Напарники

      Томас приехал на работу чуть позже, чем рассчитывал. Будильник не сработал, или организм настолько устал, что даже не услышал сигнала. Всю ночь он словно провалялся в тёмной глубокой яме с окутывающей темнотой на дне — никаких воспоминаний о снах. Лишь ощущение бесконечной тоски.              Кое-как приведя себя в порядок, Сангстер поспешил в Бюро, первым делом пройдя к автоматам с кофе. Там же стоял бледный осунувшийся Айзек. Он замер статуей, уткнувшись взглядом в стену, и Томаса неожиданно накрыло отголосками воспоминаний. В горле загорчило, живот скрутило, а самого его накрыл озноб. Кое-как совладав с приступом, Томас встал рядом, крепко обхватив стаканчик, стараясь спрятать дрожь в пальцах.              Какое-то время Лейхи его не замечал или делал вид, а потом повернул голову. Томаса обожгло тоской в чужих глазах.              — Ищешь Дилана? — вопрос немного удивил.              — Да не то чтобы...              — Он на крыше. И на твоём месте я бы лучше сходил. А то мало ли что, — бросив ещё один нечитаемый взгляд, Айзек ушёл по направлению к кабинету.              Томас размышлял всего долю секунды, а потом допил кофе залпом — нёбо обожгло кипятком — и направился к лестнице.              Уже на последней лестничной площадке он услышал громкий, срывающийся голос напарника. Томас никогда не слышал, чтобы Дилан говорил так. Это было странно. Словно он застал его за чем-то личным, почти интимным.              — ...То есть ты считаешь, что ведёшь себя нормально?! Что после всего, что было, ты можешь вот так звонить мне как ни в чём не бывало?              — Дил, прошу тебя... — второй голос был странно знакомым.              — Нет. Я не хочу ничего слышать. Ты сделал свой выбор. Я его принял. И на этом мы закончили. Всё. Точка. Не смей объявляться в моей жизни со своим сочувствием и поддержкой! Мне это не нужно! Точно не от тебя! Я больше не глупый подросток. Второй раз на это не куплюсь.              — Да пойми ты, я правда переживаю! Ты для меня не чужой...              — Господи, серьёзно?! Это твой аргумент? Ты мне чужой. Давно. Не друг, не напарник, не любовник. Осознай это, наконец. И убирайся, откуда пришёл.              Томасу захотелось раствориться и никогда этого не слышать, но он не мог заставить себя ни уйти, ни помешать этому разговору.              — Это из-за него? Запал на нового напарника? — в голосе мужчины проскользнуло рычание.              — Что?! Причём здесь Томас?              — Думаешь, я не видел, как ты на него смотришь?              — Хватит, — Дилан зашипел. Весь его гнев словно сменил полярность, превратившись из извержения вулкана в леденящую пустошь. И от этого у Томаса холодок пробежал по коже. — Убирайся. Сейчас же. И не приближайся ко мне.              Сангстер не успел среагировать, и через пару секунд дверь открылась, явив ему разозлённого Дерека Хэйла. Он замер на пороге, прожигая Томаса взглядом.              — Смотри-ка, вот и твой новый напарник уже тут как тут, — криво усмехнувшись, Хэйл обогнул Сангстера и поспешил вниз по лестнице.              Давно Томаса не накрывало желанием провалиться сквозь землю. И он бы постарался исчезнуть в ту же секунду, если бы не взгляд Дилана, поймавший его в силки. О'Брайен был мертвецки бледен, тонкая струйка крови катилась по подбородку из практически разгрызенной нижней губы, а глаза... его глаза затягивали прямо в потаённые уголки души, во всю ту боль, что он так мастерски прятал.              Томас словно со стороны увидел, как сделал шаг. Потом ещё один. И вот он уже сжимает Дилана О'Брайена, одного из самых невыносимых и неоднозначных людей на свете, в своих руках. И тот расслабляется, оседает как волны, чудом не рассыпаясь на части. Прячет лицо в сгибе между плечом и шеей. Щекочет прерывистым дыханием кожу. Охлаждает ледяными, чуть дрожащими пальцами, скользнувшими под пиджак прямо по тонкой белой рубашке. Опаляет близостью. Кружит голову доверием, почти детской открытостью. Навсегда забирается под кожу, под мышцы и сухожилия, внутрь, в самую сердцевину...              Сангстер не знает, сколько они так простояли. Просто в одно мгновение Дилан вдруг сжал его крепче, а потом отстранился, сделав шаг назад. Щеки и шея его покрылись неравномерными красными пятнами, но глаза были сухими и спокойными. Буря миновала.              — Спасибо, — хриплый голос, но взгляд прямой, открытый. Благодарный.              Внутри что-то болезненно сжалось. Как ему удается быть таким сильным и таким уязвимым одновременно?              — Тебе не за что меня благодарить. Прости, что влез не в своё дело...              — Не извиняйся. Я рад, что ты был здесь. Не в том смысле, что... — Дилан шумно выдохнул, запустив руку в волосы, ероша их ещё сильнее. Прикрыл глаза на секунду.              Томас понял, что расслабился. Сейчас О'Брайен действительно стал похож на себя.              — Кажется, я понимаю, о чем ты, — позволив себе лёгкую улыбку, Сангстер чуть коснулся плеча напарника. — Пойдём выпьем кофе. А потом за отчёт.              — Вот чёрт! — Дилан скривился, проходя мимо него к двери. — Мог бы и не напоминать, — в голосе отчетливо слышались весёлые нотки.              — Не дождёшься, — тихо рассмеялся Томас, последовав за ним.       

