Напарники

      Всё в этот раз было не так. И машина, брошенная на песчаном берегу Потомака (хотя Жнец никогда раньше не оставлял машины так далеко от города), и его глупая осечка с подземной парковкой и камерами. Дилан не мог понять, что происходит. Почему всегда действующий идеально убийца вдруг совершил столько ошибок подряд?              Осматривая место вместе с Томасом и группой криминалистов, О'Брайен не мог отделаться от мысли, что что-то упускает. Что-то точно пошло не так. Есть какой-то неизвестный ему факт. Какая-то важная деталь...              — Дилан!              Быстро развернувшись на голос, О'Брайен в свете фонаря рассмотрел Томаса, склонившегося над чем-то в отдалении. С трудом поднявшись на пригорок — песок сковывал движения и порядочно набил ботинки — Дилан остановился рядом с напарником.              — Нашёл что-то?              Томас кивнул и чуть сдвинулся, позволяя ему рассмотреть находку. Наклонившись ближе к траве, непонятно как закрепившейся на этом пригорке, Дилан различил едва заметный отпечаток шин.              — Ты же не думаешь...              — Именно об этом и думаю, — Сангстер быстро выпрямился, оглядываясь. — Если предположить, что он приехал сюда с Питером и, бросив машину, пересел на свою...              — Отпечатки легко исчезают с песка, но не с местной глинистой почвы.              — Именно, — глаза Томаса сверкнули в темноте. Или это просто был отсвет фонаря...              Дилан на несколько мгновений завис, не в силах оторвать взгляд от чужих глаз. Словно два тёмных колодца, на дне которых поблескивало отражение.              — Это очень призрачный, — продолжал Сангстер, — но шанс. Не думаю, что тут часто тормозят машины.              Встряхнув головой, словно прогоняя наваждение, Дилан отвернулся, выискивая глазами Арджент.              — Эллисон! — где-то у машины Питера замелькал фонарь. — Ты нам нужна!              Девушка примчалась так быстро, словно за ней гналась свора собак. Молча опустив чемоданчик рядом, она упала прямо на колени и уткнулась в траву.              — Невероятно! Какой чёткий след! — распахнув чемодан, Элли всунула свой фонарь Томасу и, буркнув, чтобы он светил ровнее, принялась за дело.              Не прошло и часа, как довольная Арджент закончила со слепком отпечатка, и команда криминалистов умчалась в Бюро. А Дилан с Томасом решили не дожидаться результатов в офисе, а дать себе пару часов отдыха.               На востоке забрезжил рассвет.       

***

             Закинув Томаса в отель по дороге, Дилан примчался к себе. Стоило ему переступить порог дома, как сон словно рукой сняло. На автоответчике мигал огонёк оставленного сообщения.              Внутри зашевелилось недоброе предчувствие. Максимально оттягивая момент, Дилан ушёл на кухню, сварил себе чашку настоящего кофе в турке — слишком редко он позволял себе такую роскошь. Заглянув в холодильник и ничего там не обнаружив, О'Брайен в очередной раз напомнил себе заглянуть в магазин и, откопав в одном из ящиков хлопья и прихватив чашку кофе, прошел в гостиную. Упав на диван, несколько раз служивший Томасу местом ночлега, он принялся пить кофе, заедая кукурузными хлопьями и гипнотизируя телефон.              Мысли плавно перетекали от одного к другому. Пробежавшись по всем обнаруженным уликам, по теориям и возможным следующим шагам, Дилан вспомнил кладбище. Сначала то, где вчера (а, кажется, в другой жизни) нашёл своё пристанище Питер, а потом другое, сохранившее для истории семейство О'Брайен. Тогда тоже шёл дождь. И Дилан отчётливо помнил, как побелели костяшки его пальцев, сжимавшие зонт. Люди вокруг смотрели с ненавистным сочувствием, жалели его, сетовали. А он всё пытался проглотить вставший в горле ком, снова и снова перебирая в памяти последний разговор с мамой.              — Милый, отец не сердится на тебя. Да, ему тяжело далось твоё признание.... Но он любит тебя. Как и раньше.              — Ма, мы оба знаем, что это не так. Он не хочет такого сына. И я понимаю его. Мне тоже не легко было смириться, но я не могу больше не быть собой, притворяться...              — Милый, просто дай ему немного времени. Он не ожидал, что эта поездка закончиться так. Завтра мы уедем домой, он спокойно всё обдумает, привыкнет к этой мысли и к лету, когда ты приедешь домой на каникулы, будет готов.              — Простите, что испортил Рождество.              — Даже не смей так думать! Я люблю тебя, Дил! И ничего это не изменит. Элайза тебя обнимает и целует, — в голосе мамы впервые за разговор слышится улыбка. Дилан тоже невольно улыбается в трубку, представляя младшую сестру, что наверняка сейчас крутится рядом, пытаясь повиснуть на матери.              — Я тоже обнимаю её. Вас обеих. И отца... Пока, ма. Хорошего пути.              Гудки обрывают разговор.              Если бы он тогда знал, что больше никогда не услышит её, он бы молчал. Ни слова не сказал бы на том ужине. Или не дал им уехать. Или настоял на самолёте... Что угодно, лишь бы не стоять на краю их могил.              Судорожно выдохнув, Дилан сморгнул влагу в глазах и залпом допил кофе. Прошло шесть лет, а воспоминания об этом до сих пор вгрызаются в самое его нутро, стоит лишь немного дать слабину.              Переведя взгляд на телефон, Дил поднялся и нажал на кнопку. Ещё до того, как сообщение началось, он уж знал, кого услышит.              — Привет, — голос был привычно хриплым, — не знаю, когда ты это услышишь... Просто хотел спросить, как ты? Я ведь знаю, как тебе тяжело даются походы на кладбище. Кхм, — раздался шорох. Видимо, Дерек перекладывал телефон к другому уху. — Я волнуюсь. Правда. Жаль, что всё так вышло. У нас... и вообще. Может, и не лучшее время это ворошить, но когда оно будет. В общем, перезвони мне. Я правда хочу поговорить. До связи, Красная шапочка.              Сигнал оповестил о конце сообщения.              Со свистом выпустив весь воздух из лёгких, Дилан сполз по дивану ниже. В ушах привычно гудело, внутри рвалось то, что ещё было целым. Хотелось завыть. И, если бы это помогло избавиться от жгучего чувства внутри, он бы это сделал. Но Дилан отлично понимал, что криком ничего не исправить. Перевернувшись на живот, он уткнулся в обивку лицом и вдруг почувствовал знакомый запах. Ткань пахла Томасом. Смесь чего-то терпкого и сладкого. Странное сочетание, но оно отчего-то успокаивало. Задышав ровнее, Дилан потихоньку расслабился, отпуская лишние мысли. В памяти остались лишь тёмные глаза, в которых отражался свет фонаря, и тонкие запястья, выглядывающие из рукавов серого пальто.              Дилан не заметил, как провалился в сон.