Что будет, если художник, писатель и редактор оккупируют квартиру?

Утро началось с… кофе? А вот и не угадали, с головной боли оно началось, и притом моей! Эти двое не смогли найти кафе, плутали вокруг него целых 40 минут, так мне и названивая, словно этого адреса и в помине не существовало, будто здание или же целый квартал были и вовсе заколдованы. В итоге мне пришлось выйти на улицу. Мой новый знакомый вызвался меня проводить и довёл до площади, но когда я наконец увидела машину Рыбки и хотела поблагодарить спутника, то рядом никого не оказалось. Я так и не спросила его имени, а он — моего. Конечно, в кафе я слышала, как управляющий окликал этого типа, но не думаю, что его действительно могут звать Джу, хотя кто знает… Глаза раскосые, но при всём желании на азиата он не тянул. Так я и не вспомнила, где его видела. Когда они подъехали, то Рыбка уже успокоился, только смотрел исподлобья со злостью, непонятно на кого обращённой, а больше — исключительно перед собой и на дорогу, хмурясь и с силой сжимая пальцы на руле. Макс шутил, пытаясь разрядить обстановку, а я села на заднее сиденье и, кажется, уснула. Просыпаюсь от того, что мне что-то давит под рёбра и на живот, а в лицо дует свежий ветер. Открываю глаза, а передо мной знакомая панорама на город. Мы на крыше, брезжит рассвет, а я лежу у тебя на плече и шее, придерживаемая твоей рукой. — И тебе не тяжело? — потягиваюсь, немного вожусь так, чтобы твоя кость плеча не впивалась мне в подреберья, и зеваю, вытягивая руки вперёд. — Я ведь уже не хрупкая лёгкая девчонка, которую ты на первых курсах так легко таскал на руках то от пожаров, то ещё от чего. — Ты всё такая же лёгкая. — и, немного помолчав, добавил. — Да и я стал сильнее. Мы еще немного посмотрели на золотые солнечные лучи, пробивающиеся через застройку, и на косые контрастные тени, которые стелились по фасадам. Так и не опуская меня на крышу, он спросил: — Почему ты убежала? Прохладно, ветер развевает волосы, вокруг тихо, город только начинает просыпаться или засыпать, но… так непривычно. — Не хотела вам мешать. Да и мне нужно было мысли в порядок привести… А потом набрела на магазинчик для художников и забылась… — честно призналась я, глядя куда-то вдаль. — Не убегай так больше, — говоришь бесцветным тоном, даже не могу понять, что на тебе за маска и что на самом деле с тобой происходит. — Ты ведь сам сказал, что тебе нравится Макс. Разве это не так? Или что-то поменялось? — но ты молчишь, чёртова рыба. Молчишь и всё так же не отпускаешь меня, крепче прихватывая рукой и отстранённо смотря на город. Наблюдаю за твоим каменным лицом и вздыхаю, устраиваясь поудобнее и подпирая рукой щёку, прослеживаю твой взгляд. — Отпустишь? — Ни за что. — Мне неудобно. — Терпи. — А когда пойдём в дом? — Когда солнце полностью встанет и меня перестанет колотить. — Так оно уже почти встало. — Но я ещё не спокоен. И я замолкаю, внимательней вглядываясь в каждую черточку твоего «спокойного» лица. Опускаю руки и утыкаюсь лбом тебе в грудь. — Где Макс? — Отвёз домой. — Ты будешь мне и дальше отвечать так же? — Как? — Вот так! — моё терпение стремится к нулю. — Могу молчать, — и он чуть подкидывает меня и удобней устраивает на плече, крепче удерживая, а я хватаюсь руками за его рубашку, понимая: ещё чуть-чуть, и я могла бы свалиться с крыши. Но Рыбник видит мой испуг и делает два шага назад от края, успокаивающе поглаживая меня по пояснице. Чёрт, опасно. Не хочу, чтобы он сейчас злился. Но мои опасения оказались напрасны. Он глубоко вздыхает полной грудью и разворачивается, унося меня в дом. — И что теперь? Запрёшь? Как принцессу в башне? — А может и запру. Благо я понадёжнее всяких драконов — и улыбаешься краешком губ. Фух! Тебя отпустило. Да и меня тоже, но понимание этого пришло ко мне только сейчас. — Ну да, ты-то Чудище Морское, сухопутные драконы тебе не чета. — Вот-вот, — и ты чуть пригибаешься, чтобы я не ударилась головой, и входишь в зал. *** Второй раз просыпаюсь уже на своём диване. Тепло, хорошо, мягко, уютно и… на моих плечах чьи-то длинные чёрные пряди. Поворачиваю голову и понимаю, что ты так меня и не отпустил. Лежишь сзади, прижавшись, обвив меня руками и уткнувшись носом в шею. Странное чувство, и комфортно и… даже не знаю, непривычно, что ли? Нет, ты, конечно, столько раз ночевал у меня и даже спал в одной постели, но всегда держал некоторую дистанцию. Как же ты, должно быть, перенервничал?.. Подумываю о том, чтобы выбраться из объятий, но так лениво двигаться — и я прижимаюсь к тебе спиной и наслаждаюсь подаренным теплом. И тут у меня настойчиво начинает звонить телефон. Он лежит на полу, пытаюсь до него дотянуться, но твои руки под тонкой простыней моментально придерживают меня ещё крепче. Ай, да что ж такое-то! — Рыбник, пусти! Это наверняка опять отец… ой… — чуть не сваливаюсь, а ты хватаешь и прижимаешь меня сильнее, самолично дотягиваясь до телефона и отвечая по нему хриплым голосом, даже не смотря, кто звонит: — Она занята, — и выключаешь гаджет, отшвыриваешь его по полу куда подальше и притягиваешь меня обеими руками, точно плюшевую игрушку, к своей голой груди. — Так, погодите-ка, а какого чёрта я в одном нижнем белье? — А его тоже нужно было снять? — ты невозмутим похлеще удава, а я вот нет: — Рыыыыыыбниииииик!