Напарники

      Весь день им пришлось отрабатывать ниточки, ведущие в никуда. Чем больше информации просачивалось в прессу, тем больше возникало «свидетелей», видевших похищение или даже лично знающих убийцу, что уж говорить о парочке «сознавшихся» психов. Естественно, все это оказалось чистой воды ложью.              Томаса всегда удивляла эта жажда причастности к страшным событиям. Человеческая натура, алчущая хлеба и зрелищ. Сколько бы веков не прошло, ничего по сути не изменилось. Люди все также готовы на все ради власти и удовлетворения потребностей.              Что толкает людей к месту трагедий? Любопытство? Скука? Желание ощутить «безопасный адреналин»? Или убедиться в собственной защищенности? Что движет ими, спешащими поделиться подробностями преступления, которого они на самом деле не видели? Жажда наживы? Недостаток внимания? Психические отклонения?              Наверное, если бы Сангстер не решил пойти в ФБР, он стал бы психологом. Причинно-следственные связи тех или иных человеческих поступков всегда завораживали его. Психология человека была одним из его любимых курсов подготовки. Возможно, это стало одной из причин выдвижения Тома на работу под прикрытием...              К вечеру он был совсем опустошен. Поставив подпись под последним отчетом, Сангстер закрыл папку, что должна завтра утром оказаться на столе у Финстока, и откинулся в кресле, устало потерев глаза. О'Брайен напротив все еще что-то печатал, периодически отхлебывая наверняка остывший кофе из стаканчика. В кабинете кроме них уже никого не было. Кажется, Крис ушел где-то полчаса назад. Томас перевел взгляд на часы и не смог сдержать удивленного возгласа.              — Что там? — пробормотал Дилан, не отрываясь от монитора.              — Уже почти три часа...              — Серьезно? — Дил перевел взгляд сначала на него, а потом на часы. — Действительно. А я то думаю, почему стало так тихо.              Шумно выдохнув, О'Брайен оттолкнулся от стола и, чуть отъехав на кресле, принялся разминать затекшие шею и плечи.              — Я бы предложил на сегодня закончить, — Томас наблюдал за напарником из-под полуприкрытых ресниц. Было жутко лениво шевелиться, да и говорить тоже. Но заснуть здесь снова не хотелось.              — Полностью согласен. Сваливаем отсюда, — Дилан резко встал, чуть покачнувшись. Видимо, затекли у него не только плечи и шея. Но быстро совладав с равновесием, он подхватил пиджак и направился к лифтам. — Не тормози, — крикнул он уже из коридора, — моя детка не любит долго ждать.              Сангстер недоуменно уставился на проем двери, в котором пару секунд назад исчез О'Брайен.              «Это он так намекает, что подвезет меня?»              Быстро поднявшись с кресла и подхватив пиджак, Томас поспешил на выход.              Кажется, Дилан наконец-то начал оттаивать. Это не могло не радовать. Каким бы тяжелым не был сегодняшний день, Сангстер чувствовал себя намного комфортней здесь, чем раньше. Возможно, из них все-таки выйдет неплохая команда. Это было нужно Томасу. Он сам не хотел признавать насколько нуждался в напарнике. В человеке, которому он мог бы доверять. Который мог бы подставить свое плечо, когда станет совсем дерьмово.              Том очень устал. Чертовски. Последние три года просто перемололи его. Он чувствовал себя как космонавт, вернувшийся с дальних звезд. Он ожидал, что мир вокруг станет другим, что люди станут другими. Но все осталось как прежде. Все, кроме него самого. И он совершенно не знал, что со всем этим делать. Мозгоправ, к которому его направили после окончания задания, говорил, что это временное явление, свойственное людям долго жившим в тяжелых условиях под другой личностью. Границы стираются, восприятие деформируется, эмоции сбоят. Но все это временно. Все это пройдет. Жизнь вернется в норму. Но ничего не проходило. Ничего не возвращалось на круги своя. И Сангстер уже не знал, где она, эта норма.              Дверцы лифта плавно разъехались, вырывая Томаса из пучины самокопания. Прямо напротив стоял Camaro, Дилан сидел внутри, отстукивая на руле ритм какой-то песенки из динамиков. Усмехнувшись, Сангстер быстро подошел к машине и молча сел внутрь. О'Брайен тут же завел мотор, выруливая с нижнего яруса парковки.              — Куда ехать?              — Перекресток Спринг Роуд и 14-ой Северо-Западной.              Дилан повернулся к нему, выгнув бровь:              — Серьезно? Это на другом конце города. Как ты вообще добираешься каждый день?              — Терпимо. Это мотель. На время. Пока не обзаведусь своим углом.              Дилан шумно выдохнул, чуть оттопыривая нижнюю губу, явно задумавшись. Сангстер меньше всего хотел напрягать его, тем более в такой поздний (или уже можно говорить ранний?) час.              — Тебе не обязательно меня подвозить. Я вызову такси.              — Ой, заткнись! Никуда я тебя не повезу, — тем временем, словно опровергая его слова, машина покинула подземную парковку, повернув на юго-запад.              — Я живу в другой стороне.              — Это я уже знаю. А я живу тут. Совсем рядом.              Шестеренки в голове Томаса заскрежетали, пытаясь понять, что происходит.              — И у меня есть свободный диван, — все так же между делом произнес О'Брайен, в очередной раз поворачивая на перекрестке. — И эта перспектива должна нравиться тебе больше, чем часовая дорога до мотеля.              «Это что же получается, Дилан везет меня к себе домой?! Какие-то слишком резкие перемены... Хотя, скорее всего, все объясняется неимоверной усталостью. Я, например, сейчас готов на все, даже спать на коврике у порога, лишь бы побыстрее».              — Черт с тобой, О'Брайен. Диван так диван, — не сдержав зевок, пробормотал Томас, отвернувшись к окну.              Еще пара поворотов, и они выехали к небольшому порту, точные близнецы которого в большом количестве были разбросаны вдоль всего Потомака и его притоков. Не успел Сангстер задуматься, что они здесь делают, как Дилан остановил машину и вышел.              — Чего ждешь? Вылезай, — не дожидаясь его, О'Брайен направился к причалу.              — Что мы здесь делаем? — Томас выскочил следом, поежившись от холода, и поспешил за Диланом.              — Господи, Сангстер, ты же детектив! Соображай быстрее! — он быстро шел вдоль вереницы пришвартованных катеров.              — Ты что... живешь ЗДЕСЬ?              — Бинго! — Дилан наконец остановился, и догнавший его Томас увидел перед собой настоящий плавучий дом. Вот уж этого он точно не ожидал.              — Добро пожаловать в мою маленькую обитель! — легко пройдя по трапу, О'Брайен отпер дверь и распахнул ее для гостя.              Внутри все оказалось даже уютней, чем снаружи. Большая комната, выполняющая, видимо, функции гостиной, кабинета, кухни и столовой одновременно, была освещена огнями улиц через большое окно во всю стену, выходящее на реку. Томас ожидал увидеть кавардак, свойственный одиноким мужчинам, но здесь царил практически идеальный порядок, если не считать рабочего стола, заваленного бумагами, и тарелки с кружкой, оставленных на небольшой барной стойке.              Дилан закрыл дверь и щелкнул выключателем. Комната озарилась мягким светом.              — Проходи, не стой столбом, — обойдя гостя, О'Брайен направился прямо к холодильнику. — Голоден? У меня немного пиццы и пиво.              — Звучит шикарно, — усмехнувшись, Сангстер прошел за напарником и присел за барную стойку. Перед ним тут же возникла коробка с пиццей и бутылка пива, Дилан устроился рядом.              Через пять минут еда была съедена и пиво выпито. Засунув все в мусорное ведро, О'Брайен исчез за дверью слева, вернувшись через минуту с подушкой и пледом.              — Располагайся, — кинув поклажу на диван, стоящий недалеко от окна, Дил направился обратно к двери. — Кстати, ванная там, — указав на соседнюю дверцу, он исчез, по всей видимости, в спальне.              Сангстер повесил пиджак на кресло, стоявшее рядом с диваном, и отправился в ванну. Справив нужду и умывшись холодной водой, он быстро вернулся в комнату, разделся и, аккуратно сложив вещи, чтобы завтра на работе они выглядели прилично, забрался под плед. Не прошло и минуты, как он уже спал.       

