I
23 февраля 2018 г., 20:34
Солнце освещает Глэйд, и я просыпаюсь. Открыв глаза, вспоминаю: Глэйд остался далеко позади, теперь наш дом ― Тихая гавань. Мы встречаем здесь уже который день, а я все никак не могу поверить, что больше никогда не увижу лабиринт, жаровню, Дженсона и весь ПОРОК.
Ньют тихонько копошится у шкафа, надевая рубашку.
― Доброе утро, Томми,― не оборачиваясь, говорит он.
И я счастливо улыбаюсь. Утро действительно доброе. Теперь иначе и быть не может.
Быстро привожу себя в порядок, и мы с Ньютом идем завтракать.
― Здоро́во!― радостно приветствует нас Фрайпан.
Наконец, он вернулся к любимому делу: вместе с другими поварами снова снабжает всю ораву завтраками, обедами и ужинами. Нас много, реально много, гораздо больше, чем было в Глэйде. Но Фрайпан, похоже, вполне доволен жизнью.
Подкрепившись, народ расходится. Работы много: кто-то трудится на плантациях, кто-то разбирает завалы, а кто-то занимается строительством.
Вдоль побережья Тихой гавани тянется цепочка домиков. Раньше здесь жили люди, но вспышка выгнала их из собственных жилищ. Погибли они или перебрались в другое место, мы не знаем. Еще задолго до нашего прибытия остров стал пустым и безлюдным. Дома в принципе пригодны для проживания, но подлатать их надо, в этом и заключается, как мы ее называем, «стройка». В глубине острова тоже были дома, им не удалось уцелеть, но в развалинах можно найти много полезного.
Я живу в одном доме с Ньютом, Минхо, Галли и парнем по имени Джон. Бренда и Тереза обитают в нескольких домах от нас с другими девчонками. Наше пристанище совсем небольшое. Галли и Джон делят комнату на первом этаже, их соседом является Минхо, он единолично владеет «апартаментами», но они настолько крохотные, что я не понимаю, как Минхо еще не загнулся от клаустрофобии в своей конуре.
Мы с Ньютом поселились наверху. Даже если бы Ньюту пришлось кантоваться на пятачке метр на метр, я все равно бы втиснулся туда к нему. Первое время я изо всех сил старался не спускать с него глаз. Как назло, Ньют носился по острову, будто ужаленный в одно место, но я по пятам мотался за ним.
― Все еще боишься, что я свалюсь в корчах, а, Томми?― смеялся Ньют, но все подколки по поводу моей назойливости я пропускал мимо ушей.
Энергия из Ньюта била ключом, будто вместо лекарства ему вкололи что-то более крепкое. Никогда не отличавшийся медлительностью, я с трудом поспевал за ним. То его смех слышался возле нашего дома, а вот уже его светлая макушка виднелась среди кустов смородины едва ли не на противоположном конце острова. Привыкнув в Глэйде держать события под контролем, Ньют и здесь норовил сунуть нос во все дела и навести порядок. Другого наверняка бы уже послали лесом, но к Ньюту народ, попав под его обаяние, относился крайне доброжелательно.
Понятно, что, будучи недавно одной ногой в могиле, не захочешь провести дарованную тебе жизнь в кресле-качалке с вязаньем в руках, но нельзя же так активничать! Иногда я уставал от беготни и без сил валился в гамак возле нашего дома. Мы бежали от гриверов, от ужасов Жаровни, от ПОРОКа, и даже в Тихой гавани я был вынужден бежать. За Ньютом. Следить, чтобы с ним ничего не случилось. Воспоминания о недавних событиях еще слишком свежи, чтобы я выпускал его из поля зрения. А когда Ньют рядом, мне на душе спокойно.
Поначалу было трудно организоваться. Мы все, словно бараны, разбредались по острову и не знали с чего начать. Но теперь каждому нашлось дело. Большинство островитян занялось стройкой, я, Ньют и Галли оказались в их числе.
Вот и сегодня мы в поте лица трудимся над очередным домом.
― Пить охота,― вздыхает Ньют, облизывая сухие губы.― Поделитесь кто-нибудь водой.
Помочь ему нечем. Денек выдался жарким, лично я опустошил свою бутылку уже давно и просто поленился идти за другой.
― Тогда я на кухню,― сообщает Ньют.
Он складывает инструменты и с удовольствием потягивается.
