This world is trying to make me a monster.

Тихо. На улице, в столовой, в коридорах. Лишь копошение и негромкие перешептывания разговоров, хоть как-то указывали на то, жизнь не совсем покинула Аркадию. Только воздух был наполнен скорбью и страхом. Жалкие надежды на покой, который они возлагали целых три месяца… Она возлагала, так и не обретя его. Впору бы задумываться о том, что было бы неплохо оказаться на месте тех, кто погиб во время взрыва на горе Везер. Только мёртвой быть не хотелось. От мысли, что тело разлетится по кускам где-то среди руин, обгорев до неузнаваемости, становилось тошно. И страшно. Наверное, это хорошо – бояться смерти. Означает, что жить тебе всё же хочется. Хотя Кай бы хотелось, чтобы ничего этого снова не было. Вечером бы столовой слышались разговоры, в которые не вслушиваешься. На улице бы копошились агрономы с их растениями, вечно ворчащие, что дети своими играми портят грядки. Да и, в целом, шума было бы куда больше, чем сейчас. На этой панихиде. В общем зале, где вместо веселящегося народа, теперь можно было лицезреть озлобленные и поникшие лица. Особенно много их было среди тех, кто остался от Сельхоз станции. Она была бы рада закрыться где-то хотя бы у себя в каюте, чтобы не видеть, а, тем более, не слышать слова, которые вот-вот произнесутся, якобы в честь погибших. Никогда не понимала эту странную традицию. Мёртвые ведь мёртвы. Им плевать на слова, которые они теперь никогда не услышат. Впрочем, сказаны они будут, скорее, не для них, а для облегчения собственного груза с души близких, которые их потеряли. И всё же…ужасная традиция. - Не ожидал тебя здесь увидеть. – Кажется, даже и не заметила того, как Кейн подошел с правой стороны, тоже наблюдая за тем, как постепенно стягивался народ. – Ты… «Ты как?» «Ты в порядке?» «Ты в норме?» Хорошо, что он осекся и не стал задавать вопрос, который звучит постоянно и ото всех. Парочка мелких ожогов и ушибленное колено, которое пострадало, когда она выбегала на улицу вместе с Рейвен – полная ерунда. По этому поводу даже в медпункт не обращалась. Джексону, правда, досталось. Когда они разделились, чтобы, как можно быстрее, поймать землянина и ввести код отмены, то тот толкнул врача так, что у него теперь перелом двух ребер. Хотя ему точно повезло – он выжил. Но Канцлер интересовался не здоровьем. Вероятно, для него действительно стало неожиданностью то, что она здесь. Со стороны, наверняка, можно было подумать, что Кай снова ушла в себя, игнорируя мир и окружающих. На деле же, просто говорить ни с кем не хотелось. Поэтому и попросила Бирн дать ей пару дежурств на вышке, чтобы ни с кем не контактировать днём. - Скажешь пару слов о ком-нибудь? – Кейн пытается поймать её взгляд, обратить внимание на себя, но Коллинз, подобна статуе, высеченной при этом из глыбы льда. И усмешка, которая едва трогает губы, больше ироничная. Словно от её слов что-то изменится. Из этого списка, нацарапанного на доске памяти, она знает только одно имя. И от него стоит ком в горле. Джина Мартин погибла, потому что оказалась не в том месте и не в то время. - Ты у нас мастер толкать речи. – Всё же отвечает брюнетка, повернувшись к мужчине. – Могу постоять рядом со скорбным видом. Не знает, зачем предлагает Маркусу эту немую поддержку от себя. Вряд ли Канцлер в ней нуждается, возможно, всё совсем наоборот. Но голову этим не забивает. - У тебя это неплохо получается. – Хмыкает в шутку, но обстановка к веселью явно не располагает. В самый центр она, конечно же, вставать не стала, поравнявшись с парочкой охранников, не вникая особо в то, что говорил Кейн. Проще было просто дать мыслям уплыть куда-то подальше отсюда, пока сие мероприятие не закончится. Только вот, когда Беллами поднимаясь со своего места, направляет свой взгляд исключительно на неё, то внутри всё сжимается. Видеть то, как он вглядывается на обложку книги, подаренную