***

             Его разбудили странные звуки. Он долго лежал с закрытыми глазами, пытаясь понять, где он, кто он, зачем он здесь... За прошедшие годы он привык к этим вопросам, ведь каждый день он мог проснуться уже другим человеком, привык быть начеку и даже спросонья просчитывать ситуацию. Наконец, звуки обрели смысл.              Томас открыл глаза. За окном только начинало светать. Наверное, он проспал около часа. Сев на диване, Сангстер прислушался. Стоны точно шли из комнаты Дилана.              Стараясь ступать как можно тише, он подошел к двери и, приоткрыв ее, заглянул. В спальне практически ничего не было. Шкаф во всю стену, кресло и большой матрас у окна. На нем замотанный в одеяло как в кокон метался человек. О'Брайен точно спал, и Томас не знал, что ему делать. Разбудить? Но не будет ли это расценено как переход границ? Оставить все как есть? Во-первых, он точно не уснет под этот аккомпанемент, а во-вторых... если бы кошмары снились Тому, он бы предпочел как можно скорее проснуться.              Решив для себя, Сангстер прошел в спальню и, остановившись у матраса, окликнул Дилана. Тот никак не реагировал. Тогда он опустился на корточки и, вытянув руку, потряс О'Брайена за плечо.              Тот так резко дернулся, сев, что Томас, потеряв равновесие, упал на задницу.              — Какого... — тяжело дыша, Дилан огляделся и, заметив Тома, пару раз недоуменно моргнул, видимо, пытаясь осознать, что тот делает в его доме.              — Прости, что зашел, но ты... тебе снился кошмар. И я подумал, что...              — Спасибо, — едва слышно прохрипел О'Брайен, откашливаясь.              Проведя ладонью по лицу, словно стряхивая сновидение, он встряхнул головой и снова поглядел на напарника.              — Прости, если разбудил, — голос его все еще звучал хрипло.              — Ничего страшного, — Томас в очередной раз не знал, что ему делать. Встать и уйти, чтобы не мешать, или все же остаться и, возможно, поговорить. Дилан решил все за него.              — Не хочешь немного кофе?              — Кофе? Ты спать больше не собираешься?              — Чашка кофе точно не помешает моего сну. У меня уже иммунитет, — с трудом выпутавшись из одеяла, Дилан в одних пижамных штанах направился на выход.              — А чай у тебя есть? — усмехнувшись и стараясь не заострять внимание на идеальной фигуре О'Брайена, что была видна даже при таком скудном освещении, поинтересовался Сангстер, поднимаясь на ноги.              — Найдется, — раздалось уже из гостиной.              Выйдя следом, Томас обнаружил Дилана, наполовину забравшимся в кухонный шкаф. Буквально через минуту он выбрался оттуда с коробочкой пакетированного чая.              — Говорил же найду, — пробурчал он скорее самому себе и включил чайник.              Сангстер присел за барную стойку, наблюдая за суетливыми движениями напарника. Тот явно чувствовал себя не в своей тарелке, подпустив Томаса так близко. Нужно было срочно разрядить обстановку.              — Всегда мечтал жить на воде, — фраза вырвалась быстрее, чем он успел подумать. — У тебя здесь очень уютно. Много отдал за этот домик?              — Все что у меня тогда было, — усмехнулся О'Брайен, заливая кружки кипятком. — Но по сути немного. Мало кто на самом деле хочет жить на такой посудине. Влажно, куча насекомых, периодически отвратный запах с реки и куча пьяниц и бездомных, — толкнув кружку к Томасу, Дилан сел рядом, вцепившись в свою как в спасательный круг.              — Все как я люблю, — усмехнулся Сангстер и отхлебнул из кружки. Чай был обжигающе горячий, язык на секунду онемел, но он продолжал пить.              Какое-то время они сидели в тишине, но она не угнетала. Наоборот. С каждой секундой Дилан расслаблялся, Том чувствовал это. Где-то в отдалении проехала машина с орущими динамиками.              О'Брайен отставил пустую кружку и поднялся. На секунду замер, смотря прямо перед собой, а потом перевел взгляд на макушку Сангстера. Томас не поворачивал головы, давая Дилану время собраться с мыслями.              — Спасибо, что не задаешь вопросов. Возможно, ты... не такой уж плохой вариант.              — Ой, да хватит тебе. А то сейчас расплачусь, — Сангстер, наконец, повернул голову. Несмотря на язвительный тон улыбка его была настоящей, искренней, затрагивающей не только губы, но и все его лицо.              — Да иди ты, — О'Брайен чуть слышно рассмеялся и, развернувшись, ушел в спальню. Дверь так и осталась открытой.              Томас улыбался, еще немного смотря ему вслед, затем допил чай залпом и, оставив кружку на барной стойке, ушел спать.              Больше ничто не тревожило их этой ночью.