Что будет, если художник, писатель и редактор оккупируют квартиру?

Может, это даже хорошо, что мы утопили телефоны — во всяком случае, отец теперь не мог ни позвонить мне, ни отследить, где я нахожусь. Шурф покопался в «начинке» аппаратов, почивших на дне раковины, и изъял из моего батарею, сим-карту и флешку. Выкинул всё, кроме карты памяти, которая до предела была забита музыкой и фотками, пообещав отнести её одному умельцу и спасти данные. С сим-картой или восстановлением номера мы решили пока повременить, хотя бы до отъезда Лойсо из города. Не знаю, чего я так боюсь? Ну, в самом же деле, не потащит он меня под венец с каким-то незнакомым мужчиной, как только найдёт?.. Нет — бред какой-то! А вот обратно в родной город — запросто. Наверное, именно этого я боялась больше всего, а вовсе не встречи, разговора и прочего-прочего незначительного, но обременительного информативного обмена и действий с его стороны. Хотя под горячую руку попасть тоже не хотелось. Меня он, конечно, не ударит, но вот первого встречного жалко. Даже секретари у него на главной работе надолго не задерживаются, как из-за неуправляемого гнева Лойсо и его последствий: они попросту попадают на больничный. Хотя до меня и доходили слухи, что есть какой-то непрошибаемый парнишка… Но, кажется, он просто мало контактирует непосредственно с Вороном, по причине работы под прикрытием. И в картеле он побывал, и у азиатской банды покрутился, скользкий тип, и для Ворона что-то умыкнул, ещё и улики собрал, чтоб поймать дельцов с поличным. Ох уж эти двойные игры! А самое ужасное, что я понятия не имею, как этот секретарь выглядит. Легко могу на улице с ним пересечься — и на тебе… Даже знать не буду. Вот почему я наотрез отказалась ближайшую неделю куда-либо выходить! Рыбник, конечно, покрутил пальцем у виска, посмеявшись, но сказал, мол, дело твоё. Впрочем, смешно ему было ровно до того момента, как я вывалила на него свою главную гипотезу: — Ага, схватят меня и увезут далеко и надолго! И поминай меня! — Говоришь так, будто твой отец не просто заведует частной фирмой, работающей на правительство, а вообще мафиози какой… — Так он и есть. Только прикрытие у него отличное. Рыбник хмыкает, задумывается, но соглашается на мою блажь, сообщая, что и у него в рукаве пара козырей припасена на подобный случай, и идёт затариваться в магазин. — А твои козыри — это случайно не банковские карточки? — И они в том числе. *** Если мои расчёты верны, то сегодня второй день пребывания Лойсо в городе, а у меня уже развилась паранойя. К окнам близко не подхожу, от дверных звонков и вовсе подскакиваю. Вон, сдуру Рыбку огрела книжкой, когда он вернулся вчера посреди ночи. А нефиг в темноте шарахаться! Видите ли, его свет яркий раздражает, и будить он меня не хотел! Хотя я и сама хороша — даже никакую технику не включаю. Расположилась на голом полу в круге из свечей, скатала ковёр от греха подальше и пытаюсь рисовать. Света катастрофически не хватает, руки нервно подрагивают, а на бумаге непроизвольно вырисовываются какие-то ужасы. Тишина давит на уши, музыка-то утопла… Нет, я, конечно, знаю, что у Рыбки есть старенький плеер, но он заныкан где-то в его логове. А мне туда ходу нет. Заперто. Я попыталась покопаться в замке, но в итоге только сломала шпильку. Эх, не быть мне взломщиком. Сижу в тишине, а на нижнем этаже то ли кто-то скребётся, то ли ещё что. Ладно, встаю и иду на звук, даже не прихватив свечи. А то ещё испугаюсь, выроню и пожар устрою. Или паркет опалю… Вот же Рыбник потом беситься будет! Спускаюсь, придерживаясь за перила. Тьфу ты! Дверь на открытую площадку забыла закрыть, вот штору ветром и дёргает. Расслабляюсь и уже хочу возвращаться наверх, как вдруг слышу звук — «кап». Еще раз «кап»… Да ну? Сквозняк, прохладно, ещё и кран потёк? Следом доносится какое-то звяканье, или