девушкой, пытаясь подобрать слова, становится неприятно до скрежета зубов. Но Кай может прикусить собственный язык и сжимать пальцы до отрезвляющей боли, вместо того, чтобы проявить поддержку. И выдержать его разбитый взгляд, на деле чуть ли не физически ощущая этот груз вины, которую он взял на себя, не разделив ни с кем из тех, кто принимал решения в тот день. Хреновые они спасатели. Она и вовсе в них не вызывалась. Просто хотела, чтобы кровопролитие кончилось. Вот только даже после смерти, после прилюдной казни, Айлин всё равно отомстила. Нелепая шутка, что Кай как раз эта месть коснулась только по касательной. - Вы дали землянину одну из наших раций?! Громкий возмущенный возглас Пайка вывел из оцепенения, возвращая окончательно в реальность, в которой при таком раскладе уже инстинктивно рука ложится на кобуру на бедре. - На нас напали? – Голос из толпы, которая уже начала свой шум из шёпотков между собой. И если раньше успокаивающая речь Кейна действовала всегда безоговорочно, когда, по началу, вспыхивали попытки на бунт, то теперь, когда в ответ ему вещал громкоголосый рассвирепевший Пайк, взгрузившись на один из стульев ногами, накаливая обстановку в зале, где большинство было «его людей», это всё казалось жалкими попытками на фоне. - Мой сын мёртв из-за таких, как ты! – Из-за суматохи пропустила то, что один из мужчин схватил со стола памяти камень и уже зарядил его в сторону, мирно стоявшего Линкольна, попав прямо в голову. Рука сама вытащила пистолет, но не для того, чтобы расстрелять всех вокруг, а просто, чтобы оглушить. Сделать выстрел в потолок, остудив атмосферу вокруг. Инстинктивное действие, едва ли обдуманное. Просто идея на подсознании, которую тут же кто-то пресек, заломив руки за спину. В особенности больную, которая итак пульсировала. - Мы не нападаем на своих! – Кричал Пайк на своих людей, которые уже начали драку вокруг с охраной. - Ни к чему народ ещё больше выстрелами пугать, не думаешь, а? – Раздался голос над ухом, от которого захотелось снова потянуться к пистолету, лежащему теперь на полу. – Стой спокойно, любительница землян, иначе снова пострадаешь! Помощь приходит неожиданно. И также быстро, как Мёрфи схватил её, пришлось отпустить. Вдовесок получив сильный толчок, который едва не повалил на твердый пол. - Беллами, не надо! – Только и успевает вцепиться Блейку в плечо, который готов вылить всю накопленную злость прямо на вовремя подвернувшегося придурка, который к тому же и бесит давно. – Отпусти его! Он ничего не сделал! - Да ну?! – Цедит сквозь зубы парень, вцепившись воротник куртки Джона, который незаметно посматривает в сторону пистолета, лежащего рядом с ногой. – Держу пари, этот ублюдок бежал самый первый, пока вы пытались найти способ деактивировать взрыв!? - Похоже, мы с тобой знакомы ближе, чем я думал, красавчик, но тебе лучше успокоиться. – Мёрфи даже руки поднимает в знак капитуляции, а охрана, наконец, утихомиривает остальной народ, который начинает расходиться. - Беллами, отпусти его! Сейчас же! – Требует уже Кейн, вставая за спиной Коллинз, которая поднимает пистолет и убирает обратно в кобуру от греха подальше. Он отпускает, сжав зубы и разворачивается, даже не взглянув ни на кого из них. И Кай сжимает губы, обернувшись ему вслед, после того, как слышит, как он с силой пинает металлический ящик с вещами. Джон смотрит ему вслед с неприязнью, явно затаив свою обиду и уходит в другую сторону, театрально отсалютировав Коллинз двумя пальцами. Так себе была идея идти на эту панихиду. Лучше бы закрылась у себя в комнате, или выпросила ещё одну смену дежурства у Бирн. Возможно, нервных клеток осталось бы чуть больше, чем сейчас. - Присмотри за ним. – Не требование, а просто просьба постараться сделать так, чтобы Беллами не наломал дров. - А ты за Пайком. – Кивает брюнетка. Не нравятся ей его пафосные речи, на которые слишком реагируют люди.

