Напарники

      Кабинка лифта медленно опускалась вниз. Как Томас и ожидал, отделение криминалистов располагалось на минусовом уровне рядом с моргом. Скользя рассеянным взглядом по стенкам лифта, Сангстер старался не натыкаться на новоиспеченного напарника. Тот прямо-таки излучал волны недовольства, гипнотизируя кнопки этажей. И Том не мог понять, что именно выводит О'Брайена из себя. Нет, можно было предположить, что он выбит из равновесия ситуацией с убийством коллег. И так скорее всего и было. Но! Этот мужчина профессионал — Сангстер навел справки, пока тот находился у Финстока — и за 2 года в CID раскрыл немало дел. Так что вряд ли маньяк вызвал бы у него такой всплеск злости. Личные проблемы Том отверг по той же причине. И оставалось только одно (и оно совсем не радовало) — Дилан был взбешен из-за него. И тут можно было много думать: то ли сам Сангстер ему не угодил, то ли просто наличие напарника (Том успел уцепить главную мысль — никто не задерживался рядом с О'Брайеном надолго и сбегал к другим агентам или даже в другие отделы), то ли еще что... Однако, Томас собирался остаться в Следственном отделе, ему это было просто необходимо, так что выход напрашивался только один — нужно поладить с Диланом. А уж какие методы он будет использовать не суть важно. В конце концов, Томас давно привык приспосабливаться и играть роли. Настолько, что уже и забыл, какой он настоящий...              Лифт отозвался перезвоном, и дверцы открылись, выпуская парней. О'Брайен быстро пошел вперед, лавируя в лабиринте коридоров, совершенно не следя, идет ли Сангстер за ним. Хотя какой у него был выбор? Наконец, притормозив возле одной из десятка одинаковых дверей, Дилан выдохнул и, распахнув ее настежь, вошел.              В лаборатории криминалистов вовсю кипела работа. Всего четверо человек производили такую суматоху, что сошли бы за десяток сотрудников. Сначала на парней и вовсе не обратили внимания, но затем шатенка, судорожно перебирающая какие-то бумаги, вдруг подняла взгляд прямо на них. Ее брови забавно сморщились, словно она пыталась сопоставить их присутствие здесь с реальностью, а после лицо осветила широкая улыбка.              — Дииил! — радостно протянула она, направившись прямиком к ним. — Ну, наконец-то! — чуть приобняв О'Брайена и звонко чмокнув его в щеку, девушка отстранилась, и продолжила: — Я уже думала не дождемся тебя! У меня есть кое-что действительно интересное! А тебя все нет и нет. А кто этот красавчик с тобой? — она выстреливала фразы со скоростью пулемета, так же суматошно размахивая руками, при этом светясь как новогодняя гирлянда.              О'Брайен кажется совсем не собирался их знакомить, так что Том шагнул вперед и протянул шатенке руку:              — Томас Сангстер, новый напарник Дилана.              — О, как здорово! — девушка радостно затрясла его ладонь. — А я Эллисон Арджент, местный криминалист.              — Арджент? Вы случайно...              — Ой, давай на ты! Ненавижу всю эту... — она неопределенно взмахнула руками. — Хочешь спросить не родственница ли я Криса Арджента? Бинго! Я его дочь. Но мы с ним совершенно не похожи! Он весь такой спокойный и собранный. А я уууухуу! — Эллисон звонко рассмеялась, чуть тряхнув головой, отчего пара прядей выбилась из ее высокого пучка.              — Боже, Элли, пожалуйста, давай уже к делу! — тяжело вздохнув, прервал девушку О'Брайен.              — Ладно, Дил, прости, — скорчив горестную рожицу, Арджент развернулась и прошла вглубь лаборатории. — Меня как всегда немного занесло. Я здесь всю ночь провела с целой упаковкой энергетических напитков. Но зато не зря.              Щелкнув выключателем, Эллисон включила свет над большой доской, на которой располагалось огромное количество фотографий. Каждая часть мертвого тела, каждая деталь на ней, запечатленная во множестве ракурсов, складывались в кровавый калейдоскоп. Казалось, на теле этого человека не осталось чистого куска кожи. Все было испещрено вырезанными текстами.              Томас знал, что делал Кровавый жнец с жертвами, и думал, что готов увидеть творения его воспаленного разума... Но одно дело знать и совершенно другое видеть все это собственными глазами. К горлу подкатила тошнота от одной мысли, что еще вчера утром этот человек был жив. Возможно, стоял на его месте. Разговаривал с коллегами, улыбался, пил кофе. А сейчас он лишь мертвый холст сумасшедшего маньяка. Тело, изувеченное до неузнаваемости.              О'Брайен рядом шумно выдохнул сквозь зубы. Сангстер боялся представить, что сейчас должен чувствовать его напарник.              — Итак, как вы можете видеть, все следы на теле полностью соответствуют предыдущим. Та же отрезанная пилой голова, — девушка указала на верхние снимки, — те же следы от веревок на лодыжках и запястьях, те же самые тексты из Кодекса, — каждую названную деталь Эллисон подтверждала соответствующими фото, а Томас вдруг пожалел, что позавтракал. — Серьезно, он взял те же законы и вырезал их на тех же местах. Форма букв, их наклон, глубина порезов полностью идентичны. И я сначала даже руки опустила. Но потом кое-что нашла!              Арджент прикрепила на доску еще одну фотографию. Дилан с Томасом подались вперед.              Судя по всему это было бедро жертвы. На нем также виднелся вырезанный текст. Но в одном месте поверх было что-то еще.              — Сначала я приняла это за случайную травму или ошибку жнеца... хотя он ни разу не ошибался. Но затем нашла под ногтями правой руки Рафаэля частички его кожи и кровь. Сами по себе эти детали не кажутся подозрительными, но вместе они натолкнули меня на мысль, что это не случайность.              — Ты хочешь сказать, что это сделал Раф, а не маньяк?              — Да, Дил. Именно это я и хочу сказать. Мне кажется, он пытался оставить нам знак. Ну, когда понял, что не выберется... — с каждым словом голос Эллисон становился все глуше. Словно закончился заряд в говорящей игрушке. Она тяжело вздохнула и потерла уставшие глаза, обернувшись к парням. — Это буквы. Всего четыре. И я, если честно, понятия не имею, что они обозначают. Но, ребята, это первая реальная зацепка, над которой можно работать.              — Какая же ты умница, Элли! — как-то судорожно усмехнувшись, О'Брайен резко подался вперед и обнял девушку, уткнувшись подбородком ей в макушку. — Умница.              И он и Томас не сводили глаз с вырезанных поверх послания Кровавого жнеца букв.              «STEH».              Им еще только предстояло выяснить, что же они обозначали.