― Почти два часа дня,― замечаю я.― Пора бы и пообедать, так что не возвращайся, мы скоро тоже придем.
― Томас, крепче держи эту долбаную лестницу, если я навернусь, я за себя не отвечаю,― вопит сверху Галли, и я сосредотачиваюсь на нем, отрывая взгляд от спины удаляющегося Ньюта.
Мои планы последовать за ним обламывает Галли. Он все никак не может угомониться и без устали стучит молотком. Я одной рукой подаю ему доски, а другой сжимаю лестницу. Вскоре мое желание спихнуть Галли с высоты и наконец пойти поесть становится невыносимым.
― Или ты спускаешься сам, или я перестаю держать лестницу, и ты все равно спускаешься,― предупреждаю я.
― Ладно, ладно,― ворчит Галли, слезая вниз.
Большинство уже пообедали, Ньют похоже тоже. Я замечаю, как он возится на пляже в компании какой-то девицы. Это еще кто такая? Я едва не сворачиваю шею, наблюдая за ними.
― Томас,― толкает меня Галли, и я понимаю, что вместо хлеба жую салфетку.
― Тьфу,― отплевываюсь я и пытаюсь оправдаться.― Задумался просто.
― Ну-ну, я заметил,― хмыкает Галли.
Залпом вливаю в себя суп и иду к гамаку. Гамак мерно покачивается, но меня это совершенно не успокаивает. Нахохлившись, я зорко слежу за Ньютом и девицей. И вскоре Ньют шагает ко мне.
― Томми, глянь,― он протягивает мне какую-то прямоугольную фиговину.
Беру ее в руки и рассматриваю поближе. Это шкатулка с клетчатой поверхностью, если ее раскрыть и перевернуть дном кверху, получится шахматная доска.
― Это Миранда придумала и попросила ей помочь. Мы пособирали камней, темных и светлых, теперь ими можно играть в шашки,― заявляет довольный Ньют.
Ну вот, приехали. Не хватает еще, чтобы какая-то Миранда стала околачиваться вокруг нас. С воплями: «Ньюти!» она примется вешаться Ньюту на шею, он будет ей улыбаться, а потом они начнут лобызать друг друга. А я как третий лишний буду сидеть в своем гамаке и убеждаться, что мысль построить лачугу в глубине острова и зажить отшельником, довольно-таки дельная.
― Что еще за Миранда?― бурчу я.
― Когда мы спускались на берег,― начинает Ньют, и я сразу вспоминаю.
Да, когда мы спускались на берег, Ньют споткнулся и пропахал бы носом песок, если бы какая-то девчонка не успела схватить его за плечо. Видать, еще тогда положила на Ньюта свой наглый глаз. Не зря она мне не понравилась: она была в красной футболке, а я не люблю красный, по крайней мере, последнее время.
― Смотри, какие камни одинаковые,― не замечая моего уныния, вещает дальше Ньют.― Не отличишь от настоящих шашек. Поставим шкатулку где-нибудь на виду, пусть народ пользуется.
Я придирчиво ковыряюсь среди камней. Ага, вот он голубчик. Я выуживаю один из них.
― Похоже, твоей Миранде нужны новые очки,― замечаю я.
Ньют с удивлением смотрит на меня и растерянно произносит:
― Но она не носит очки.
― Очень жаль,― ядовито цежу я.― Иначе она бы заметила, что этот камень явно отличается по размеру.
Ньют берет камень и сравнивает с другими.
― Вроде такой же,― щурится он, изучая камень со всех сторон.
Да, мать его, такой же. Но я уже заранее терпеть не могу эту Миранду и совершенно не хочу, чтобы она терлась возле Ньюта со своими дурацкими камнями. Ньют мне по-настоящему дорог, я так привык быть ему лучшим другом, что не желаю подпускать к нему кого-либо еще. Наверное, просто боюсь, что кто-то сможет стать ему ближе, чем я. Рассуждаю, как последний эгоист, но хотя бы не вру себе. Раньше таких проблем не возникало, а теперь тут чертова прорва народу, и от желающих «подружиться» с Ньютом девок нет отбоя. И мне это не нравится, совсем не нравится. Не место им в мужской дружбе.
― Ладно, нормально вышло,― нехотя говорю я, отдавая Ньюту импровизированные шашки.― Может быть, когда-нибудь сыграем.
Тот радостно кивает, и мы снова идем работать. А я тем временем с тяжелыми чувствами жду вечера.
