды, настаивая на том, что на рубашке тоже было пятнышко, которое я бы и под микроскопом не разглядел. Поэтому в гостиную омежка вернулся в приталенной рубашке с рукавами три четверти и лёгких хлопковых бриджах. Одежда была ему почти в пору. Они с папой оба были маленькими нежными омегами.
Глядя на это чудо я понимал, что больше не воспринимаю его, как чужого. Он так органично смотрелся рядом с папой, чем-то отдалённо напоминая мне того, что вызывал искреннее желание улыбаться ему чаще. Касаться светлой кожи, попутно зарываясь носом в русые волосы, и вдыхать такой желанный аромат… чего?
— Аден, — я ласково улыбнулся, ловя глазами одобрительный кивок папы, — не хочешь прогуляться?
***
— Вы решили, что он Ваш истинный, и пригласили его на первое свидание? — бета в кресле самодовольно улыбнулся, потирая длинными пальцами чёрный паркер. Но брюнет только хмыкнул ему в ответ.
— Нет, и снова нет, — бескомпромисно опроверг Адам, улыбаясь уголками губ. — Я потащил его в оранжерею.
Бровь мужчины медленно поползла вверх, а взгляд был полон немого вопроса.
— Решили купить ему цветы? — предпринял последнюю попытку Эрли. Хартман слегка покачал головой.
— Пытался найти его запах среди других. Тогда меня серьёзно зацепило — я поставил себе цель найти названия всего, что входило в его «букет».
Мужчина понимающе кивнул, не в силах сдержать улыбку, и вернул ручку на место.
— И чем же это всё кончилось?
***
Я пожалел, что ляпнул это не подумав. Воздух на улице буквально накалился, и только тень от зелёных крон спасала от окончательной гибели. Я таял под душной жарой июля, словно фруктовый лёд, который забыли положить в холодильник.
Но ему, казалось, всё было ни по чём. Блестящие капли пота скатывались по шее, скрываясь под воротом рубашки, но омегу это нисколько не беспокоило. Он мерно спокойно дышал, временами обганяя меня по дороге, молчà всё время. Именно тогда я начал самый тупой и несуразный разговор в своей жизни:
— Так ты приходил просто сказать мне спасибо? — окликнул я парня, убирая с лица чёрные взмокшие пряди. Ответ был незамедлительным:
— Нет, — сероглазый обернулся, ненадолго останавливаясь, и, дождавшись меня, продолжил идти рядом, буравя взглядом асфальт. Скважину нефтяную искал, что ли?
— Папа просил передать тебе, что благодарен за… тот случай, а отец попросил позвать тебя на ужин.
Внимательный взгляд остановился на мне, ловя зелёные глаза, глядящие украдкой, и вновь опустился.
— Но я хотел бы попросить тебя отказаться.
Последнее было ударом по самолюбию. Отказаться? Так сильно не хочет видеть меня у себя дома, что открыто просить не приходить?
— Какова причина? — по крайней мере он был честен, поэтому я тоже решил не лукавить.
Омега долго молчал, изучая носки лёгких летних туфлей, и ответил уже с меньшей уверенностью:
— Понимаешь… для них обоих это очень важно. Папа с отцом думают, что моя первая течка началась потому что я встретил своего истинного, — в молибденовых глазах отражалось некое разочарование, — тебя.
Он застал меня в расплох. Я едва не поцеловал асфальт, наткнувшись на бордюр, и уставился на светловолосого, как на инопланетянина.
— Так мы… истинные? — не веря собственным словам, я продолжал некультурно поражаться отборным матом в мыслях. Аден в ответ вздохнул, всё так же неуверенно протягивая:
— Я не знаю.
Дальше разговор не клеился.
До оранжереи мы шли молча, и только там, галантно открывая стеклянную дверь и пропуская парня внутрь, я смог выдавить из себя: «Проходи».
Очевидно, Грей был немного удивлён моим выбором, но явного виду не подал, не без интереса рассматривая растения и изучая таблички под ними. Отличник, что тут скажешь. Я в свою очередь взглялся за главное.
Пахло в оранжерее всем. Запахов было настолько много, что голова шла кругом, поэтому я принюхивался к каждому. Работники оранжереи смотрели на меня то ли как на полного идиота, то ли как на истинного натуралиста. Омега же окинул привычным нечитаемым взглядом, и вернулся к изучению флоры.
Я начал с обыкновенных цветов, постепенно переходя к более сложным. Но ни один из запахов не оказался подходящим. Все они казались слишком простыми и однотонными. Когда же начинало казаться, что я нашёл что-то похожее, аромат мгновенно выветривался у меня из головы. Он был сложным и многокомпонентным. Слишком сложным для меня.
Когда после второго круга по оранжерее я так и не нашёл того, что искал, мозг, за лето отвыкший от умственных нагрузок, вновь возобновил бурную логическую деятельность. Не можешь найти аналог — сравнивай с оригиналом.
Глазами быстро нашёл светлую макушку, выделяющуюся на ярком фоне цветника. Парень стоял у непримечательного бледного чего-то, внимательно читая его описание. Он был так увлечен чтением, что даже не заметил, как я подошёл сзади.
Пользуясь его временной невнимательностью, я аккуратно отвернул ворот рубашки и уткнулся носом в тонкую шею, полной грудью вдыхая едва уловимый запах. Аромат смешивался со шлейфом обитающий в оранжерее запахов, но был чётко различим и индивидуален. Вот оно.