***

             Весь день Томас ловил на себе задумчивые взгляды Дилана. Тот словно размышлял о чём-то, выпадая из реальности. Не сказать, что это хорошо сказалось на состоянии отчёта, который ему пришлось переделывать несколько раз.              А ещё Айзек. Едва они вернулись в кабинет, как он не сводил с них глаз. Словно знал что-то или, наоборот, хотел выяснить.              Всё это изрядно подпортило Томасу и так не лучшее настроение. Но он старался отодвинуть лишние мысли на второй план, отдавшись расследованию. Сегодня они снова работали над буквенной зацепкой из дела МакКола. Пытались идти от того, что эта аббревиатура означает место: улицу, парк, заведение, перекресток, конкретный дом или что-то ещё.              Где-то в районе обеда пришли данные экспертизы, и Лидия с Пэрришем занялись возможной машиной преступника. Впервые у них было столько улик, и весь отдел гудел как улей.              — Не хочешь прерваться и сходить перекусить?              Томас удивленно посмотрел на Дилана. Они никогда раньше не выходили обедать вместе. Кто-то один обычно отправлялся за едой, пока второй продолжал работать.              — Мне нужно немного отдохнуть. А потом посидим подольше, — Дилан будто сам сомневался в том, что говорит. По крайней мере выглядел он сейчас не очень уверенно.              — Я не против. Пожалуй, стоит размять кости, — поднявшись с кресла, Томас до хруста потянулся.              Улыбнувшись уголком губ, Дилан тут же поднялся следом, блокируя компьютер.              — Тогда предлагаю не откладывать. Здесь есть неплохая пиццерия неподалеку...              — Звучит заманчиво.              Быстро покинув офис, они пешком прошли несколько кварталов, разговаривая ни о чём. Томасу даже на мгновение показалось, что они простые клерки, выбравшиеся из офиса, чтобы обсудить последние сплетни. Это было странно и успокаивающе. Словно осознание, что жизнь не заключается в фотографиях мёртвых обезображенных тел, психологических портретах и отчётах с мест преступлений.              — Нам туда, — Дилан кивнул на неприметные двери из тёмного дерева.              В маленькой пиццерии было очень уютно. Небольшие столики с яркими скатертями. Много зелени. Картины по стенам. Восхитительный запах теста. И на удивление много людей.              К счастью, несколько столиков всё же было свободно, и они заняли один из них — между стеной и большой пальмой в кадушке. Официант появился словно чёртик из табакерки, очаровательно улыбаясь, и вручил им меню. Томас, смутившись, подумал, что это всё слишком напоминает свидание.              — Вся пицца здесь божественная, так что, в принципе, можем выбрать всё, что угодно. Ты посмотри, что хочется. Мне всё равно.              Официант отошёл к другому столику, а Том кивнул и уткнулся в меню. Выбор был действительно велик, в животе заурчало, а во рту прибавилось слюны.              — Я вдруг понял, что чертовски голоден. Может, посоветуешь что-то, и мы быстрее закажем? — подняв взгляд от меню, Сангстер поймал Дилана за разглядыванием себя. Тот тут же принял невозмутимый вид.              — Если ты не против, то я бы предпочёл «Маринару».              — Только за, — махнув официанту, они быстро сделали заказ.              Томас ощущал какую-то неоднозначную напряжённость между ними. Словно тонкая нить натянулась и подрагивает, вот-вот готовая порваться. Вот только что привязано с обоих её концов, неясно.              — Здесь очень уютно. Моя сестра влюбилась бы в это место, — он и сам не знал, зачем завёл такой личный разговор. Наверное потому что тишина вдруг стала невыносимой.              — Старшая или младшая?              — Старшая. Всего на пару лет.              — Как вообще получилось, что вы оказались в Америке? Если не секрет, — Дилан задумчиво поглаживал пальцами скатерть.              — Всё из-за отца. Ему предложили хорошее место в юридической конторе в Бостоне. И он решил не отказываться. Мне тогда было восемь, а сестре десять. Мы и не понимали толком, как это изменит нашу жизнь.              — Значит, жил в Бостоне?              — Да, пока не закончил школу. Родители до сих пор там. А сестра перебралась в Нью-Йорк. Она теперь дизайнер модной одежды.              Дилан мягко рассмеялся.              — Агент ФБР и модный дизайнер? Вот это я понимаю разброс.              Очень вовремя появился официант с огромным круглым подносом с пиццей, и разговор ненадолго прервался.              — Я родился в Нью-Йорке, — расслабленно откинувшись на спинку стула, протянул Дилан. Он чуть прикрыл ресницы и улыбался. Листья пальмы идеально вписывались в картину. — Мечтал стать спортивным журналистом или фотографом в National Geographic... Но жизнь всё сама рассудила, — в голосе проскользнула горечь, и Томас поспешил поменять тему.              — А я мечтал стать прокурором как отец.              — Сажать плохих парней? — Дилан широко улыбнулся, выпрямляясь.              — Сажать плохих парней, — отозвался Томас, отзеркаливая улыбку.              Расплатившись по счёту, они, так же не торопясь, вернулись в офис. Нить между ними дрожала сильнее.       