мне уже чудится? А время приближается к полуночи. Где Рыбник, когда он так нужен? Да лучше бы он меня снова, как игрушку, сжал, и то спокойней было бы! Я уже на всё готова, лишь бы только не оставаться одной! И тут на полу мелькает какая-то тень. Ну всё… Крыша едет окончательно. Иду на кухню с твёрдым намерением сделать кофе. И плевать, что потом не усну! Хотя стоп, может, мяты заварить? Я её где-то на верхней полке видела, встану на табуретку и залезу. Обхожу барную стойку, погрузившись в мысли о том, чего бы ещё в чаёк засунуть, тянусь к выключателю, а мне что-то бросается под ноги! — Что за?! — вскрикиваю и мгновенно запрыгиваю на стойку, платье при этом задирается. В зале включается свет, и передо мной с пакетами в руках стоит Макс и присвистывает, ехидно глядя на моё платье, а из-под стойки выглядывает рыжий мелкий, мать его, кусок меха и мяукает! — Вот это картина! Макс опускает пакеты на пол и подходит ко мне. Я даже платье не поправляю, мне не до того. Я жутко зла. — Что тут делает кот?! — спрашиваю я, а писатель тянет меня за рукав, заставляя сесть на стойку и притягивает к себе. — Мне, конечно же, Шурф сказал, что тебе одной скучно, вот я и это… пришёл… Но я не думал, что ты так испугаешься моего тёзки. — и обнимает меня, наглец! Вначале напугал, а теперь успокаивать, так, значит? — Ему, между прочим, тоже скучно дома одному. К тому же соседи решили делать ремонт, и выяснилось, что у нас в стенах какие-то бабочки. Этому пушистику даже весело их гонять, а вот соседям не очень. И они решили сразу, не мелочась, вытравить насекомых в целом доме. Макса я там оставлять не захотел, да и самому травиться как-то не судьба. А то представляешь, каких перлов тогда от меня ждать? — он всё говорит и говорит, поглаживая мои плечи и спину, а я успокаиваюсь и уже свешиваю ноги со стойки и морально готова взять на руки это милое рыжее создание. — А Шурф, как его увидел в моём кабинете и узнал о ситуации, предложил пару дней пожить с вами. — А сам он где? — смотрю на связку ключей, что свисает с твоего пояса, и понимаю, что это Рыбкино. — Сказал, что у него дела и будет поутру или скорее даже под вечер, в зависимости от того, насколько затяжными окажутся переговоры. Попросил что-нибудь приготовить, пока его нет, ну или купить. А поскольку я ещё тот повар, то затарился в магазине. — Да не страшно, что-нибудь придумаем, — успокаиваюсь и обнимаю в ответ, утыкаясь лбом в его плечо. — Как же я перенервничала. А мелкий рыжий комок меха трётся о мою ногу. Макс нагибается и суёт его мне в руки, тот игриво уворачивается и одновременно тыкается носом в мою ладонь. — Шурф сказал, что ты играешь в затворницу, правда, так и не объяснил, почему. У тебя творческий кризис, или это такой новый метод поиска вдохновления? — Будем считать, что второе. Надо бы продукты в холодильник убрать. Ой! — а Макс делает попытку подхватить меня на руки и дотащить до дивана, и мы падаем все вместе, а кот убегает куда-то под шкаф. — Ну, допустим, до середины зала ты меня донёс… — сижу поверх горе-писателя и упираю свои руки в его плечи. — А дальше что? А Макс лежит подо мной и ржёт, прикрывая рукой лицо. Да я и сама хихикаю. — А я думал, что ты легче! — Ты у меня сейчас получишь! — Только не книгой! — и он заливается ещё пуще прежнего, чуть успокаивается, убирает руку и хитрюще на меня смотрит. — Чего? — Да так, просто… — и подпихивает меня, чтобы я встала. — А может, что-нибудь приготовим? — Ну давай, — встаю и протягиваю ему руку. — Почему-то представил тебя в ведьминской шляпе и с посохом над кастрюлей. — А что, шляпа где-то валяется, да и кошак теперь есть. Чем не боевой комплект? — Только вот разве что метлы не хватает. — Я тебе сейчас такую метлу найду! — а Макс уже кидается разбирать содержимое пакетов, пока я оттаскиваю от них любопытного кошака.