— Ты что делаешь? — реакция омеги не заставила себя ждать. Он мгновенно обернулся, интуитивно закрывая шею руками и отскочил вбок, едва не сбивая большой вазон с дикой розой.
Я извиняюще улыбнулся, пытаясь сохранить в памяти едва различимые нотки. Сладость, горечь и что-то ещё.
Быстрее всего я нашёл горький оттенок. Это оказался вызывающий, яркий алый цветок, чем-то напоминающий напыщенную аристократку. Прочитав название внизу я понял, что никогда в жизни не догадался бы, что это такое. Это был красный ликорис.
Повозиться пришлось со стойким запахом мёда, щекочущим ноздри. Может мёдом пах мёд? Но какой?
Решив рискнуть, я обратился к экскурсоводу, и миловидный кареглазый парнишка, густо краснея и запинаясь, лично проводил меня к невзрачному на первый вид растению.
— Это алиссум, — начал парень, загружая меня информацией о происхождении цветка, его предпочтениях и бла-бла-бла. Я культурно оборвал его тираду, поблагодарив за помощь, и наклонился к цветку, вдыхая сочный сладкий запах. Это определенно был он.
— И ещё один, — я лучезарно улыбнулся омеге, наблюдая за тем, как тот тает, как я получасом раньше на солнце. Решив добить его окончательно, я наклонился, шепнул на самое ушко:
— Что-то похожее на лилию… не найдётся?
Флорист мелко задрожал, громко и часто дыша, и указал пальчиком на уголок с изящными цветами.
— Там, — пропищал кареглазый и поспешно удалился в каморку.
Довольный собой, я хищно улыбнулся, улавливая тонкий запах лесной хвои. Хмыкнув, развернулся и пошёл в указанном направлении. Никогда не любил ёлки. Хотя… «сосну» в отношении прекрасной половины всегда одобрял.
Я перенюхал штук десять лилий, пока не нашёл нужную. Высокую, с широкими, почти круглыми лепестками, она источала тот одурманивающий аромат, который снился мне всю последнюю неделю. «Гиппеаструм, или амариллис» гласила табличка рядом.
Наконец-то.
Я стоял возле цветов, улыбаясь как последний идиот, но был горд собой. Не каждый стал бы так заморачиваться даже ради своего омеги.
Возвращаясь к русоволосому, я застал того ещё более задумчивым, и даже хмурым. Он смотрел на очередной цветок, но взгляд пустовал на одном месте, не выражая ни единой эмоции.
— Аден?
Юноша нехотя обернулся, смеряя меня презрительным взглядом, и направился к выходу, не пророняя ни слова. Я последовал за ним.
— Эй, ты чего убегаешь? Не понравилось? — я нагнал сероглазого уже у выхода. Как оказалось, он может быть неожиданно шустрым, когда захочет.
— Аден, — я силой развернул его к себе, удерживая за плечи и заставил взглянуть в глаза, — что происходит?
Омега смотрел на меня уничтожающе. Этот взгляд был ещё смертельнее, чем тот, которым парень смерил меня впервые.
— Ничего. У меня ничего. А ты, видимо, сильно жалеешь о том, что оставил того… красавца одного. Он так пускал на тебя слюни, что я боялся, растения затопит.
Я расплылся в ухмылке. То, что я принял за привычную холодность и презрение, оказалось ревностью.
Хотелось подразнить его ещё немного, увидеть в этих серых радужках неподдельное собственничество, но здравый смысл подсказывал, что с этим омегой лучше не играть.
— Согласен, мальчик был не плох. Но я использовал его исключительно в научных целях.
Грей взглянул на меня уже мягче, но по-прежнему недоверчиво. Русый встал в позу, складывая руки на груди и выжидающе протянул.
— И?
— И он помог мне найти те два цветка, которые я искал.
Омега хмыкнул.
— Не помню, чтобы ты увлекался цветами.
Я мягко улыбнулся в ответ, не отрывая взгляда от парня.
— Ты знаешь, чем пахнешь?
Грей вскинул бровь, недоумевая некоторое время, а затем покраснел до кончиков ушей, бросая едкое:
— Ты же знаешь, что нет.
Я и вправду знал. Но этот ниочемный вопрос того стоил.
— Ты пахнешь амариллисом, — я откинул светлую прядь, закрывающую глаза, — сладким алиссумом, — пальцы скользнули вниз по скуле, цепляя подбородок и приподнимая его вверх, — и совсем немного — горьким ликорисом.
Произнеся последнее, я мягко коснулся его губ, отстраняясь всего на секунду, чтобы ещё раз взглянуть в сияющие серые очи, и вновь приник к губам, властно врываясь внутрь и углубляя поцелуй.
И он ответил мне, прижимаясь к разгоряченному телу и позволяя обнять себя. Я был крайне удивлён, но доволен результатом.
***
— Звучит, как почти классическая love story, — отметил бета, постукивая пальцами по столу, — жаль, что всё так случилось.
Адам ничего не ответил, мрачно глядя на костяшки собственных пальцев, поэтому Брайан кивнул головой на дверь, ловя негромкое: «До свидания». Дверь за брюнетом закрылась также бесшумно, как и всегда.
— Так что же всё-таки случилось у этих двоих?
![[Non]consent](https://assets.teinon.net/fanfic-covers/d_r0VrWAjusZjI8Wmg8jXrfS423pg1e3O0.webp)
