This is the real thing

Даррен может благодарить своего агента лишь за то, что он всегда находит ему работу. Различные мероприятия, концерты, благотворительные акции, приемы – бешено вращающийся круговорот, в котором застрял Даррен. Ему есть чем заняться, чтобы отвлечься от мыслей о Крисе, чтобы превратить себя в робота, хорошо знающего свое дело. Но дело в том, что все его шутки больше не искрятся юмором, очаровательной глупостью и его таким особенным шармом. Раньше все было проще, все забавные поступки сами появлялись в его голове, они выглядели более натуральными, более спонтанными. Сейчас на всех фотографиях, сделанных кучей профессиональных фотографов, у Даррена стеклянные глаза, измученные многочисленными фотовспышками, а на губах – искусственная улыбка, измученная им самим. На приемах сложно вести себя натурально, когда вокруг так много незнакомых идеальных лиц с голливудскими улыбками, но раньше он мог быть собой в любой ситуации, а сейчас все мысли спутаны, все люди чужие, и он сам себе чужой. Даррену кажется, что его место не здесь. Ему намного спокойнее общаться с кастом Glee, где каждое лицо знакомо, лица, которые стали ему родными. Но все равно это не то. Не тогда, когда Криса получается видеть от силы раз в две недели, и то случайно пересекаясь между павильонами для съемок. Есть и свои плюсы в этом положении – теперь Даррену намного проще играть Блейна, который все разрушил, который поступил неосмотрительно. И когда Райан говорит, что скоро будет сцена Блейна с Куртом, Даррену не надо ничего репетировать, не надо ничего изображать. Слезы сами текут по его щекам, когда он слышит голос, ставший таким родным за все это время, голос, который невозможно забыть, голос, который будет всегда звучать в голове Даррена. Но сколько бы он сам себя не винил, Даррен все равно сияет счастьем при одном виде Криса, его идеальных волос и ярко голубых глаз. На самом деле, Даррен может очень долго лежать на диване у себя дома, разглядывая в руках давно затертую пальцами фотографию Криса. Он никогда не сможет насытиться его образом, никогда не перестанет находить для себя что-то новое в этом человеке. И тогда Даррен в очередной раз понимает, что он не заслужил его и навряд ли когда-то заслужит. Потому что Крису очевидно проще быть одному, чем с Дарреном, с таким глупым, влюбленным парнем, который не может сам влиять на свою судьбу, который не может полностью принадлежать ему. Но Крис не знает, что Даррен и так отдал ему все, что у него было. Поэтому когда приходит время снять сцену на катке с Куртом и Блейном, Даррен приезжает намного раньше. Чтобы немного покататься и вспомнить старое, он не хочет падать на лед перед своим совершенством. Лезвия его коньков яростно разрезают лед, оставляя за собой целые дорожки из раздробленных кусочков замерзшей массы. Возле бортиков влюбленные в него фанаты что-то кричат, просят фото, автограф, внимания, а он слишком занят, чтобы услышать кого-то из них, потому что он в предвкушении, когда же сможет просто проехаться рядом с ним, когда он сможет спеть очередную романтичную песню, показать, что все еще любит Криса, что чувства никуда не ушли и что они никуда не уйдут. Одними глазами, движениями ресниц, каждым скольжением по льду. Скоро Рождество, и Даррен чувствует себя вновь сумасшедшим, когда ему хочется коньками вырезать имя любимого на льду, украсить все цветами, встать перед ним на колени и умолять о прощении, умолять о продолжении всего того, что было между ними. Но он лишь вспоминает слова песни, которую ему скоро придется исполнить. Ему жарко от намотанных кругов по льду, он улыбается, потому что скоро приедет тот, ради которого только и стоит улыбаться. Даррен расстегивает пальто, принадлежащее Блейну, развязывает шарф. Кудри на его голове легко колышутся от ветра, который создает сам Даррен, набирая скорость. И он летит, чувствуя легкость, скользит, чувствуя