***

Столовая, к слову, к вечеру всё же заполняется. После тяжелого дня, люди так или иначе, подтягиваются сюда, чтобы провести время перед сном. Кай спать не хочет. Бирн сказала, что Канцлер приказал дать выходной, поэтому пришлось пол дня выпрашивать у Эбби хоть какую-то работу. Но ни это, ни изнурительные несколько часов тренировки, никак не повлияли на желание уснуть. Или даже не дали намек на усталость. Зато хотя бы аппетит появился. Хоть что-то новенькое. - Не против, если я сяду сюда? – Вопрос чисто из вежливости, потому что ответа она не дожидается и ставит поднос с тушенным мясом, хлебом и стаканом теплого чая прямо на стол, присаживаясь. - Дай угадаю, Кейн просил присмотреть за мной? – Хмыкает Беллами, опрокидывая в себя тут же рюмку, наливая сразу же следующую, которая будет ждать своей минуты. Бутылка почти полная и Коллинз даже интересно, где он её взял, учитывая, что казалось, Джаспер стабильно опустошает все запасы в поселении. – Обычно ты не ешь хоть в чьей-то компании. Если вообще ем нормальную еду. Она на это только хмыкает и улыбается краем губ, дергая плечом. - Просил. – Не увиливает и не обманывает, отвечая коротко и так просто, что Блейк только усмехается. – Он переживает за тебя. - А ты? – Опрокидывая снова, без улыбки, но будто для справки, спрашивает парень. Ответ знать не хочется, потому что не может отрицать того, что Кай всегда останется для него кем-то родным. Её место в сердце рядом с Октавией, и это ему тяжелее всего признавать самому себе. - А я вижу, что тебе больно. – Снова честный ответ, как и всегда. По-другому, с ним не может. Да и врать не за чем. – Ты сдал свою форму, кидаешься на людей и решаешь пить в одиночестве… - Намекаешь, что я стану вторым Джаспером? – Фыркает он, склонив голову так, как любит делать это обычно сама брюнетка, отметив взглядом, что с начала разговора с тарелки ушло меньше половины еды. Сделал бы замечание, да только слишком уж как-то сильно колит то, что она снова упоминает Мёрфи, пусть даже не называя его имени. И сам факт этой необоснованной, ненужной и невременной ревности раздражает ещё сильнее. – Не утруждайся, я в полном порядке. - Нельзя обвинять только себя в том, что произошло. – Есть уже и не хочется. Хочется уйти и пожалеть о том, что решила, что это будет хорошей идеей. У них редко, когда получалось разговаривать нормально и откровенно. Каждый диалог больше похож на борьбу, чем выяснение чувств. – Это не ты запустил механизм. Не ты дал возможность землянину проникнуть внутрь горы. И никаких «если бы» быть не может, потому что их нет. Больше ничего нельзя исправить. Остается только смириться и жить дальше. У неё запас слов поддержки довольно скудный, поэтому приходится использовать только то, что знает сама. Руководство собственной жизни, переписанное тысячу раз, но, конкретно, это правило непоколебимо. Если уже случилось, то уже случилось. А машины времени, как в фильмах, у них нигде не завалялось. Да только эти слова вряд ли кого-то утешат. Они способны только бить наотмашь, разбивать иллюзии и возвращать в реальность. Впрочем, Кай не была бы собой без этого. Щадить чувства даже дорогих ей людей она не будет. Скорее, наоборот, скажет так, что станет только больнее, но это будет правдой. Иногда, ему действительно кажется, что всё доброе и светлое, что в ней когда-то было, давно убили. И гадать, в какой момент это произошло, бессмысленно. Но Беллами старается её понять, хоть это и тяжело. - Странно слышать это от тебя, учитывая, что ты обычно убегаешь от проблем. – Говорит даже не думая особо, наливая себе ещё, и не готовится услышать уже какой-то более раскрытый ответ, учитывая её «любовь» к подобным разговорам. - Если бы я продолжила убегать от проблем, то ты и многие другие были бы мертвы. – Приглушенно отвечает Коллинз, допив свой чай и поднимаясь с места. – Как бы тебе не было больно, не нужно идти на поводу у эмоций. Они…плохой советчик. И ей не остается ничего, кроме, как уйти, так и не съев целую порцию, которую она отнесет на раздачу. Ему же только и остается, как выпить снова, мучаясь вопросом о том, как ей удается удерживать все чувства в постоянном контроле.