***

             — Мне кажется, что, если моргну слишком сильно, из глаз песок посыпется, — устало выдохнув, Дилан потёр лицо ладонями, откинувшись на спинку кресла.              — Зато можно будет притвориться, что мы на пляже, — пробормотал Томас, снова возвращаясь взглядом к монитору.              — Пойду разомну ноги, — стул, прошуршав, отъехал.              — На крышу?              — Думаю, да.              — Подойду через минуту, — Томас слышал, как Дилан, хмыкнув, забрал что-то из ящика стола и вышел.              Как только его шаги удалились, Сангстер со стоном опустил голову на скрещенные руки. Что-то определенно происходило. Но он всё не мог понять, что. Внутри что-то продолжало дрожать, натягивая нервы, сбивая мысли, мешая работать. И ему это совершенно не нравилось.              Потерев лицо и помассировав виски, Томас огляделся. Было уже очень поздно, кроме них в офисе остались только Крис, да Уиттмор с Махилани, зарывшиеся в какие-то бумаги. Пару раз глубоко вдохнув и выдохнув, Том поднялся и, подхватив пиджак, пошёл к лестнице.              — Уходишь? — окликнул его Дэнни.              — Нет, разомну ноги.              Путь до крыши казался слишком долгим сегодня. Он медленно переставлял ноги, снова и снова вспоминая сцену, свидетелем которой стал утром. Томас сразу заподозрил, что между Диланом и Хэйлом младшим что-то было, уж больно странно они себя вели. Да и все вокруг явно напряглись, когда Дэрек появился в Бюро. Скорее всего и странное отношение Питера как-то было с этим связано. Но одно дело подозревать, а другое услышать самому. Они были не просто напарниками. Они были любовниками. И, судя по всему, Хэйл сделал что-то, что Дилан не может ему простить. Вариантов могло быть много. Но Томас не должен в это всё лезть и уж точно не должен чувствовать злость на Дэрека и это странное гложущее чувство...              Дверь на крышу открылась с негромких скрипом. Дилан сидел прямо на земле, спиной опираясь на невысокий бортик, и медленно выпускал изо рта кольца сигаретного дыма. Томас, не торопясь, приблизился, сел рядом, почувствовав плечом тепло чужого тела. О'Брайен молча протянул ему открытую пачку. Томас вытянул сигарету, прокрутил её несколько раз между пальцами, а потом поднёс ко рту, прихватив фильтр губами. Дилан наклонился, позволяя прикурить от своего огонька. Лицо его было так близко, что Сангстер, даже несмотря на полумрак, смог рассмотреть мелкие веснушки у него на носу, росчерки морщинок в уголках глаз, длинные ресницы и чуть потрескавшиеся губы.              Нить внутри натянулась до боли.              Горечь скользнула по горлу к самым лёгким, осела на языке и губах. Дилан не сдвинулся с места, и Томас выпустил дым чуть в сторону, стараясь не попасть на него.              О'Брайен затянулся, туша окурок о землю, не прерывая их странного зрительного контакта.              Подчиняясь неясному порыву, Томас вынул сигарету изо рта, поднося её к губам напротив. Дилан прихватил фильтр, чуть скользнув губами по пальцам, и затянулся. Сангстера словно молнией прошило.              Нить внутри зазвенела.              Подавшись вперёд, Томас поймал губами выпущенный Диланом дым. В следующую секунду почувствовав немного шершавые губы на своих. Поцелуй отдавал горечью и болезненной необходимостью.              Нить внутри лопнула, осыпав их осколками прошлого.