свободу. Он признает, что нужно больше кататься, потому что коньки всегда отвлекали его в юношестве, когда он ругался со своими девушками, когда не находил взаимопонимания с родителями. Чувствуя, что весь взмок, Даррен подъезжает к бортику, забирается на резиновую поверхность и присаживается на скамью. Он пытается отдышаться, но его грудная клетка замирает на вдохе, и он не может выдохнуть из-за только что появившегося Криса. Как всегда яркие голубые глаза неотрывно следят за людьми на площадке, его лицо выглядит свежо, а на губах мягкая улыбка, которой так не хватало Даррену, и он боится, что забыл вкус его губ. Крис подходит к Адаму, который тут же начинает что-то быстро говорить, при этом жестикулируя. Видимо, дает ему какие-то наставления, а Даррену хочется схватить в охапку Криса и вытащить его на лед, исполнить с ним песню, подурачиться перед ним, услышать его звонкий заразительный смех и пару подразнивающих слов в сторону Даррена. Но он выходит обратно на лед, подъезжает к бортику, чтобы послушать, о чем говорят Адам с Крисом. Такие идеальные голубые глаза внимательно следят за режиссером. Двумя пальцами Крис потирает подбородок, а другая рука у него на животе. Даррен боится нарушить этот момент, но все же не сдерживается и здоровается. – Привет, Крис, – выходит слишком радостно, с легким намеком на щенячий восторг, и Крис награждает его своей мягкой улыбкой, которую он использует вместо приветствия, Даррен моментально ее узнает. Его губы слегка поджимаются от того, как он соскучился по этим голубым глазам, которые ни одно фото на свете не сможет заменить. Он тут же отъезжает, чтобы не мешать Крису разговаривать, навряд ли тот сможет нормально внять все наставления, пока на него будет пялиться Даррен. Поэтому он от нетерпения делает еще пару кругов на льду, и на третьем замечает, что Крис надевает коньки, и его сердце готово подпрыгнуть. Вот он. Наконец этот момент, которым можно будет насладиться. Момент единения с Крисом, потому что на льду никто не посмеет им мешать. Неуверенными шажками Крис выходит на лед, придерживаясь за бортики. Даррен умиляется от того, как он выглядит: все его тело напряжено, глаза неотрывно смотрят на лед под ногами, и он пытается оттолкнуться и попробовать прокатиться, но он тут же останавливается чуть ли не падая. Его руки взмывают вверх, а все тело начинает двигаться вперед и назад, пытаясь сохранить равновесие. Даррен готов уже подскочить к нему, заботливо обнять за талию, взяв свободной рукой его за руку, и мягким голосом рассказать, как нужно балансировать на льду, чтобы не упасть, а затем наблюдать за его неуверенными шагами, пока Даррен обнимает его настолько заботливо и нежно, насколько он может. Но вместо него к Крису подъезжает Зак, и это он хватает его за руку, смеясь и что-то говоря ему. Крис выпрямляется, на этот раз у него выходит лучше, и он уже сам выбирается из чужих рук и пробует скользить. Он очень быстро учится, его шаги становятся более легкими, более скользящими, но он все равно забавно отводит руки назад, слегка размахиваясь и меняя их местами. Затем Зак отстает, и Крис самостоятельно едет, двигаясь предельно грациозно, так, как только он умеет. Даррен подъезжает сзади и легко крадется за только-только научившимся кататься Крисом. Даррен слышит, как тот что-то шепчет себе под нос и понимает, что тот шепчет инструкции Зака. Он не может сдержать белоснежную улыбку, умиление которой бьет через край. Он плавно объезжает Криса, продолжая улыбаться, и тот, подняв голову, чуть не падает от вида Даррена, но брюнет вовремя успевает схватить его за руку, и Крис всем своим весом упирается в подоспевшую ладонь. На его губах еще одна улыбка, она говорит о том, что ему неловко, что ему слегка неудобно, но он рад, что Даррен оказался поблизости. – Ты чертов фигурист, – произносит Крис сквозь зубы, а его глаза опять смотрят на ноги. Даррен в ответ улыбается и пытается проехаться назад, не отрывая своего взгляда от Криса, но немного заглядевшись, спотыкается и чуть не падает. – Это еще кому помощь нужна, – заливается кристально чистым смехом Крис, и Даррену хочется сделать пару шагов на встречу возлюбленному, прижаться к нему всем телом, обняв в крепкой хватке руками, сжать его пальто пальцами, показать, как он соскучился. Нельзя. Поэтому Даррен разворачивается и едет дальше, постоянно наблюдая за Крисом. Когда Крис начинает набирать скорость, не боясь поворотов, уверенно скользя на одной ноге, Даррен уже сидит на скамейке, устав от бесконечного кружения. Они уже отрепетировали номер, осталось только привести в порядок волосы Даррена, и можно будет начать съемки. Даррен немного голоден, потому что он потратил все силы на трехчасовое катание по льду. Он удаляется в гримерку, чтобы чем-то перекусить и чтобы стилист уложил его кудряшки. Сидя перед зеркалом, он жует пончик, надеясь, что Крис без него там не валяется на льду, что он не ушибся, неосторожно оступившись или поскользнувшись. Даррен быстро запихивает в себя остатки от лакомства и летит на каток, по пути дожевывая. Крис смеется над ним, потому что вокруг губ Даррена размазана сахарная пудра, которую он, покраснев, старается побыстрее стереть, но промахивается, и Крису приходится снять перчатку Курта и вытереть его губы своим большим пальцем. Получается нежнее, чем следовало, дыхание Даррена останавливается, его глаза широко распахнуты, и Крис убирает свою руку. Но они вдвоем начинаются смеяться над поспешностью Даррена, после чего атмосфера накалена уже не так сильно, как было ранее. Поэтому они ведут друг друга как друзья. Даррен, упав на лед, втихаря фотографирует Криса, но он замечает и начинает позировать. Брюнет не может расстаться со своим телефоном, потому что он просто обязан запечатлеть хоть кусочек этого счастливого дня, за которым последуют опять одинокие долгие недели съемок без Криса. Он снимает видео и не может сдержать улыбки, когда уже порядком уставший Крис, но все еще веселый, повторяет за ним фразу, он улыбается ему, объезжая с разных сторон. Даррену кажется, что весь мир сузился до этого катка, до него и Криса, что нет никаких людей на площадке, нет никаких камер, нет ничего лишнего и такого ненужного. Впервые ночью Даррену удается уснуть без проблем. От усталости и счастья его глаза закрываются сами, и он засыпает с улыбкой на лице. *** Даррен рад тому, что может дружить с Крисом не так, как все. Они всегда останутся друг для друга особенными, несмотря на расстояние, время или еще какие-нибудь факторы. Слишком сложно чему-то в этом мире повлиять на них и на чувства между ними. Даррен думал, что смирился с тем, что Крис для него друг и никак не больше. Что никаких отношений не выйдет, даже не стоит пытаться что-то изменить, потому что все решено. Но так было тех пор, пока не появился Уилл. Уилл. Хороший парень. Даррен убеждает себя в том, что именно так и считает, но себя не обманешь. Он не может спокойно наблюдать, как Уилл смотрит на Криса, хотя сам же узнает в нем себя. Но взгляды Уилла отличаются от взглядов Даррена. Тот никогда не смотрел на него, как на предмет вожделения. Нет, бывало, конечно, но только когда они с Крисом по счастливой случайности оставались вдвоем, и Даррен не мог сдержать своего желания обладать им. На самом деле, сложно сдерживаться, когда можно беспрепятственно коснуться фарфоровой кожи идеальных скул, когда можно расцеловать мягкие податливые губы, насладиться вкусом Криса в полной мере. Очень сложно, и Даррен понимает, почему Уилл не сводит взгляд с него. Потому что это Крис. На него сложно не смотреть. А Уилл – его парень, настоящий парень, который не боится никаких осуждений, который может смело пялится на эту округлую задницу, который может прилюдно признаться в любви к совершенству. Уиллу остается только завидовать. Но Даррен не завидует, он наоборот счастлив, что у Криса появился кто-то стоящий его. Уилл хорош собой, он не болтлив, он прекрасно смотрится с Крисом, и на это больно смотреть. Как бы Даррену не хотелось быть с Крисом, теперь это будет невозможно. Потому что Уилл лучше, чем он. *** – Что мы будем снимать? – Даррен бежит вслед за Райаном, по-идиотски перебирая своими ногами, спотыкаясь о различные провода. Полчаса назад он получил сценарий на следующую сцену с Куртом и Блейном. Он, мягко говоря, остался в шоке. – В сценарии ясно написано, что мы будем снимать, Даррен, – надменный голос Райана сейчас не играет никакой роли, потому что Даррен все еще не может понять, что это такое подкидывает ему судьба. – Я хочу поцелуев на заднем сидении машины. У тебя есть какие-то проблемы? Райан неожиданно останавливается, разворачивается и смотрит в глаза Даррена своим пронизывающим взглядом, будто он знает все в этом мире. – Нет, я понял, – спешит ответить Даррен, потому что никто не хочет злить Мерфи. Совсем недавно Даррен решил, что ничего не получится, что не нужно стараться лезть к Крису. Он смирился, как очередной поворот судьбы сталкивает их вместе, да еще и в таких компрометирующих позах. Это просто наказание какое-то. Но кто говорил, что любить Криса Колфера просто? А если кто-то такое и скажет, то, значит, этот человек и понятия не имеет о настоящей любви. *** Ни Крис, ни Даррен не помнят, когда начались съемки, но они уже довольно долгое время лежат друг на друге, их полувозбужденные члены отделяют друг от друга несколько слоев тонкой костюмной ткани и белья. Даррен боится, что забудет свои реплики, что будет слишком долго целовать Криса, что подомнет парня под себя, оказавшись сверху, что начнет сдирать дорогую рубашку, вряд ли заботясь о ее пуговицах, да и вообще о ее сохранности. Поэтому Даррен старается думать о том, что у Криса есть Уилл, его собственный Уилл, который сдирает с Криса по ночам рубашки вместо Даррена, который жарко целует его еще в прихожей большого дома Криса и тянет его за мягкую ладонь в спальню, который может завалить его на кухонном столе, перепачкавшись мукой, пока Крис что-то выпекает. Уилл, который может сидеть с ним в обнимку, смотреть старые мюзиклы, интересные сериалы, которые так любит Крис. Мыслям Даррена не суждено зайти в далекое будущее, где будут бегать по уютно обставленному дому совместные дети Уилла и Криса, потому что на его губах родные мягкие губы, бережно и мягко касающиеся, и Даррен не может побороть легкий стон, сжимая губы Криса и пробегаясь по ним языком. Под рубашкой гуляют руки Криса, и Даррену так жаль, что под ней еще есть слой майки. Поэтому Даррен решает насладиться еще одним поцелуем с Крисом, который выходит не слишком целомудренным, от которого Крис задыхается. Мерфи говорит "Снято!" и не перестает расхваливать парней за столь натуральную игру. Они выбираются из машины в следующей сцене, и Даррен счастлив, что кто-то из ассистентов подложил пальто к ним в машину, наверняка, по настоянию Мерфи. Пальто легко помогает скрывать возбуждение, так хорошо видное в классических брюках. Перед глазами Даррена потемневшие голубые, почти синие как летняя ночь, глаза и губы, слегка приоткрытые, судорожно вдыхающие воздух. Даррен все бы отдал за то, чтобы почувствовать их вновь в более уединенном месте и по-настоящему, как Даррен, а не как Блейн. Он идет в свой трейлер, рядом с ним идет Крис, Даррен борется с желанием обнять его, борется с желанием сказать, что любит его. Он проглатывает все свои эмоции, стараясь избегать взглядом точеную фигуру. Они расходятся молча, каждый в свою сторону, но впереди еще сцена в отеле, и Даррен рад, что еще вчера был отснят музыкальный номер, потому что он бы не смог после того, что было в машине, смотреть Крису в глаза и петь песню, как он не может насытиться. Потому что это правда, и потому что он никогда и не сможет утолить свою жажду.